Нас было четверо. Всего лишь четверо детей, пытавшихся не дать нашему миру рухнуть после смерти родителей.
Самое тяжёлое бремя лёгло на плечи моего старшего брата Маркуса. Он трудился на изнурительных, бесконечных сменах, лишь бы у нас не отключили свет и на столе была еда. Обычно по ночам он едва переступал порог с налитыми кровью глазами и без сил падал на потёртый диван в гостиной, мгновенно забываясь мёртвым сном. Поэтому забота о двух младших сёстрах ложилась на меня, Каэла. Я не возражал. Я любил их. Я был средним братом-защитником — тем, кто отводил с глаз растрёпанные, отросшие чёрные волосы, чтобы не упускать из виду никого из близких.
Я думал, что неплохо справляюсь. Думал, наша тесная тихая квартирка была надёжным убежищем.
Я ошибался.
Следующая за мной по возрасту сестра, Майя, была красивой, доброй и, к несчастью, слишком доверчивой. Одна из её подруг связалась с дурной компанией, и благодаря этому знакомству Майю приметил парень из местного преступного мира. Он хотел с ней встречаться. Майя ему отказала. Я знал об этом, потому что она рассказывала мне всё: мы были настолько близки, что между нами не существовало секретов. Я велел ей не волноваться. Сказал, что защищу её.
В ту ночь, когда мой мир рухнул, наша младшая сестра Лили ночевала у тёти. Маркус работал двойную смену. Дома были только мы с Майей.
Я лежал в своей комнате, глядя в потолок и размышляя, не найти ли мне подработку, чтобы облегчить бремя старшего брата, когда тишину разорвал крик.
Это был крик неподдельного ужаса. Я не раздумывал. Босиком помчался по узкому коридору, шлёпая ступнями по холодной двери, и ворвался в спальню Майи.
Мужчина в тёмной лыжной маске прижимал её к полу. В комнате царил разгром: разорванные простыни, разбитые лампы. Но даже под маской я его узнал. Узнал по массивным тяжёлым плечам, а главное — увидел характерную угловатую татуировку, выглядывавшую из-под воротника его куртки. Это был он. Парень, который без конца донимал мою сестру.
— Отпусти её! — взревел я, бросаясь вперёд.
Я не успел сделать и двух шагов. Что-то твёрдое и тяжёлое — бейсбольная бита или металлическая труба, я так и не узнал — ударило меня сбоку по голове из слепой зоны. Мир взорвался добела раскалённой болью, а затем погрузился в непроглядную тьму.
Когда я наконец пришёл в сознание, мучительная пульсация в черепе казалась пустяком по сравнению с обжигающей болью в натёртых запястьях. Меня привязали к батарее. Я проморгался, сгоняя кровь с глаз, и сквозь мутную пелену увидел в углу комнаты Майю, укрытую одеялом.
— Шмыг... шмыг...
Она плакала — глухо и надломленно, и этот звук я не забуду до конца своих дней. Её одежда была разорвана. Всё тело покрывали тёмные безобразные синяки, а сама она неудержимо дрожала, прижавшись к облупленным обоям. Мне не требовалось объяснять, что произошло. Я знал.
Слёзы бессилия струились по моему лицу, смешиваясь с кровью из раны на голове. Я обещал защитить её и не сумел. В ту ночь в моей груди укоренилась мрачная, ядовитая злоба, опутав сердце колючей проволокой. Я хотел смерти этого человека.
Последующие дни слились в смутную череду вспышек красных и синих мигалок. Полицейские сновали повсюду, раз за разом задавая одни и те же бездушные вопросы. Я рассказал им всё. Описал его, упомянул татуировку и связи. Но в их глазах я видел безразличие. Он был связан с местными бандами, а полицейские либо слишком их боялись, либо были слишком хорошо подкуплены, чтобы вмешиваться. Они делали вид, будто ведут расследование, но все мы знали, что дело зашло в тупик.
Отсутствие правосудия уничтожило всё, что ещё оставалось от души Майи. Она не могла ни спать, ни есть. От жизнерадостной девочки, с которой я вырос, остался лишь призрак.
Месяц спустя она покончила с собой.
