Историю о том, что произошло дальше, мы услышали от Мурасаки-сан.
До моего шестнадцатилетия всё держалось в тайне.
Кстати, припоминаю, как по дороге из Маумауленда Мурасаки-сан сказала нечто подобное.
«Что же до дальнейшего...»
«Пожалуйста, подождите... ещё всего несколько дней».
Мурасаки-сан послушно дождалась этого дня... и всё мне рассказала.
До выполнения определённых условий последняя воля и завещание должны были храниться в тайне. Таков был договор между Дзинъя-сан и Мурасаки-сан.
Условие было лишь одно: мне должно исполниться шестнадцать лет.
Почему именно шестнадцать? Даже сейчас ответ знает лишь Дзинъя-сан. Но, думаю, причина в том, что в этом возрасте я заканчиваю обязательное образование и начинаю становиться взрослым...
Для тех лет, когда мне исполнится двадцать... тридцать... сорок... для каждого возраста было тщательно составлено отдельное завещание. И лишь завещание для меня-подростка казалось необычным.
Возможно, это был последний шанс для меня и остальных стать братом и сёстрами, пока мы ещё дети.
Если бы мы встретились уже взрослыми, то наверняка не стали бы братом и сёстрами. Думаю, в лучшем случае считали бы друг друга дальними родственниками.
Чтобы проверить, гожусь ли я в старшие братики, Дзинъя-сан подготовил испытание: «за две недели выбрать лишь одну сестрёнку».
Дзинъя-сан полагал, что, если в итоге я выберу одну из них и разделю с ней наследство, мой выбор будет признан.
Проблема заключалась в том, что это моё подростковое завещание было полно неопределённости.
Существовала большая вероятность, что я вообще никого не выберу.
И тогда в затруднительном положении оказались бы не мы, а Мурасаки-сан.
Если бы я отказался выбрать одну сестрёнку, всё было бы вверено Мурасаки-сан.
Таково было одно из условий завещания Дзинъя-сан. Из-за него на плечи Мурасаки-сан легла огромная ответственность.
Занесённый над судьбами шести человек огромный топор оказался для Мурасаки-сан слишком тяжёл.
Выбери я одну сестрёнку — и Мурасаки-сан смогла бы жить, ни о чём не тревожась.
Будь она более холодным и сухим человеком, ей было бы легче.
Но она терзалась.
Ведь у этого испытания изначально не было правильного ответа.
Кого бы я ни выбрал, для Мурасаки-сан это был бы «ответ, который следует уважать».
Но, с другой стороны, если бы я кого-то выбрал, семья распалась бы. При этом она не могла рассказать мне о завещании, пока мне было пятнадцать. Поэтому не могла и сказать: «Не выбирай, подожди».
Чтобы не выдать нам ни крупицы информации, Мурасаки-сан заставляла себя носить маску холодности.
Всё-таки Мурасаки-сан — хороший человек.
А закончив рассказывать нам обо всём, она дала обещание.
Она сказала... что мы сможем и дальше жить так же, как жили до сих пор.
Вот так мы и стали семьёй.
Первым памятным семейным событием стал... мой день рождения.
Пусть и с опозданием, все отправились за покупками в супермаркет.
Оставалась последняя проблема... Марико.
Если сразу перейти к итогу, Марико меня простила.
Пусть мы и говорили по телефону, прежде мне ещё никогда не приходилось так долго извиняться.
В конце концов у Марико, похоже, иссякло терпение, и она сказала: «Тогда какое-то время в бэнто будет омурайсу».
После этого я честно рассказал ей о происходящем и встретился с ней в ближайшем супермаркете.
Я представил ей сестрёнок и Мурасаки-сан.
В это трудно поверить, но... во время знакомства Марико сразу поняла и приняла ситуацию, в которой я оказался, а потом даже радостно сказала: «Они мне словно младшие сёстры».
Эм-м... вот только... взгляд Саюри, уставившейся на Марико, пугал.
Несмотря на это, после моего дня рождения отношения Марико с моими сестрёнками стали довольно хорошими.
Она оживлённо беседовала с Селеной об одежде, а когда Селена призналась, что она интернет-знаменитость, то ошеломила и Марико, и Юки.
Селена сказала: «...Вы ведь не спрашивали», — заявив, что вовсе не собиралась это скрывать. Однако поклонница бренда Cicada Юки после этого некоторое время называла Селену «сэнсэй!», чем ненадолго вызвала её неприязнь.
Томоми и Саюри ещё некоторое время пытались соперничать с Марико... но не успел я оглянуться, как Марико уже готовила вместе с Саюри и, научившись играть в шутеры от первого лица, подружилась с Томоми.
Я ещё мог понять, почему две любительницы готовить поладили... но кто бы мог подумать, что у Марико талант к играм. Не такой, как у Томоми, однако та сказала, что у Марико «выдающиеся способности». Разумеется, играла она лучше меня, и старший братик окончательно потерял лицо.
Всеобщая любимица Мика была нарасхват у Мурасаки-сан и Юки. Так возник таинственный волшебный треугольник отношений.
Что же до меня, я, как и прежде, каждый день заходил в комнату к каждой из них.
Установленные прежде правила не изменились. Время от времени случались дни, когда мы не встречались, и тогда очередь переходила к свободной сестрёнке.
По выходным мы неизменно собирались в комнате 701.
Позавтракав со всеми, я подошёл к веранде, чтобы открыть окно и проветрить комнату. Я распахнул лишь половину окон.
Поймав врывающийся ветер, словно паруса, занавески заколыхались внутрь комнаты.
«...Большая грудь».
