Опасаясь разрастания войны, в которую могли оказаться втянуты другие страны Кавказа, международное сообщество оказывало давление на Азербайджан, призывая его избежать войны. Армения тоже была не в том положении, чтобы объявлять войну, поскольку Россия воздерживалась от каких-либо заявлений в её поддержку.
С прежнего поля боя исчезло тяжёлое вооружение — никто даже не успел понять, когда именно, — и теперь стороны лишь обменивались ружейными выстрелами.
Ёнхо не знал, насколько сильно его действия повлияли на предотвращение войны, но сделал всё, что было в его силах. Пока он убеждал чиновников и иностранных инвесторов, Фатима с братом и сестрой оставались на ферме. Ёнхо позволил им укрыться там, поскольку не знал, когда может начаться война и не выпустит ли Армения ракету по Баку.
Брат и сёстры обрадовались, увидев Ёнхо, приехавшего на ферму спустя десять дней. Их объятия и поцелуи смутили его, но внешне он сохранял спокойствие.
— Оппа, ты был занят? Выглядишь ужасно.
— Я каждый день встречался с чиновниками и предпринимателями и был вынужден есть то, что не люблю. Приготовишь мне рамен? Надо успокоить желудок.
Ёнхо и сам удивился тому, как запросто попросил Фатиму приготовить ему поесть. «Ничего себе, я сказал это так же, как сказал бы Юнсо», — подумал он.
— Хорошо, оппа. Подожди немного.
Обрадованная возможностью помочь, Фатима с улыбкой поспешила на кухню.
Через несколько минут Ёнхо, обливаясь потом, едва ли не залпом поглощал горячий рамен. Глядя на него, Зейнеп и Сечени тоже решили попробовать суп. Заботливая Фатима приготовила побольше, словно заранее знала, что брат и сестра захотят отведать еду Ёнхо.
Зейнеп и Сечени полюбили кимчхи, хотя впервые попробовали его совсем недавно. Похоже, они настолько прониклись его очарованием, что теперь хотели есть кимчхи за каждой трапезой. Обедая вместе с ними, Ёнхо вновь ощутил семейное тепло.
«Таково ли это чувство, когда у тебя появляются дети?» — подумал он.
Болтовня брата и сестёр, запах рамена и кимчхи очистили измученный тревогами разум Ёнхо.
После еды Ёнхо взял недавно купленную гитару и спел для них корейскую песню. Когда он разучивал с ними популярную мелодию, в административное здание вошёл Герхардт с бутылкой вина в руке.
Недавно Герхардт вместе с семьёй перебрался из жилых помещений административного здания в отдельный дом на ферме, стоявший совсем рядом. Он был благодарен Ёнхо за то, что тот построил для его семьи прекрасный двухэтажный дом.
— Босс, давненько вас здесь не было. Может, выпьем?
— Надо же, я как раз подумал о выпивке. Заходи.
— Это новое вино крупнейшей винодельческой компании Баку. Они привезли нам целый ящик, чтобы уговорить продавать виноград их винодельне.
— Вот как? Разве у них нет собственного виноградника?
— Есть. Но он примерно в четыре раза меньше нашего, поэтому они постоянно закупают виноград у соседних хозяйств. Правда, предложенная ими цена невысока.
— Герхардт, через несколько лет я собираюсь открыть собственную винодельню.
— Отличная идея, босс. Я раньше не говорил, но у всех крупных виноградных хозяйств есть собственные винодельни.
— Хорошо. Ладно, давайте попробуем новое вино. Фатима, можешь выпить с нами. Теперь ты уже взрослая.
— Хорошо, оппа.
Недавно Фатиме исполнилось девятнадцать. Ей нравилось, когда с ней обращались как со взрослой, поэтому она радостно принесла три бокала.
***
Ёнхо пересекал границу Грузии, направляясь в Армению. Его конечной целью был Степанакерт на юге Нагорного Карабаха, вдали от места недавних боёв, поэтому путешествие пока оставалось безопасным. Перед отъездом Ёнхо на всякий случай сообщил Главному управлению полиции Баку, что собирается проверить свой филиал в Степанакерте. Начальник намёками попросил его рассказать о происходящем в городе, и Ёнхо почувствовал себя двойным шпионом. Начальник хотел использовать его по максимуму.
На пропускном пункте досматривавший сумку Ёнхо офицер взял в руку бутылку раки и улыбнулся. Было ясно, что он хочет оставить её себе. Ёнхо сказал, что всё равно привёз много, и отдал ему ещё одну бутылку, после чего офицер открыл шлагбаум и пропустил его.
Сев в автобус, Ёнхо увидел пару путешественников с рюкзаками, споривших с офицером: тот, похоже, не желал впускать их в страну. Ёнхо показал офицеру ещё одну бутылку, давая понять, чтобы он пропустил пару. Статус американского дипломата гарантировал Ёнхо въезд, поэтому офицер кивнул ему и поставил штампы в паспорта путешественников.
Процедура въезда в Армению не отличалась упорядоченностью: всё зависело от офицеров. Сейчас было не лучшее время для посещения страны, поскольку армянские военные сражались с азербайджанскими солдатами. Офицеры имели право отказать во въезде любому, кто казался им подозрительным или просто не нравился.
Молодую пару путешественников спасла неуёмная привычка Ёнхо совать нос в чужие дела.
