Пролог
Глава 1: Прикосновение
Дата: пятидесятый год правления Императора Демонов
Где-то на далёком северо-западе Ци Сянь стояла живописная деревушка. Когда-то такие деревни можно было встретить повсюду, а согласно преданиям, передаваемым деревенскими старейшинами, она существовала ещё в легендарную Эпоху Громового Похода — до того, как Ци Сянь по-настоящему появилась на свет.
Деревня была и не большой, и не маленькой. Знаменитых людей здесь почти не рождалось; по большей части селяне были довольны тем, что жили так же, как и на протяжении последней тысячи лет. Династии возвышались и рушились, но эта деревня оставалась неизменной.
Взрослые жители деревни в основном были земледельцами и ремесленниками. Хотя в деревенских летописях сохранились рассказы о былых войнах, когда мужчин из деревни набирали солдатами в великие армии, селяне считали всё это чем-то из области легенд — быть может, даже выдумкой. К тому же никто из тех мужчин так и не прославился ни героем, ни полководцем.
Прибавьте к этому сотни лет мира и процветания — и можно было сказать, что селяне стали... беспечными. Счастливыми и беспечными.
Все, кроме одного.
В деревне жил один человек, которого никак нельзя было назвать беспечным, и звали его Фань Сунань, хотя он терпеть не мог, когда к нему обращались полным именем, и настаивал, чтобы его называли просто Сунань. Ему было десять лет, и его переполняли энергия и любопытство. Разумеется, энергичностью и любознательностью отличаются многие мальчишки, но в юном Сунане они, казалось, не знали предела.
Его интересовало всё на свете. Он задавал вопросы каждому встречному и хотел узнать всё, что только можно было узнать. Ему нравилось драться и бороться, он любил лазать по деревьям и обожал верховую езду — вернее, пожалуй, езду на ослах... лошади в деревне встречались нечасто. Разговоры с людьми быстро ему наскучивали. Однако не потому, что он легко отвлекался, хотя со стороны могло показаться именно так. Просто его разум пребывал в непрестанном движении. Он никогда не останавливался. Не останавливался и сам Сунань. Он постоянно обо всём думал, размышлял, рассуждал и раздумывал. Он читал деревенские летописи — занятие, которое мало кому из его ровесников вообще пришло бы в голову.
Он хотел знать древние легенды. Хотел услышать старинные предания.
Некоторые юноши и девушки зевали, когда деревенские старейшины рассказывали, что люди появились из слёз, пролитых богиней Сянь Ню Шэнь, но стоило Сунаню услышать подобное, как его глаза загорались.
Сунань родился в необычные, судьбоносные времена. Примерно за пятьдесят лет до его рождения мир изменился. В глубинах Баньяновых гор возник призрачный дворец. Никто не знал, когда именно он появился, ведь находился он там, куда почти не ступала нога человека. Со временем из дворца хлынули армии и начали растекаться по землям. Правившая тогда династия Хэнь-Ши дала им отпор, но долгие годы беспечности ослабили её.
Та династия пала, и её место заняла новая власть. Её правителя называли Императором Демонов, хотя мало кто когда-либо видел его собственными глазами. Согласно рассказам, распространившимся по всей Ци Сянь, он был чудовищем из иного мира, желавшим поработить эти земли. И действительно, уничтожив династию Хэнь-Ши, армии Императора Демонов двинулись дальше, повсюду сея ужас среди жителей.
Примерно тогда же, когда появился Император Демонов, случилось и нечто другое, хотя мало кто связывал эти два события. В землях пробудилась новая энергия, впоследствии получившая название Ци. Она наделяла новой силой растения, животных и всё живое и, казалось, нарушала прежде существовавшие преграды между миром людей и миром духов.
Вторжение Императора Демонов и перемены, вызванные Ци, ввергли земли Ци Сянь в хаос. Появились шаманы, принявшиеся изучать способы управления и применения Ци, что несколько помогло в сопротивлении Императору Демонов. Гремели сражения. Возвышались герои — и их сокрушали.
Но Сунаня этот хаос почти не коснулся.
Его деревня находилась в глухом уголке северо-востока и не имела никакого значения. Поэтому долгие годы насилие и ужас обходили её жителей стороной. На протяжении десятилетий армии Императора Демонов были заняты главным образом сопротивлением на юге и западе, и им было не до малозначительных северо-западных окраин Ци Сянь.
Поэтому Сунань родился в мирное время и, взрослея, лишь слышал об ужасах, творившихся далеко на юге. Проезжие путники рассказывали леденящие кровь истории, которыми родители пугали детей, заставляя их выполнять домашние дела. Однако на жизни селян всё это почти никак не сказывалось.
Даже влияние Ци было едва заметным.
Однако, когда Сунань стал подростком, всё начало меняться.
