Глава 1. Наш Второй господин — настоящий шелковый бездельник. Весь Ханчжоу знает, что Второй господин из нашего дома — настоящий «шелковый бездельник», так презрительно называют сынков богачей. Семье Ян принадлежит крупнейшая в стране торговля шелком; это самое богатое семейство в городе, и у них два сына. Стоит кому-нибудь упомянуть Первого господина, Ян Ифана, как все тут же одобрительно поднимают большие пальцы. Он один из лучших ученых Ханчжоу — широко образованный человек, успешно выдержавший императорские экзамены. К тому же Ян Ифан отличался изящной внешностью, ясным взором и красивыми бровями, поэтому старый господин Ян всегда брал его с собой на деловые встречи. Одним взмахом кисти он создавал картину, одной строкой слагал стихотворение. В грубом мире монет и торговли он своей утонченностью выделялся, словно ветвь сливы среди белого весеннего снега. Что же до Второго господина, Ян Ици, то и он был личностью примечательной — в конце концов, не так уж много найдется людей, при одном имени которых окружающие хмурятся. Второй господин был всего на год младше Первого, однако зрелостью и характером уступал ему куда больше чем на ступень-другую. Говорят, характер человека складывается к трем годам. Когда Второму господину исполнилось три, в усадьбе Ян устроили грандиозный пир, занявший всю улицу, и пригласили выступить самую знаменитую оперную труппу. Не успела главная актриса допеть до середины, как вдруг громко вскрикнула. Все обернулись и увидели, как из-под ее юбки выкатывается человек — да-да, это и был наш Второй господин. С того дня едва ли не весь город знал: Второй господин семьи Ян уже в три года умел забираться под юбку к знаменитой актрисе и трогать ее за ногу. Старый господин Ян и старая госпожа Ян окончательно лишились лица и едва не испустили дух. Позднее старый господин Ян нанял пятерых наставников: пожилых и молодых, строгих и мягкосердечных, — но никто из них не сумел совладать со Вторым господином. Не приложив и малейших усилий, тот прогнал их всех.
К счастью, Первый господин был превосходен во всем, и постепенно старый господин Ян и старая госпожа Ян перестали тревожиться о Втором господине. Каждый месяц они выдавали ему деньги и позволяли делать все, что заблагорассудится, а все силы отдавали воспитанию Первого господина. Ах да, я ведь еще не представилась. Раз я называю Ян Ици «нашим Вторым господином», значит, разумеется, принадлежу к дому Ян. И верно: я служанка Второго господина. Когда мне было восемь, меня продали в усадьбу Ян. Поначалу я выполняла тяжелую работу на кухне, а позднее меня перевели во двор Второго господина. Распорядилась об этом лично старая госпожа Ян. Если вы решили, что меня перевели из-за красоты, чтобы сделать служанкой-наложницей, то глубоко ошиблись. Все было ровно наоборот: меня перевели именно потому, что я была уродлива. Вообще-то сама я уродиной себя не считаю. Просто я чуточку низковата, лицо у меня чуточку кругловато, глаза чуточку маловаты, а икры чуточку толстоваты. Во всем остальном я вполне миловидная девушка. Однако, едва попав во двор Второго господина, я сразу поняла, как заблуждалась. С моей внешностью там меня нельзя было даже счесть человеком — скорее обезьяной, причем дикой горной обезьяной. Позднее мне рассказали, что меня перевели потому, что Второй господин уже переспал со всеми женщинами в своем дворе. Каждая служанка плела интриги и враждовала с остальными, а делами никто толком не занимался. В первый же день я явилась засвидетельствовать почтение Второму господину. Он пил чай. Увидев меня, он сделал такое свирепое и устрашающее лицо, какое только можно вообразить, а затем махнул рукой, велев идти заниматься работой. «Ну зачем же впадать в крайности?» — подумала я. Но тогда я впервые увидела Второго господина и поняла, что нельзя винить молодых служанок за то, что все они рвались оказаться рядом с ним. Второй господин и впрямь был хорош собой. Я прежде видела Первого господина, и хотя тот тоже был недурен, по сравнению со Вторым ему чего-то недоставало. Первый господин прочел множество книг и был чрезвычайно приятным человеком, однако казался мне каким-то деревянным. Второй господин был совсем иным. Весь Ханчжоу знал: никто не умеет развлекаться лучше него. Его глаза с утра до ночи сияли озорством; облачившись в просторное одеяние, полы которого распахивались при ходьбе, он прогуливался вдоль озера Сиху, помахивая веером, и все девушки на улице оборачивались ему вслед. Усадьба Ян была огромна, дворы Первого и Второго господ располагались далеко друг от друга, однако всем в усадьбе было известно, что обитатели этих двух дворов друг друга не