Часть 1
Дождь был холодным, мелким и редким.
Длинные тонкие нити дождя трепетали среди платанов во дворе. Дождь опутывал и платановые листья, и мрачные сердца.
Пятый Дракон дошёл до конца длинной внешней галереи, но наружу не вышел. Ему тоже не хотелось мокнуть.
Лю Чанцзе подошёл и остановился позади него.
Пятый Дракон знал, что Лю Чанцзе здесь, но ничего не сказал. Лю Чанцзе тоже молчал.
Они безмолвно стояли в конце галереи и смотрели, как дождь падает на платаны. Так они простояли очень долго.
— Сила Ху и вправду жесток, — тяжело вздохнул Пятый Дракон. — Он жесток не только к другим, но и к самому себе.
— Возможно, потому, что он оказался в безвыходном положении, — равнодушно произнёс Лю Чанцзе.
— И раз он оказался в безвыходном положении, ты собираешься его отпустить?
— Я тоже жестокий человек.
— Нет.
Лю Чанцзе рассмеялся, но в его смехе не было радости.
Пятый Дракон обернулся к нему. — По крайней мере, ты позволишь ему сохранить доброе имя.
— Потому что это имя не было украдено. Он заслужил его страданиями и тяжким трудом.
— Это я вижу.
— У меня нет к нему личной неприязни. Я не хочу, чтобы его доброе имя было опорочено.
— Но ты не предаёшь его правосудию и не заставляешь вернуть украденное.
— Нет. В этом нет необходимости.
— Нет необходимости?
— Он очень умён. Мне не придётся его заставлять. Он сам должен прийти ко мне, чтобы уладить дело.
— Поэтому ты и ждёшь здесь его прихода.
Лю Чанцзе кивнул.
— Значит, дело ещё не закрыто.
— Пока нет.
Пятый Дракон немного помолчал в раздумье, а затем сказал: — Если он согласится вернуть похищенное и сам разрешить все затруднения, дело будет закрыто.
— Нет.
— Почему?
— Ты должен знать почему.
Пятый Дракон отвернулся и устремил взгляд на далёкие тёмные тучи. Лишь спустя долгое время он тихо произнёс: — Ты не можешь отпустить Цю Хэнбо.
— Не могу. — Его лицо внезапно стало чрезвычайно серьёзным. — Никому не дозволено преступать закон или попирать непреложные истины. Каждый нарушивший закон должен понести наказание.
Пятый Дракон обернулся и пристально посмотрел на него. — Кто же ты на самом деле? Почему расследуешь это дело?
Лю Чанцзе не ответил.
— Ты явно не тот, за кого себя выдаёшь, — сказал Пятый Дракон. — Но и разоблачать себя не желаешь.
Лю Чанцзе промолчал.
— И Сила Ху, и я проверяли твоё прошлое, однако ни один из нас не нашёл ничего, что указывало бы на твою ложь.
— Ты и вправду не понимаешь?
— И вправду.
Лю Чанцзе рассмеялся. — Когда я сталкиваюсь с чем-то непонятным, то прибегаю к особому способу.
— К какому?
— Если я чего-то не понимаю, то не думаю об этом. По крайней мере, некоторое время.
— А потом?
— Какой бы ни была тайна, в конце концов она раскроется. Нужно лишь терпеливо ждать, и со временем всё поймёшь.
Пятый Дракон ничего не сказал.
Возможно, он не мог перестать об этом думать, зато мог перестать задавать вопросы.
Дождь лил стеной, сумерки всё сгущались.
Послышались лёгкие шаги.
Затем показалась рука с фонарём, медленно двигавшимся по сумрачной галерее.
Свет фонаря озарил седую голову и лицо верного слуги Силы Ху — старого привратника.
Его лицо ничего не выражало.
Он уже давно научился скрывать печаль глубоко в сердце.
— Оба гостя ещё не ушли?
— Не ушли.
Старик кивнул. — Разумеется, оба гостя ещё здесь. Однако хозяин ушёл.
— Ушёл?
Старик смотрел на завесу дождя. — И среди ясного неба может разразиться буря. У людей бывают рассветы и закаты, беды и радости. Никогда не думал, что болезнь хозяина обострится так внезапно.
— Он умер от болезни?