— Господин Ли, спасибо за помощь на пропускном пункте.
— Не за что. По делам мне часто приходится путешествовать по этим местам. Я знаю, каково приходится путешественникам, и просто хотел помочь.
— Теперь, если я расскажу, что бутылка помогла мне пройти контроль, все путешественники начнут привозить сюда спиртное.
— Ха-ха. Я отдал ему бутылку, потому что знаком с ним. Это не взятка. Иначе он продержал бы вас несколько часов и только потом отпустил.
— Сомневаюсь. Думаю, он пропустил нас из-за вашего положения.
— Что ж, если своим положением я обязан спиртному, то согласен.
Немецкую пару звали Арсен и Батцен. Им было по двадцать шесть лет, и оба учились в докторантуре Университета имени Гёте во Франкфурте. Их конечной целью, как и у Ёнхо, был Нагорный Карабах, поэтому они решили путешествовать вместе.
Единственным транспортом до Степанакерта, столицы Нагорного Карабаха, был небольшой автобус, отправлявшийся из Еревана. Он ехал по извилистым горным дорогам, и путешественникам оставалось лишь вверить свои жизни водителю. Хотя площадь Армении составляла всего около двадцати процентов площади Корейского полуострова, путь до Степанакерта занимал шесть часов из-за гористого рельефа страны. От поездки по краям обрывов у Ёнхо волосы вставали дыбом.
Немецкая пара заранее забронировала жильё, но, услышав, где они собираются остановиться, Ёнхо покачал головой. Насколько он знал, место было захудалым, поэтому он посоветовал им отель «Европа» в Степанакерте. Он хорошо подходил путешественникам, планировавшим надолго задержаться в этом краю. Пара поблагодарила Ёнхо и попросила связаться с ними, если ему доведётся побывать в Германии. Они даже попросили у него визитную карточку. Тогда Ёнхо ещё не знал, что благодаря этой мимолётной встрече получит от них немало помощи и на долгие годы сохранит с ними крепкую дружбу.
***
— Эй, господин Ли, крупный предприниматель! Отлично выглядишь. А мы тут собираемся записаться добровольцами и отправиться на северную границу.
— Не говори глупостей. Думаешь, пули сами станут облетать вас стороной?
Пак Чониль поприветствовал Ёнхо в своей привычной шутливой манере. Остальные друзья тоже радушно его встретили, но глаз не сводили с принесённых им бутылок.
— Вы все ведь не меня ждали, правда? Вы ждали выпивку!
— О чём ты? С чего бы нам тебя ждать? Здесь вокруг полно красавиц.
Похоже, Чо Чхольхван тоже завёл здесь девушку. Он относился к ней серьёзно и даже сказал, что уже познакомился с её родителями. Его представили сестре одного из проходивших у него военную подготовку бойцов, и они начали встречаться. Ёнхо беспокоился, что Чхольхван разобьёт девушке сердце, если вдруг решит вернуться в Корею.
— Чхольхван, если у тебя нет серьёзных намерений, лучше остановись, пока всё не зашло слишком далеко.
— Ёнхо, ты считаешь себя единственным взрослым среди нас? Не волнуйся, у меня всё серьёзно. Я подумываю жениться и навсегда остаться здесь.
— Эх, и во что только я вас втянул.
Компания так обрадовалась возвращению Ёнхо в Степанакерт, что тут же принялась открывать привезённые им бутылки. За выпивкой Ёнхо подробно рассказал друзьям о положении обеих стран. Сообщив, что Армения стремится к войне, он строго велел им ни в коем случае не ввязываться в боевые действия безрассудно. Друзья серьёзно его выслушали и согласились.
Эдвард сидел в степанакертском офисе и выглядел измученным. Сложившаяся ситуация, похоже, оборачивалась не в его пользу.
— Ли, это касается нашего народа, и я растерян. Бой начали солдаты в Нагорном Карабахе. Они пытаются втянуть в это Россию и развязать войну. Я боюсь, что пророссийские силы в Армении начнут войну против Азербайджана.
Россия не стала бы действовать без повода. Однако вопрос был тесно связан с размещёнными в Армении российскими войсками, поэтому никто не мог предугадать её реакцию.
— Эд, к счастью, общественность Азербайджана выступает против разрастания войны. Иностранные инвесторы добились, чтобы правительство это ясно поняло.
— Ли, в такое время ты проделал замечательную работу. Европейское отделение высоко оценивает твои усилия. Скоро тебе увеличат сумму на информационные расходы. Прошу, продолжай работать с иностранными инвесторами. Мы должны остановить разрастание войны.
Ёнхо обрадовался, услышав, что скоро ему станут платить больше. Похоже, наконец-то с ним начали обращаться как с полноценным агентом.
Он прямо спросил Эдварда, нет ли сведений, которые можно передать Главному управлению полиции Баку. Эдвард знал, что Ёнхо, пусть и для прикрытия, служил источником информации в Баку, поэтому велел ему упомянуть пророссийских чиновников. Некоторые из них как раз находились в Степанакерте, и стоило сообщить об этом начальнику. Эдвард также подчеркнул, что к войне армянскую армию подталкивали именно пророссийские чиновники, а не народ Нагорного Карабаха.
Пытаясь не допустить разрастания войны, Эдвард и Ёнхо неустанно боролись за её прекращение.