Император Демонов подчинил себе большую часть державы и теперь обратил внимание на те маленькие поселения, которые так долго оставлял без внимания. Чем дальше на север продвигались его войска, тем больше беженцев искало убежища в деревне.
Жизнь изменилась.
Наконец и сердца селян забились от страха.
Император Демонов уже разгромил все крупные силы и теперь приближался к ним.
Разумеется, существовали повстанцы. Некоторые из них проходили через деревню и пытались заручиться поддержкой жителей. Но мало кого из селян это впечатляло. Несмотря на неотступный страх, Император Демонов пока оставался для них лишь смутным понятием, страшной, но неосязаемой историей.
Селяне оставались беспечными.
Все, кроме Сунаня.
Деревенские старейшины обычно обращали взоры в прошлое и вспоминали, насколько неизменной всегда была жизнь, а Сунаня переполняло предчувствие близких перемен. Рассказы о битвах и войнах будили в нём мысли о приключениях. Он никогда не помышлял о побеге из дома, но жаждал действовать.
По воле случая один из беженцев, несколько месяцев проживший в деревне, оказался отставным солдатом. Пришлось его поуговаривать, но в конце концов он согласился обучить Сунаня кое-каким приёмам боя.
Когда об этом узнали родители, разразился небольшой скандал. За ужином одна из младших сестёр Сунаня вдруг звонко спросила: «Сунань, ты сегодня чему-нибудь научился у своего Учителя?»
«Учителя?» — переспросила мать.
«Сунань учится драться с людьми!» — объявила другая сестра.
«Вот как?» — произнёс отец, отпивая жёлтого вина.
Сунань упрямо выпятил подбородок. «Замолчи, сестрёнка. Я не хочу драться с людьми. Я просто хочу уметь защитить себя».
Мать улыбнулась. «Сунань, ты ведь помнишь, что всегда говорила твоя бабушка. Мальчики сражаются кулаками, мужчины — словами».
Сунань закатил глаза и сменил тему.
Позднее той ночью они с отцом стояли во дворе и смотрели на звёзды.
«Сын, я согласен с твоей матерью и бабушкой. Но если ты хочешь научиться сражаться, стать солдатом или воином, то... я тебя поддержу».
Сунань улыбнулся. «Спасибо, папа».
«Пойми, чем ты хочешь заниматься в жизни, и занимайся этим. Я всегда буду рядом и помогу тебе, что бы ни случилось».
На следующий день Сунань решил, что сестра была права и ему следует называть своего наставника Учителем. Они тренировались утром и вечером, а Сунань впитывал уроки, словно иссохшая губка.
«Поставь ногу сюда, а другую — туда, — говорил его Учитель. — Помни: ты молод и мал ростом, но это может стать преимуществом! Обрати вес противника против него самого!»
Они упражнялись и проводили учебные поединки, пока Сунань не научился побеждать Учителя в трёх схватках из десяти.
Однажды летней ночью, когда Сунаню было семнадцать лет, он проснулся от жары. Это было странно: прожив здесь всю жизнь, он давно привык к летнему зною.
Пот застилал ему глаза, и лишь спустя мгновение он понял, что жар исходил не от летнего воздуха, а от огня. Его спальня была объята пламенем!
Едва продрав глаза, он скатился с кровати — и оказался перед стеной огня. Прикрыв лицо рукой, он выпрыгнул наружу, в ночь, проломив бумажное окно.
Перед ним предстала картина из ночного кошмара.
Армии Императора Демонов наконец пришли. Повсюду были солдаты: они хохотали и рубили людей мечами. Селяне, которых Сунань знал с рождения, погибали прямо у него на глазах.
Он увидел Третьего дядюшку Фаня, стоявшего на коленях; из распоротого живота вываливались кишки.
Он увидел, как бабушке Чу отсекли голову и кровь забила фонтаном.
Он увидел, как деревенскому старосте перерезали горло зловеще изогнутым зазубренным клинком.
Пока он оцепенело стоял на месте, к нему зашагал здоровенный мужчина. На нём были странные кожаные доспехи с изображением, похожим на морду чудовища.
Сунань тут же очистил разум. В памяти прозвучали слова Учителя, и он торопливо выпрямился, поставив ступни и развернув бёдра как следует.
«Он крупнее меня, — подумал Сунань, — но если я буду осторожен, то швырну его наземь, словно мешок муки!»
Когда здоровяк приблизился, Сунань приготовился. Однако тот не бросился в атаку, а остановился примерно в метре от него.
«Ты чего удумал, малец? — прорычал он. — Со мной драться собрался?»
Сунань ничего не ответил, лишь вытянул перед собой левую руку, а правую держал у пояса.
Здоровенный солдат расхохотался и шагнул вперёд.
В последний миг рука Сунаня метнулась к бедру солдата. Затем он развернул поясницу и колено, но обнаружил... что ничего не произошло.