Старик кивнул. — Ревматизм уже давно проник ему в самый костный мозг. Он много лет был калекой, и дожить до нынешнего дня ему было нелегко.
Его лицо оставалось совершенно бесстрастным, однако в глазах появилось странное выражение. Невозможно было понять, скорбит ли он о Силе Ху или умоляет Лю Чанцзе не раскрывать тайну его хозяина.
Лю Чанцзе посмотрел на него и наконец кивнул. — Хорошо. Значит, он умер от болезни. Я давно заметил, что недуг стал очень тяжёлым.
Глаза старика наполнились благодарностью, и он вздохнул. — Спасибо. Вы и вправду добрый человек. Хозяин в вас не ошибся.
Снова вздохнув, он медленно повернулся и пошёл прочь по галерее.
— Куда вы идёте? — спросил Лю Чанцзе.
— Сообщить о смерти хозяина.
— Кому вы сообщите?
— Госпоже Цю. — Голос старика был полон негодования. — Если бы не она, болезнь хозяина, возможно, не стала бы столь тяжёлой. Теперь, когда хозяина не стало, я непременно позабочусь, чтобы она узнала.
Глаза Лю Чанцзе блеснули. — Только не говорите, что она придёт сюда отдать ему последние почести.
— Она придёт, — отчеканил он. — Она обязана прийти.
За пределами галереи дождь становился всё плотнее.
Старик вышел из галереи, и дождь тотчас погасил фонарь в его руке.
Казалось, он этого не заметил. Неся погасший фонарь, старик медленно удалился во тьму.
Наступила ночь, окутав всё непроглядной чернотой.
Когда его сгорбленная, исхудавшая фигура исчезла во мраке ночи, Пятый Дракон вздохнул. — Похоже, ты был прав. Сила Ху не разочаровал.
Лю Чанцзе тоже вздохнул.
— Но, — сказал Пятый Дракон, — я всё ещё не понимаю, почему Цю Хэнбо «обязана» прийти.
— Я тоже не знаю.
— Значит, и думать об этом не станешь?
Лю Чанцзе рассмеялся. — Потому что я верю: в конце концов все тайны раскрываются.
Он повернулся и пристально посмотрел на Пятого Дракона. — Есть изречение, которое тебе, по-моему, никогда не следует забывать.
— Какое?
— «Сеть Небес редка, но ничто из неё не ускользнёт. Путь Небес справедлив, и виновному не избежать кары». — Его глаза сияли во тьме. — Каждый совершивший преступление должен раз и навсегда забыть о том, что сможет уйти от правосудия.
Часть 2
Сумерки.
Сумерки наступают каждый день, но всякий раз они иные.
Так же и смерть приходит к каждому, но умирать можно по-разному. Одни умирают доблестно и с честью, другие — неприметно и униженно.
Смерть Силы Ху не была ни неприметной, ни унизительной.
Многие пришли в его траурный зал отдать последние почести. Среди них были его ученики и друзья, другие же явились лишь из уважения к его славному имени. Не хватало одного человека.
Госпожа Тоска не пришла.
Лю Чанцзе не тревожился. Он даже не спрашивал о ней.
Не стал он удерживать и Пятого Дракона. Он с самого начала знал, что Пятый Дракон уедет, точно так же, как знал, что Цю Хэнбо прибудет.
Если бы Пятый Дракон увидел её, это лишь осложнило бы дело.
Цю Хэнбо должна была прийти, поэтому Пятому Дракону оставалось лишь уехать.
Провожая Пятого Дракона, он дошёл с ним до конца галереи и сказал: — Я непременно тебя разыщу.
— Когда? Когда ты придёшь?
Лю Чанцзе рассмеялся. — Разумеется, когда придёт время выпить.
Пятый Дракон рассмеялся. — Я всегда пью в «Небесном Благоухании».
**
Траурный зал устроили в просторном старинном главном зале.
Лю Чанцзе нигде не было видно; лишь седовласый старый слуга вместе с изображениями непорочных отрока и девы нёс бдение у гроба.
Ночь была глубока.
Зловещий свет лампы падал на измученное лицо старого слуги. Он и сам походил на бумажное изваяние.
Повсюду висели траурные двустишия, начертанные на полосах белой ткани, и громоздились груды бумажных макетов домов, лошадей, кораблей и прочих вещей, сулящих удачу.
