Глава 2: Пять лопат
Сунань не привык к городам, но в сложившихся обстоятельствах почти не обращал внимания на окружающее. После долгого пути с гор он умирал от голода.
Несколько месяцев он кормился тем, что удавалось добыть в дикой глуши, и стоило аромату сладких булочек и жареной еды коснуться его ноздрей, как желудок требовательно взвыл. Сунань заметил блюдо из длинных полосок очень тонкого теста, сложенных горкой, — выглядело оно восхитительно. К несчастью, у него не было ни единой лопаты, а значит, чтобы поесть прямо сейчас, пришлось бы украсть еду… или попросить милостыню.
Гуляя по оживлённым улицам, он внимательно всматривался и вслушивался во всё вокруг. Вскоре из своих наблюдений он понял, что городские нищие хорошо организованы. Разумеется, выяснилось это на собственном горьком опыте. Однажды он решил передохнуть, присев на корточки на углу улицы, но тут же подвергся нападкам рассерженного попрошайки, который велел ему: «Проваливай, это мой угол!»
Поначалу Сунань не понял, почему его приняли за нищего, но потом вспомнил, что всё время, проведённое в глуши, носил одну и ту же одежду.
Чем дольше Сунань бродил туда-сюда, тем громче урчал его желудок. Он начал искоса поглядывать на прилавки с едой и даже стал засматриваться на туго набитые кошели, привязанные к поясам проходивших мимо купцов и аристократов.
Однако он был не из тех, кто способен унизиться до преступления.
Уж лучше стать собакой, чем вором.
Так он и оказался в переулке, где, сидя на корточках, рылся в куче мусора. Ему удалось найти несколько недоеденных булочек, бутыль из тыквы, на дне которой плескалось немного жёлтого вина, и ещё кое-какие мелочи.
Утолив голод, он скрестил ноги и немного помедитировал, чтобы успокоиться. Затем покинул переулок и отправился осматривать город.
У города была долгая история, о которой Сунань когда-то читал. На древнем наречии, именуемом классическим фэйским языком, название города означало «Дорога Клинков», и существовало множество легенд и преданий, объяснявших его происхождение. Как и большинство старинных городов, он был хорошо устроен и спланирован, крепок и способен выдержать разрушительную силу войны.
Столь могущественный город находился далеко на севере, за пределами досягаемости Императора Демонов, и потому не подчинялся ему. Однако на улицах всё же иногда встречались его воины, которых, как узнал Сунань, называли Львами Мира.
Сунань нашёл несколько заведений, в том числе харчевни и постоялые дворы, куда требовались работники. Однако, наведя справки всего в двух местах, он понял, что при найме все подобные заведения требуют от новых работников документы с официальной печатью, подтверждающие законное проживание в городе.
Он пал духом. Честно найти работу казалось невозможным, и вариантов оставалось немного. Можно было заняться преступным ремеслом или попытаться вступить в гильдию либо секту, к которой принадлежали нищие.
Он уже решил выяснить, как присоединиться к нищим, когда вдруг заметил на противоположной стороне многолюдной площади небольшую будку с висевшим рядом полотнищем, на котором было написано: «Разные услуги учёного Сунь Мая».
За грубо сколоченным деревянным столом сидел молодой человек в одеянии учёного и, нахмурившись, читал бамбуковый свиток. Его халат был измят, волосы растрёпаны, а лицо перепачкано тушью. На столе перед ним лежали всевозможные принадлежности учёного: листы бумаги, кисти, тушь и прочее. Кроме того, рядом со столом стоял прислонённый к нему гуцинь — разновидность семиструнной цитры, служившей отличительным инструментом истинного учёного.
При виде сидевшего там молодого человека у Сунаня родилась идея. Его глаза хитро блеснули, и он пересёк площадь, остановившись прямо перед столом.
— Приветствую вас, учёный, — произнёс он, почтительно сложив ладони.
— Угу, — отозвался молодой учёный, ещё некоторое время пристально глядя на бамбуковый свиток, после чего сунул большой палец в рот и принялся медленно его грызть.
Сунань откашлялся. — Мне нужны кое-какие услуги. Возможно, разные услуги?
— Разные услуги Сунь Мая, — ответил молодой учёный.
Сунань нахмурился. — Вы Сунь Май?
— Я Сунь Май. Сунь Май — это я. — Молодой учёный внезапно оторвался от бамбукового свитка. — Совершенно.
— Простите?
— Вы знаете, что значит «совершенно»? Совершенно.
Сунань слегка опешил. — Эм… Полагаю, что да.