Солдат презрительно усмехнулся и протянул руку к плечу Сунаня. Он небрежно отмахнулся, и Сунаню показалось, будто его ударило дерево. Его отбросило назад; несколько раз перевернувшись в воздухе через голову, он врезался в стену, и та обрушилась на него.
Прошло несколько часов.
Когда Сунань очнулся, запах, поначалу принятый им за аромат жареной свинины, оказался смрадом горящей плоти. От деревни остались лишь пепел и кровь. Он нашёл обезглавленных родителей. Его Учителя разорвали на части. Он нашёл одну из сестёр, и, осознав, что с ней сделали, тут же изверг содержимое желудка. Двух других сестёр нигде не было... В конце концов сознание его опустело.
Он рухнул на землю и плакал, пока в нём не осталось ни единой слезы.
Наконец он бежал на север, к горам Хуан, с сердцем, полным скорби и ужаса. Время слилось в сплошной туман, и в конце концов он поселился в пещере.
Неделями и месяцами его преследовали чудовищные воспоминания, снова и снова оживавшие в памяти. Пытаясь от них спастись, он отправился в путь, осторожно пробираясь на запад через горы. К тому времени время утратило для него всякий смысл.
Однажды он переходил овраг по поваленному бревну, как вдруг оно треснуло, и Сунань упал в небольшой водоём внизу.
Едва погрузившись в воду, он заметил, что она была необычной. Она словно светилась и искрилась — совсем не так, как вода в деревенском колодце.
В то время Сунань ещё не знал, что благодаря особенностям здешнего ландшафта этот водоём напитался особой энергией, которую принёс с собой Император Демонов. Стоило ему глотнуть воды, как энергия внезапно потекла по его телу, заставив судорожно вдохнуть.
Поначалу ощущение было странным, но вместе с тем приятным. Сунань поспешно сделал ещё один глоток и почувствовал, как в него проникает всё больше энергии. Постепенно усталость и ломота в костях и мышцах начали отступать.
Сунань поселился возле пруда. Каждый день он пил из него воду и собирал пищу в окрестном лесу.
Однажды Сунань сидел, скрестив ноги, на каменном выступе и смотрел на звёзды в небе. Он закрыл глаза и сосредоточился на своих внутренних ощущениях. Боль и ужас, оставшиеся после гибели его друзей и родных во время резни в деревне, по-прежнему не давали ему покоя, и он вспомнил, что читал о способе справиться с подобными чувствами.
Ещё в деревне он немного узнал о том, что называлось медитацией. Обычно её практиковали деревенские старейшины, а дети смеялись над ними, говоря, что это всего лишь сон сидя.
Как объясняли Сунаню, медитация помогала успокоить разум и сердце, а именно это ему сейчас было отчаянно необходимо.
Поэтому он закрыл глаза и начал дышать размеренно и ритмично. Постепенно его разум очистился, а сердце обрело покой. В этой тишине и умиротворении Сунань внезапно ощутил нечто похожее на искру, пылавшую глубоко внутри его тела. Заинтересовавшись, он сосредоточился на ней и мысленно подтолкнул её. Искра откликнулась — дёрнулась, задвигалась, словно была живой, и всё же... не была.
Заворожённый, Сунань до конца ночи экспериментировал с искрой. Он толкал и тянул её, растягивал и наконец начал направлять по кругу в другие части своего тела.
Так Сунань начал познавать эту особую энергию.
В ту же ночь ему приснился странный сон — золотые статуи и сияющий свет. Обычно Сунань не запоминал своих снов, но этот был иным. На следующее утро он помнил его во всех подробностях. Сон казался... явью. Однако у Сунаня были более насущные заботы, чем сон о золотых статуях, поэтому он выбросил его из головы и занялся более практичными делами.
В последующие недели он продолжал пить воду из пруда, жить в единении с природой и всё больше узнавать об этой энергии. Вскоре он понял, что она стала частью его благодаря воде из пруда. Однако по мере того, как в нём накапливалось всё больше энергии, а сам он всё искуснее управлял ею во время медитации, Сунань осознал, что её можно поглощать и другими способами. Более того, управляя дыханием определённым образом, он мог ускорить течение ци в своём теле. Вскоре ему уже не было нужды пить воду из пруда, разве что для утоления жажды, когда пересыхало во рту.
Со временем он всё лучше овладевал искусством управления энергией. Однако, помимо того что она придавала ему сил, Сунань не знал, какую ещё пользу она может принести. В конце концов погода стала холодать, и Сунань понял, что осень вот-вот сменится зимой. Если он останется у пруда, то, скорее всего, окажется отрезанным от мира зимней бурей и тогда непременно погибнет.
Сейчас было не время предаваться беспечности.
Даже не оглянувшись на пруд, он спустился с гор и направился к ближайшему городу — Даолу.
Пролог