Я винил себя. Я был слаб. Будь я сильнее, будь я быстрее, она всё ещё была бы здесь. Сознание собственной никчёмности душило меня.
А затем судьба подарила мне возможность.
Однажды поздним вечером, возвращаясь домой, я увидел его. Он беззаботно прогуливался по парку, смеясь и обнимая какую-то новую девушку. Он был счастлив. Дышал свежим ночным воздухом, пока Майя лежала в земле.
Я не думал о последствиях. Не думал ни о Маркусе, ни о малышке Лили, ни о законе. Все мысли исчезли, оставив лишь необузданную, пылающую ярость. Я бросился в ближайший магазин, схватил с витрины тяжёлый охотничий нож и вышел обратно. Мне было плевать даже на крики продавца. Ничто больше не имело значения.
Я подошёл к нему сзади. Не окликнул его. Не стал произносить драматическую речь. Просто поднял клинок и изо всех сил вонзил ему в спину.
Он рухнул, издав влажный хрип. Девушка рядом с ним пронзительно завопила об убийстве, и её визг разнёсся по всему парку, но я совершенно его не слышал. Я выдернул нож и ударил снова. Ещё раз. И ещё. Я не останавливался. Чёрные волосы прилипли к вспотевшему лбу, лицо забрызгало багровой кровью, но впервые за несколько месяцев я улыбался. Теперь Майя наконец могла покоиться с миром.
Через несколько минут прибыла полиция. Они выкрикивали приказы, но из-за гула в ушах я ничего не слышал. Я продолжал наносить удары, пока не прогремел выстрел. Пуля пробила мою кисть, раздробив кость и заставив выронить нож.
Меня повалили на тротуар, надели наручники и увезли.
Суд закончился быстро. Я признал вину. Меня отправили в тюрьму строгого режима, и я не сомневался, что проведу остаток жизни, гния в камере. Честно говоря, я думал, что теперь смогу обрести покой. Чудовище было мертво. Я сделал то, что должен был.
Но я был глупцом. Позволил безрассудной ярости ослепить меня и не заметил, как на самом деле устроен этот мир.
У него были серьёзные связи в преступном мире, а кровь требует крови. Через две недели после начала моего срока трое заключённых загнали меня в угол камеры. Охранники как нельзя кстати отвернулись. Я не сопротивлялся. Смерти я не боялся — напротив, приветствовал её. Я был готов закрыть глаза и воссоединиться с сестрой.
Острый нож вошёл между рёбер, пронзив лёгкое. Я упал на холодный бетонный пол, судорожно хватая ртом воздух.
Ударивший меня мужчина опустился на колено и приблизил лицо к моему уху. Он улыбнулся.
— Ты и правда думал, что победил, Каэл? — прошептал он со злобой в голосе. — Босс передаёт привет. И он хотел, чтобы ты знал... Раз ты отнял у него любимого племянника, мы отнимем всё, что осталось у тебя. Твоего старшего брата, твою сестрёнку... Лили, да? Хе-хе. Даже твою тётю. Никого не оставят в живых. За ними уже идут, — с ухмылкой произнёс мужчина.
Моё сердце остановилось.
Боль в груди была ничтожной по сравнению с сокрушительной мукой, причинённой его словами. Маркус, работавший ради нас на износ. Ни в чём не повинная малышка Лили. Они погибнут, и виноват в этом только я. Моя глупая, безрассудная месть никого не спасла — она обрекла всю мою семью.
Я попытался закричать, но с губ лишь хлынула кровь. Попытался протянуть руку и задушить убийцу, но тело не слушалось.
Нет. Пожалуйста, нет. Простите меня. Мне так жаль.
Моё зрение угасло, поглощённое бесконечной, удушающей бездной сожалений. Я умер, утопая в отчаянии, проклиная собственную слабость и недальновидность и моля любого внемлющего бога дать мне второй шанс защитить семью.
Затем в бескрайней тьме моего сознания раздался странный механический голос.
[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ: СОВМЕСТИМОСТЬ ДУШИ — 100%. ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ КЛАНА...]
Спасибо вам за поддержку. Это моя первая веб-новелла. Если заметите какие-либо проблемы, просто напишите в комментариях.