«Ух ты! Селена! А ты была здесь...»
Селена, которая вроде бы смотрела телевизор вместе с Микой в гостиной, стояла рядом со мной.
«...Когда мы поедем в Ниппори?»
«Давай после итоговых экзаменов».
«...Я рада».
«Рада?»
Поправляя занавески рукой, Селена кивнула.
«...Я рада, что вместо постоянного беспокойства об остальных ты стал Братиком, который думает и о собственном удобстве. Я хочу, чтобы ты уделял мне внимание, но если его будет слишком много, это тоже доставит неудобства».
«Хочешь внимания, но слишком много внимания тебя тяготит — ты прямо как кошка, Селена».
«...Ня-а».
Она приняла позу манящей кошки. У-у... какая прелесть. Убойная сила просто невероятная.
После этого она продолжила.
«...Старший братик забывчивый, поэтому, пожалуйста, не забудь».
«Буду помнить. Всё это время я забывал о самом важном...»
О словах Дзинъя-сан, приходившего ко мне во сне.
В конце празднования дня рождения с Дзинъя-сан он сказал мне:
«Хочешь, я сделаю тебя старшим братом?»
Сказав это, Дзинъя-сан добавил:
«Причём у тебя будет пять сестрёнок!»
«Правда?! Здорово! Ага! Я стану старшим братиком!»
Узнав, что у меня будет пять сестрёнок, я не растерялся и не встревожился, а лишь обрадовался.
Я подумал, что сестрёнки — это хорошо, ведь чем больше в семье людей, тем лучше.
Наша нынешняя жизнь была наследством Дзинъя-сан... Отца.
Дедушка с бабушкой, возможно, о нём не знают.
Когда начнутся летние каникулы, я навещу дедушку с бабушкой и как следует с ними поговорю.
Возможно, ещё рано, но в августе наступят праздники Обон. Каждый год мы тогда ходим на могилу матери...
Рассеянно размышляя об этом, я обратился к свёрнутой в рулон сестрёнке передо мной.
«Кстати... что ты делаешь?»
«...Играю в мешочницу».
Завернувшись в занавески, Селена высунула лишь лицо и пробормотала.
«А-а! Мии-тян тоже хочет!»
Заметив это, Мика подбежала к нам. Мчалась она довольно опасно.
«Кя-а?!»
Тихонько вскрикнув, она запуталась в собственных ногах.
«Осто... ха-а».
Когда Мика уже начала падать, Юки и Мурасаки-сан мгновенно подхватили её. Юки успела среагировать прежде, чем я подал голос.
«Ты в порядке, Мика-тян?»
«Спасибо! Юки-нээтяма!»
Те-хе-хе, — засмеялась Мика. От одной её улыбки выражение лица Юки растаяло, словно сыр. Как же мирно... но стоило мне так подумать, как...
«Давай поиграем, Братик!»
«Онии-сама! Давайте вместе испечём торт!»
Томоми и Саюри взяли меня в клещи с двух сторон.
«Вообще-то я предпочёл бы порешать школьные задачи...»
Томоми надулась.
«Тогда давайте пойдём на компромисс и запустим во врага испечённым тортом!»
«Торты едят, а не швыряют ими в людей!»
Пока они сверлили друг друга взглядами, я с улыбкой заговорил.
— Хорошо. Давайте испечём торт, а потом навестим отца.
Услышав моё неожиданное предложение, обе удивились.
Томоми спросила:
— Как это — навестим? Папа ведь умер!
Саюри сразу всё поняла и добавила:
— Неужели ты хочешь навестить могилу отца?
Да она прямо ясновидящая. Удивлённый, я кивнул.
— Я подумал, что можно сделать это во время праздника Обон. Хочу как следует рассказать ему обо всём, что произошло.
Мика победно вскинула руки.
— Мии-тян тоже хочет пойти! Я хочу танцевать танец Обон! А с Мэйпл станцую вальс.
Юки прищурилась.
— Ты прав, брат. Я за. Раз уж мы всё решили, давайте посоветуемся с Мурасаки-сан.
По-прежнему завернувшись в шторы, Селена пробормотала:
— ...Придётся выходить на улицу в такую жару... Умереть хочется.
— Эй, эй, хватит заворачиваться, вылезай.
Я потянул за штору и размотал кокон, в который играла Селена. Она завертелась на месте.
— ...Ой-ой-ой. Как жесток дайкан-сама-а.
— Не выставляй меня злым чиновником!
Ответив ей, я закончил приводить шторы в порядок и открыл все окна.
В комнату 701 ворвался ветерок с едва уловимым запахом лета; было немного душно.
Накружившись, Селена плюхнулась на пол.
— ...Пол прохладный, приятно.
Томоми последовала её примеру и легла на пол.
— Серьёзно? Ах! И правда! Как приятно.
Улыбнувшись, к ним присоединилась Мика.
— Мии-тян тоже так сделает!
Юки поддалась на уговоры Мики и тоже легла.
— Тогда и я.
Когда на полу лежали уже четверо, Саюри, не желая оставаться последней на ногах, объявила о своём участии.
— Э-эм... Я тоже к вам!
Они лежали на полу бок о бок, соприкасаясь головами. Я улыбнулся младшим сестрёнкам, раскинувшимся словно лепестки цветка.
Их представительница, профессиональная бездельница, обратилась ко мне:
— ...Старший братик тоже.
Ну что с ними поделать. Я тоже... присоединюсь!
Устроившись между лежавшими на полу девочками, я посмотрел на небо за окном.
В безбрежном голубом небе, где не было ни единого облачка, сияло солнце.
Сегодня снова был ясный день.
Конец