Всё это приготовили, чтобы сжечь в ночи «Встречи третьего дня» и «Проводов».
Бумажная повозка с лошадьми выглядела поразительно правдоподобно. При ней были и поводырь, и возница, и даже подручные, а также сбруя и кнуты. Одежда и лица людей казались совсем как настоящие. Жаль, что Сила Ху не мог их увидеть.
Ночной ветер уныло завывал, свет лампы дрожал, и тут в комнату вплыла тень посетителя.
Поверх тёмного одеяния, какое носят желающие оставаться незримыми под покровом ночи, на посетителе были траурные одежды.
Старый слуга поднял голову и взглянул на него. Мужчина опустился на колени, и старый слуга преклонил колени рядом. Мужчина отбил земной поклон, и старый слуга поклонился вместе с ним.
Когда умирает такой прославленный герой мира боевых искусств, как Сила Ху, безвестные обитатели Цзянху нередко приходят глубокой ночью отдать ему последние почести.
В этом не было ничего необычного — нечему было ни удивляться, ни задавать вопросы.
И всё же ночной посетитель спросил: «Господин Ху и вправду умер?»
Старый слуга кивнул.
«Но ещё несколько дней назад старик был совершенно здоров. Как же он мог так внезапно скончаться?»
«И среди ясного неба может разразиться буря, — мрачно произнёс старый слуга. — Человеческая жизнь полна рассветов и закатов, бед и радостей. Никому не дано их предугадать».
«Как скончался старик?» Похоже, этого случайного посетителя очень интересовала смерть Силы Ху.
«Он умер от тяжёлой болезни».
Посетитель тяжело вздохнул. «Я так давно не видел старика. И подумать не мог, что больше никогда его не увижу».
«К сожалению, вы опоздали всего на один шаг».
«Могу ли я поклониться его останкам?» Похоже, посетитель никак не мог отказаться от мысли увидеть Силу Ху.
«Нет, — отрезал старый слуга. — Другим можно. Вам нельзя».
Посетитель изумился. «Почему?»
Старый слуга опустил голову. «Потому что он вас не знал».
Посетитель изумился ещё сильнее. «Откуда вам знать, что он меня не знал?»
«Потому что я вас не знаю», — холодно ответил слуга.
«Выходит, вы знаете всех, кого знал он?»
Старый слуга кивнул.
Посетитель тоже опустил голову. «А если я непременно желаю его увидеть?»
«Я знаю, что увидеть его желаете не вы, — холодно последовало в ответ. — Этого хочет другой человек».
Посетитель нахмурился. «Вы знаете, кто именно?»
Старый слуга вновь кивнул и с холодным смешком произнёс: «Мне непонятно лишь одно».
«Что же?»
«Госпожа Цю не верит, что господин умер, и потому хочет увидеть его тело. Почему же она не пришла сама, а послала такого вора Пяти Врат, как вы, тревожить его дух?»
Посетитель изменился в лице. Он вскинул руки, обнажив пару перчаток из оленьей кожи, покрытых ядом.
Старый слуга даже не удостоил его взглядом.
Посетитель рассмеялся. «Пусть я всего лишь вор Пяти Врат, но и мне по силам лишить вас жизни».
Казалось, он уже готов был броситься в бой, но в тот же миг раздался холодный смех. «Закрой рот и убирайся отсюда. Пошёл вон!»
**
Голос завораживал, словно доносился с самих небес.
Третьего человека в траурном зале не было видно, и понять, откуда звучал голос, было невозможно.
Старый слуга ничуть не удивился. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным. «Наконец-то ты пришла, — холодно произнёс он. — Я знал, что ты придёшь».
Часть 3
Посетитель шаг за шагом отступал, пока не исчез из траурного зала.
В зловещем, унылом свете лампы остался лишь измождённый седовласый старый слуга.
И тут голос заполнил весь траурный зал.
«Ху И». Она обратилась к старому слуге по имени. «Раз ты знал, что его послала я, почему не позволил ему увидеть останки господина?»
Ху И ответил столь же решительно: «Потому что он недостоин».
«А я? Я достойна?»
«Господин предвидел, что ты не поверишь в его смерть».
«Вот как?»
«Поэтому он велел мне дождаться твоего прихода и лишь потом заколотить гроб».
