«Огненный цветок», Райкаку Рэй. Третий Король, Суо Микото, был мёртв. Разумеется, Фусими прежде никогда не присутствовал при смерти Короля и не знал, что происходит с членами клана после смерти их Короля. Поэтому он не мог понять, нормально ли то, чему он сейчас был свидетелем. Из меток членов Красного клана просачивались угольки алого света, и Фусими рассеянно наблюдал, как они возносятся в небо. Там огоньки собирались вместе и мягко сияли. Среди них был и тот, что вышел из тела самого Фусими: он выскользнул из-под старого шрама от ожога чуть ниже ключицы, взмыл в небо и смешался с остальными. Ощущение было странным. Члены Скипетра 4 деловито сновали туда-сюда. После этого происшествия их ждала буквально гора работы, и от одной мысли о ней у него начинала жутко болеть голова. И всё же, прекрасно это сознавая, он никак не мог заставить себя сдвинуться с места и лишь стоял, охваченный странным оцепенением... «Похоже на красные цветы, вам не кажется?» — тихо произнёс кто-то у него за спиной. Обернувшись, он увидел Мунакату. Стекло его очков треснуло, а форма слегка испачкалась. Фусими знал, что в схватке Мунакату ранили в живот и ещё несколько минут назад ему оказывали первую помощь в машине, но по его виду об этом никто бы не догадался: он, как всегда, держался прямо, словно аршин проглотил. Кровь Суо Микото, запятнавшую его руку, уже смыли. Этой же рукой Мунакатa поправил очки. «Третий Король был воплощением насилия, и всё же его красный свет угасает, словно нежный цветок. Нельзя не оценить иронию». Алые огни над ними напоминали бумажные поминальные фонари, пущенные по течению в память о Суо Микото; ещё они были похожи на расплывчатую, угасающую эмблему Хомры, нарисованную на фоне неба; или же, приходилось признать, на гроздь красных цветов, распустившихся на дереве. А может быть... «Прощальный дар тем, кого он бросил...» Он вспомнил девочку с багровыми глазами, видевшими лишь красный цвет, которая всегда была рядом с Суо Микото. «Ого, неожиданно романтичные слова», — заметил Мунакатa. В его голосе не было насмешки — напротив, непривычная серьёзность лишь сильнее раздражала, и Фусими цокнул языком. «...Когда мы вернёмся в штаб, я займусь оформлением всех необходимых документов в связи со смертью Суо Микото. И Тоцуки Татары тоже, раз уж из-за всего, что тогда происходило, это до сих пор откладывали». Скипетр 4 — то есть Четвёртый отдел Отдела переписи Токийского регионального бюро юстиции — отвечал за ведение семейных реестров всех зарегистрированных Королей, а также членов их кланов и Штаммов. Смерть Короля в конторах Скипетра 4 тоже оформлялась как очередная бюрократическая процедура. Как правило, истинную причину смерти засекречивали, а правду лишь кратко излагали во внутренних документах Скипетра 4, чтобы затем тихо упрятать в безвестный архив. Бандит подох как собака. Для внешнего мира это станет единственной правдой. «Король ты или нет, а в конце концов тебя всё равно списывают одним клочком бумаги». «Для всех одинаково. Всё, чего вы достигли при жизни, влияние, оказанное вами на других людей, ваша личность, ваш образ жизни... после смерти ничто из этого не имеет значения, и ваше существование превращается всего лишь в запись. Разница между людьми со сверхъестественными способностями, вроде нас, и обычными людьми лишь в том, хранится ли эта запись в общедоступном месте или скрыта в тайном архиве». Подул ветер. Холодный, сырой порыв принёс с собой последние снежинки прекратившегося совсем недавно снегопада. Мунакатa поднял глаза к небу, и его длинная чёлка заколыхалась на ветру. Сам того не желая, Фусими продолжал всматриваться в его профиль, который ничуть не выдавал мыслей Короля, пока взгляд мужчины внезапно не обратился к нему. «Полагаю, какое-то время мы будем очень заняты, но, когда придёт весна, давайте выкроим время и все вместе отправимся любоваться цветами». Если эту мысль навеяли ему плывущие по небу красные огни, предложение и впрямь можно было счесть до ужаса мрачным, но Фусими лишь привычно цокнул языком и направился к командной машине. «Я не против. Если у нас вообще найдётся время». Загнав в дальний угол сознания и обретший зримую форму свет Суо Микото, заставивший его осознать, что тот всё ещё живёт в нём, и образ рыжеволосого Яты, который, оплакивая Суо Микото, рыдал под мостом, Фусими вернулся к нудной работе Скипетра 4.