— Вы полагаете…
Сунань начал медленно пятиться. Пожалуй, эта затея всё-таки была не самой удачной. — Простите, я принял вас за другого, — сказал он. — Позвольте откланяться, и…
Сунь Май хлопнул ладонью по столу. — Совершенное и несовершенное — всего лишь состояния разума, мнения, впечатления. Убеждения! Вы полагаете, что это так, а следовательно, знаете. — В его глазах появился глубокомысленный блеск, и он внезапно посмотрел Сунаню прямо в глаза. — Господин, вы, возможно, гений. Вы знали? Гений! Как я мог этого не заметить?!
Он внезапно выхватил лист бумаги и маленькую кисть, после чего принялся с неистовой быстротой выводить непрерывную вереницу иероглифов, бессвязно бормоча себе под нос: — Совершенное… несовершенное… убеждения — лишь системы… небо… луна и солнце… Дэхуа… интересно, интересно, интересно… ДА! Он вскочил на ноги и с торжествующей улыбкой воздел лист над головой.
— Вот оно! Начало моего классического писания! — Он снова посмотрел на Сунаня. — Разумеется, классическим оно станет лишь гораздо позднее, а потому поначалу будет обычным писанием. Но однажды, друг мой, однажды… оно станет классикой. Говорю вам, классикой! — Он внезапно моргнул. — Вы кто?
Сунань некоторое время потрясённо смотрел на него, а затем пришёл в себя. — Фань Сунань, но… зовите меня просто Сунань.
— Сунань? А я Сунь Май. — Молодой учёный сложил ладони и поклонился. — Я обязан вам этим озарением. Как мне вас отблагодарить? Написать стихотворение для возлюбленной? Сочинить музыку для пира? Или, быть может, нарисовать картину?
Сунань почувствовал себя загнанным в ловушку. Ему хотелось просто развернуться и скрыться в толпе, но он не мог заставить себя проявить такую невежливость.
— Мне нужно кое-что написать, — наконец произнёс он. — Нечто вроде… свидетельства о проживании в городе. У вас случайно нет при себе официальных печатей…?
Сунь Май на миг склонил голову набок, а затем усмехнулся, приподняв левую бровь. — А-а-а. Рекомендательное письмо. Так вам нужен ИМЕННО такой текст. Хе-хе. Разумеется, я могу вам помочь. — Он вновь сел и принялся перебирать кисти. — Знаете, ещё совсем недавно, при династии Хэнь-Ши, я ни за что не согласился бы на подобное. Это в высшей степени… неподобающе. Но времена нынче тяжёлые, поэтому в данном случае я отступлю от собственных нравственных правил, чтобы помочь столь же обездоленной душе, как я сам. Ах да, общая стоимость составит пять лопат.
Сунань снова откашлялся и уже собирался изложить своё предложение, как вдруг понял, что у будки Сунь Мая он не один.
Теперь слева от него стоял высокий мускулистый мужчина, а справа — двое мужчин пониже. Хотя Сунань вырос в деревне, было очевидно, что перед ним головорезы. По их осанке и выражениям лиц он сразу понял: этих людей ему никак нельзя оскорблять.
— Сунь Май, Сунь Май, — произнёс высокий мужчина, — прошу, скажи, что у тебя для меня хорошие новости.
Сунь Май поднял взгляд и, увидев рядом с Сунанем высокого мужчину, слегка побледнел.
— З-з-зелёный Тигр Чжэн, — запинаясь, проговорил он. — Давно не виделись! Чем могу помочь?
— Давно не виделись? — переспросил Зелёный Тигр Чжэн. — Я был здесь вчера после полудня! Моё терпение на исходе. Где мои деньги?
— Деньги? — отозвался Сунь Май. — Э-э, деньги, ах… точно… деньги! Деньги. — Внезапно его лицо просветлело. — Вообще-то, деньги у меня есть. Что скажешь, если я прямо здесь и сейчас выплачу десять процентов?!
Глаза Зелёного Тигра Чжэна сузились. — Десять процентов? Это всего пять лопат!
Сунь Май вскинул подбородок, и лицо его стало торжественным. — Господин, полагаю, вы не слишком хорошо знакомы с Дэхуа, но позвольте заметить, что Кун Чжи говорил: «Стремись в бедности сохранять радость, а в богатстве — благовоспитанность».
Зелёный Тигр Чжэн некоторое время смотрел на Сунь Мая. — Что до меня, можешь взять эту кисть и засунуть её Кун Чжи в…
— Эй-ЭЙ! — перебил его Сунь Май, вскинув руки. — Прошу вас, господин, проявите хоть КАКОЕ-ТО уважение к древним мудрецам. Сегодня я отдам вам пять лопат — разве это не лучше, чем ничего? И обещаю… обещаю выплачивать столько же через день, пока не погашу всю сумму!