«Неужели он тоже хочет увидеть меня напоследок?» Она смеялась.
Её смех был одновременно прекрасен и зловещ.
Пока звучал этот смех, бумажные изваяния внезапно разлетелись на миллионы клочков.
Бесчисленные обрывки бумаги запорхали по траурному залу, словно разноцветные бабочки.
И среди порхающих бабочек плавно опустилась женщина, подобная только что распустившемуся прекрасному белому цветку.
На ней было длинное белоснежное одеяние, а лицо скрывала белая газовая вуаль. Подобная белому облаку, она в мгновение ока опустилась перед Ху И.
Его лицо оставалось совершенно бесстрастным — он знал, что госпожа Тоска придёт.
Он знал это уже давно и долго её ждал.
«Теперь я могу взглянуть на останки господина?»
«Разумеется, — спокойно ответил Ху И. — Кто знает, быть может, господин и вправду хотел увидеть тебя напоследок».
**
Гроб не был заколочен.
Сила Ху безмолвно лежал внутри и казался куда безмятежнее и спокойнее, чем при жизни.
Возможно, потому, что знал: теперь никто в мире не сможет заставить его поступить против собственной воли.
Госпожа Тоска наконец тихо вздохнула. «Похоже, он и вправду ушёл».
«Похоже, ты рада, что он ушёл первым».
«Потому что я знаю: мёртвые ничего не могут забрать с собой».
«Он определённо ничего с собой не забирает».
«Раз он ничего не забирает, значит, должен оставить всё это мне».
«Всё, что причитается тебе, уже отдано».
«Где?»
«Прямо здесь».
«Почему же я ничего не вижу?»
«Потому что здесь нет того, что ты обещала ему принести».
«Даже если бы я это принесла, он всё равно не смог бы увидеть».
«Зато смог бы я».
«К сожалению, я обещала не тебе. Ху Юээр не твоя дочь!»
Ху И промолчал.
«Где эти вещи?»
«Прямо здесь».
«Я по-прежнему ничего не вижу».
«Потому что я не вижу Ху Юээр».
Госпожа Тоска холодно рассмеялась. «Боюсь, ты больше никогда её не увидишь».
Ху И тоже холодно рассмеялся. «В таком случае ты больше никогда не увидишь того, чего желаешь».
«По крайней мере, кое-что я ещё увижу».
«Вот как?»
«По крайней мере, — холодно произнесла она, — я увижу, как твоя голова упадёт на землю».
«Жаль, но моя голова не стоит и одной монеты».
«Иногда именно никчёмные вещи особенно желанны».
«В таком случае забирай её, когда пожелаешь».
Госпожа Тоска рассмеялась. «Ты прекрасно знаешь, что я не стану тебя убивать».
«Вот как?»
«Пока в тебе остаётся хотя бы одно дыхание, я ещё могу заставить тебя сказать правду».
Её рука внезапно метнулась вперёд, словно орхидея.
Ху И не шелохнулся.
Навстречу её руке молнией метнулась другая.
В зале не было третьего человека — откуда же взялась эта рука? Неужели она высунулась из гроба?
Рука появилась не из гроба.
Она не принадлежала ни мертвецу, ни бумажному изваянию.
Изваяния уже разлетелись на бесчисленные клочки, всё ещё порхавшие вокруг, словно бабочки.
«Я тоже ждал твоего прихода». Среди порхающих бабочек показалось улыбающееся лицо.
Лю Чанцзе рассмеялся.
Но в его смехе слышалась невыразимая боль.
Ведь сила его удара ладонью уже приподняла газовую вуаль госпожи Тоски. Наконец он увидел её лицо.
Он ни за что не мог предположить, что эта мрачная, загадочная женщина на самом деле была Ху Юэээр.
Часть 4
Пятый Дракон, закутавшись в соболью шубу, полулежал на длинной узкой кушетке. Глядя на голые деревья за окном, он пробормотал: «Почему в этом году совсем нет снега?»
Никто ему не ответил, да он и не ждал ответа.
Цинь Хухуа вообще редко говорил.
Когда человек начинает разговаривать сам с собой, это значит, что он стареет.
Пятый Дракон когда-то слышал это изречение, но забыл, кто его произнёс.
«Неужели я и вправду старею?»
Он ощупал морщинки в уголках глаз, и сердце его внезапно захлестнуло невыразимое одиночество.
Цинь Хухуа подогревал для него вино.
Пятый Дракон редко пил, но в последнее время каждый день выпивал по две чарки.
— Когда ты придёшь?
— Разумеется, когда настанет время пить.
Вдруг снаружи послышались лёгкие шаги. Появился слуга в тёмно-зелёной одежде и маленькой шапочке. Он нёс небольшой поднос, на котором стояла накрытая крышкой суповая миска.
Пятый Дракон повернул голову и вдруг рассмеялся: «На этот раз в миске три руки?»
**
Это был Лю Чанцзе.
Улыбаясь, он поднял крышку миски и сказал: «Здесь лишь одна рука — левая».
В миске лежала медвежья лапа, которую Пятый Дракон заказал заранее и которая томилась на медленном огне целый день.
Вино согрелось.
«Я знал, что ты придёшь, — со смехом сказал Пятый Дракон. — Ты явился как раз вовремя».
Цинь Хухуа уже наполнил две чарки.
«Ты не будешь пить?» — спросил его Лю Чанцзе.
Цинь Хухуа покачал головой.
Он без всякого выражения взглянул на Лю Чанцзе и отвернулся.
Лю Чанцзе посмотрел на него и вдруг вспомнил седого, измождённого старого слугу Ху И, чьё лицо напоминало иссохшее дерево.
Всякий раз, глядя на Ху И, он невольно вспоминал Цинь Хухуа.
Не потому ли, что они были людьми одного склада? Тот, кто попытался бы угадать их мысли по выражению лица, никогда бы не преуспел.
О чём сейчас думал Лю Чанцзе?
Он улыбался, но улыбка его была тусклой, как пасмурная погода за окном.
«Погода и вправду располагает к выпивке».
Пятый Дракон с улыбкой посмотрел на него: «Поэтому я специально приготовил для тебя кувшин вина».
Лю Чанцзе выпил чарку. «И вино хорошее».
Он сел, и его улыбка немного просветлела. Чарка доброго вина всегда поднимает настроение.
Пятый Дракон пристально посмотрел на него. «Ты только что приехал?» — спросил он.
«Да».
«Я думал, ты приедешь несколько дней назад».
«Я... я опоздал».
Пятый Дракон рассмеялся: «Лучше опоздать, чем не прийти вовсе».
Лю Чанцзе долго сидел молча, погружённый в раздумья.
«Ты ошибаешься, — внезапно сказал он. — Иногда лучше вовсе не приходить».
Очевидно, он говорил не о себе.
«О ком ты говоришь?» — спросил Пятый Дракон.
Лю Чанцзе выпил ещё одну чарку. «Ты должен знать, о ком я говорю».
«Она действительно появилась?»
«Да».
«Ты её видел?»
«Да».
«И узнал её?»
«Да».
«Неужели она и вправду была Ху Юэээр?»
Лю Чанцзе осушил пятую чарку. «Разумеется, она не была настоящей Ху Юэээр».
«Ты ведь никогда не видел настоящую Ху Юэээр?»
Лю Чанцзе кивнул и осушил шестую чарку.
Пятый Дракон продолжил: «Она похитила настоящую Ху Юэээр и шантажировала ею Силу Ху, а затем выдала себя за неё, чтобы встретиться с тобой».
Лю Чанцзе осушил седьмую чарку. «Хочешь узнать, что в конце концов с ней произошло?» — внезапно спросил он.
«Не очень». Он улыбался, но эта улыбка была ещё мрачнее, чем погода за окном. «Я уже давно знал, что она за человек».
«Но ты не знаешь, что в конце концов с ней произошло».
«Мне незачем знать. Сущность человека сама определяет его конец». Он выдавил смешок. «Сеть Небес широка, и ничто из неё не ускользнёт. Небесный путь справедлив, и виновному не избежать кары. Я этого не забыл».
Лю Чанцзе хотел рассмеяться, но не смог. Он выпил всё вино из кувшина.
Пятый Дракон выпил чарку. «Я так и не смог понять, что за человек был тот старик».
«Ты имеешь в виду Ху И?»
Пятый Дракон кивнул. «Вообще-то я подозревал, что именно он и был настоящей Силой Ху».