— С чего мне тебе верить? За последние два месяца ты не вернул ни единой лопаты!
Сунь Май откашлялся. — У меня появился новый богатый покровитель, — объяснил он. — Я с большим нетерпением предвкушаю возвращение ваших пятидесяти лопат.
Рука Зелёного Тигра Чжэна сомкнулась на рукояти деревянной дубинки, висевшей у него на поясе. — Хорошо. Пять лопат сейчас. Ещё пять через два дня, и так, пока полностью не погасишь долг. — Он протянул руку. — А теперь давай лопаты.
Сунь Май торжественно кивнул, а затем указал на Сунаня. — Они у него.
Глаза Сунаня расширились. — У меня? — выпалил он.
— Разумеется, — сказал Сунь Май. — Разве вы только что не наняли меня для письменной работы?
— У меня нет денег! Я как раз собирался сказать вам об этом, когда… Не успел он договорить, как краем глаза заметил смазанное движение.
Высокий здоровяк протянул к нему руку, явно намереваясь схватить за плечо. По какой-то причине руки, ноги и поясница Сунаня сами начали выполнять тот самый приём, которому его научил солдат, его «Учитель». Он развернулся в сторону, наклонился под нужным углом, а затем толкнул противника.
Не успел он понять, что происходит, как высокий здоровяк уже летел по воздуху. Тот рухнул на стол Сунь Мая, разнеся его вдребезги, а бумага, тушь, кисти и прочие принадлежности учёного взмыли в воздух.
— Мой стол! — сдавленно вскричал Сунь Май.
Здоровяк застонал, а двое его спутников на миг потрясённо замерли. Однако уже в следующее мгновение оба выхватили из-за поясов дубинки. Никто не произнёс ни слова, но и без того всё было ясно.
Глаза Сунь Мая расширились, а Сунань так и стоял, разинув рот. При всём своём уме Сунань совершенно не знал уличной жизни. А вот Сунь Май знал.
— Бежим! — крикнул он, подхватывая цитру, несколько разлетевшихся листов и кистей, после чего перепрыгнул через стонущего мужчину, погребённого под обломками стола.
Сунань был слишком ошеломлён, чтобы отреагировать. Не успел он броситься бежать, как один из оставшихся головорезов замахнулся на него деревянной дубинкой. Повинуясь одним лишь инстинктам, Сунань откинул голову, уклоняясь от удара, а затем сумел протянуть руку и схватить противника за запястье. После этого он резко отклонился назад, одновременно ударив мужчину ногой в колено, — ещё один приём, которому его когда-то научил солдат.
Головорез тут же рухнул лицом в пыльную улицу.
К этому времени Сунань уже пришёл в себя. Не дожидаясь, пока третий мужчина нападёт, он развернулся и со всех ног помчался в другую сторону.
Вдалеке Сунь Май как раз скрывался за углом в переулке, на бегу жонглируя цитрой и письменными принадлежностями. Сунань последовал за ним и несколько мгновений спустя влетел в тот же переулок, где едва успел заметить, как Сунь Май нырнул в тёмную дверь.
Следующие четверть часа Сунань следовал за Сунь Маем, который мчался сквозь здания, переулки, улицы, площади, конюшни, библиотеку, лавку сверчков и даже бордель, пока наконец не остановился за храмом, посвящённым Верховному Судье Юю. Там он плюхнулся под кипарисом, свалил рядом с собой на землю цитру и прочие вещи, а затем достал из рукава тряпицу и вытер ею пот с лица.
— Это… было… на… волоске… — выговорил он, тяжело дыша.
Сунань упёрся руками в колени, жадно глотая свежий воздух. И тут он понял, что снова умирает с голоду. Ему захотелось обругать Сунь Мая, но почему-то казалось, что это ничего не даст. Отдышавшись, он опустился на землю, скрестив ноги, и сказал: «Не так я представлял себе свой первый день в городе».
Сунь Май глубоко вздохнул. «Прошу прощения, но на твоём месте я бы впредь постарался никого не обманывать».
Глаза Сунаня округлились. «Что ты сейчас сказал?»
Сунь Май примирительно протянул руки. «Сунань, послушай меня. Что было, то прошло. Прошлое изменить столь же невозможно, сколь голубю — вернуть яйцо, из которого он только что вылупился». Он умолк и склонил голову набок. «А ведь складно вышло! Может, записать и включить в моё классическое писание?» Он вновь взглянул на Сунаня. «Так или иначе, суть в том, что прошлое нам не изменить, верно? Так зачем о нём тревожиться? Самое главное… я понял нечто очень важное. Я знаю, как нам заработать, Сунань. Заработать по-крупному. Мы с тобой разбогатеем!»