«Что?»
«Более того, я даже подозревал, что они были одним человеком».
«Не понимаю».
«Ты когда-нибудь слышал историю о человеке из Цзянху по прозвищу „братья Оуян“?»
«Слышал».
«Братья Оуян на самом деле не были двумя людьми. Это был один человек по прозвищу „братья Оуян“».
«Да, припоминаю».
«Братья Оуян на самом деле были одним человеком. Так почему бы Силе Ху на самом деле не оказаться двумя людьми?»
Лю Чанцзе наконец понял.
«Ты когда-нибудь допускал такую возможность?» — спросил Пятый Дракон.
«Никогда. Третьему человеку редко дано понять отношения между двумя людьми».
Он невольно снова взглянул на Цинь Хухуа. Что именно связывало его с Пятым Драконом? Не скрывалось ли за этим нечто большее?
Он вздохнул. «Как бы то ни было, разгадку этой тайны мы уже никогда не узнаем».
«Почему?»
«Потому что Ху И тоже не вышел из траурного зала живым».
Ху И «тоже» не стало.
Не таился ли в слове «тоже» иной смысл? Были ли ещё люди, которые «тоже» погибли в траурном зале?
Пятый Дракон не спросил.
Он не хотел спрашивать и не мог заставить себя спросить.
«Как бы то ни было, дело наконец закрыто», — сказал он. Пятый Дракон протянул руку к недавно наполненному кувшину и снова налил Лю Чанцзе.
Лю Чанцзе осушил ещё одну чарку. «Я и представить не мог, что дело завершится именно так».
«А как, по-твоему, оно должно было закончиться? Ты действительно с самого начала подозревал меня?»
Лю Чанцзе не ответил на его вопрос. Вместо этого он сказал: «Ты по природе своей весьма подозрительный человек».
«Почему?»
«Потому что даже сейчас я не могу тебя разгадать».
«А ты? Кто способен разгадать тебя?» Пятый Дракон рассмеялся. «Мне всегда казалось странным: почему Сила Ху и все его люди так и не смогли узнать правду о тебе?»
Лю Чанцзе рассмеялся: «Потому что никакой правды нет».
Пятый Дракон пристально посмотрел на него и медленно, слово за словом, произнёс: «Теперь ты наконец можешь сказать мне... кто ты?»
«И ты, и Сила Ху ездили в тот маленький городок, — спокойно сказал Лю Чанцзе. — Вы оба наводили обо мне справки».
«И оба ничего не выяснили».
«Разумеется». Он улыбнулся. «Потому что я родился в том маленьком городке и жил самой обычной жизнью».
«А теперь?»
«Теперь я всего лишь местный стражник».
Лицо Пятого Дракона выразило потрясение.
— Такой человек, как ты, — всего лишь местный стражник из маленького городка?
Лю Чанцзе кивнул. — Вы ничего не смогли узнать о моём прошлом, потому что вам и в голову не приходило, что я и вправду всего лишь стражник из маленького городка.
Пятый Дракон протяжно вздохнул, а затем горько рассмеялся. — Да, такого я никак не мог вообразить.
— Вы оба встретили меня лишь потому, что начальство велело мне заняться этим делом. Иначе вы бы никогда не узнали, что на свете есть такой человек, как я.
— Ты говоришь правду?
— Вы мне не верите?
— Верю. Но одного всё ещё не понимаю.
— Чего же?
— Почему такой человек, как ты, решил стать местным стражником?
— Я всегда поступал так, как мне хотелось.
— Ты всегда хотел быть стражником?
Лю Чанцзе кивнул.
Пятый Дракон горько рассмеялся. — Одни хотят прославиться как великие герои. Другие мечтают о высоком положении и щедром жалованье. Кто-то ищет славы, кто-то — богатства. Мне доводилось встречать самых разных людей.
— Но вы никогда не встречали человека, который хотел стать стражником?
— Таких, как ты, определённо очень мало.
— В мире немало прославленных героев, а значит, непременно должны быть и такие, как я, — люди, готовые делать то, чего другие не могут или не желают делать. — Он улыбнулся, и на этот раз улыбка была радостной. — В конце концов, кому-то ведь надо быть стражником. И если человек может заниматься в жизни тем, чем хочет, разве не должен он быть счастлив?