жалуют. Слуги Второго господина презирали слуг Первого за их невзрачность, а слуги Первого господина презирали прислугу Второго за невоспитанность. А поскольку я одна снижала принятые во дворе Второго господина требования к внешности, жилось мне там несладко. Вся грязная и тяжелая работа доставалась мне. С этим я еще могла смириться. Хуже было то, что на меня сваливали вину за всевозможные нелепые происшествия. Например, однажды новая любимица Второго господина Чуньсюэ, любуясь цветами в саду, нечаянно наступила на ногу прежней любимице, Люлю. Из-за этого девушки затеяли драку прямо в саду. Я всего лишь подметала неподалеку и от скуки стала за ними наблюдать. Потом появился Второй господин, и две свирепые львицы мгновенно превратились в кротких овечек: прижались к нему с обеих сторон и наперебой принялись плакать и жаловаться. Второй господин обнял обеих, утешая то одну, то другую. Каждая непременно хотела одержать верх, поэтому обе твердили, что пострадали сильнее, и требовали от него рассудить их. Второй господин не мог заставить себя ударить ни одну из них. Оглядевшись по сторонам, он случайно заметил меня. Когда его влажные, словно весенние воды, глаза остановились на мне, сердце мое подпрыгнуло и меня тотчас охватило дурное предчувствие. Чутье меня не обмануло: Второй господин быстрым шагом подошел ко мне и отвесил пощечину. Она была не слишком легкой и не слишком тяжелой; если уж описывать ее точно, Второй господин вложил в нее ровно столько силы, сколько считал допустимым потратить на свою служанку-обезьяну. Я была обезьяной неглупой, а потому сразу после пощечины опустилась на колени и признала свою вину. Тогда Второй господин своим особенным ленивым голосом сказал обеим девушкам: «На этом довольно». И все закончилось. До сих пор я не понимаю, за что Второй господин меня ударил. Может, хотел показать свою власть или утешить их. А может, ему просто было неприятно на меня смотреть. Как бы там ни было, тогда Второй господин впервые ко мне прикоснулся. Я часто слышала, как служанки-наложницы судачили о том, насколько он могуч и как в тот миг возносишься прямо на небеса. Ночью после пощечины я невольно подумала: и впрямь вознеслась на небо. Однажды старая госпожа Ян пришла во двор и всю ночь беседовала со Вторым господином. Все служанки собрались вместе, охваченные скорбью и тревогой. Мне стало любопытно, и я спросила, что случилось. Обычно они почти не разговаривали со мной, но на этот раз были так расстроены, что не нашли сил даже выказать мне свое презрение, и потому все рассказали. Я сразу поняла, в чем дело. Оказалось, старая госпожа Ян решила подыскать Второму господину жену. Первый господин женился уже больше трех лет назад, и у него был сын. Второй же господин вечно развлекался и собственными делами не занимался. С годами старый господин Ян постепенно передавал дела Первому господину и, передав почти все, внезапно вспомнил о женитьбе Второго. Второй господин был избалованным шелковым бездельником, гулякой и распутником; молва о нем ходила поистине дурная. Но усадьба Ян обладала огромным влиянием, а ее богатствам не было конца, поэтому недостатка в желающих породниться с семьей не наблюдалось. Старая госпожа Ян спросила мнение Второго господина. Тот не стал много говорить, а лишь велел найти красавицу. Старая госпожа Ян вздохнула и ушла. В конце концов старый господин Ян и старая госпожа Ян выбрали ему в жены дочь торговца чаем. Торговец этот был не простым, а одним из самых влиятельных коммерсантов Ханчжоу. Его младшей дочери недавно исполнилось шестнадцать — она была в самом расцвете юности. Две семьи условились о встрече. В тот день Второй господин поздно встал и даже не удосужился толком привести себя в порядок — так и явился на встречу растрепанным. Однако юную девушку сразу же очаровала его свободная и непринужденная манера держаться. Ее родители еще немного сомневались, но, поразмыслив о необъятных размерах семейного дела, решили, что семья Ян без труда обеспечит второго сына, и дали согласие. Тогда старая госпожа Ян начала удалять служанок со двора Второго господина. Все эти полмесяца с утра до ночи по двору разносились плач и причитания. Много дней я не могла спокойно спать. Лицо мое так осунулось, что я стала еще больше походить на обезьяну. Но именно благодаря обезьяньей физиономии, когда старая госпожа Ян очищала двор, она даже не удостоила меня взглядом. Так я целой и невредимой осталась во дворе Второго господина. Кроме меня, там была лишь служанка, которой перевалило за пятьдесят. Помимо нас двоих, во дворе не осталось ни единой мыши женского пола. Мальчик-слуга, стражник, управляющий — все были мужчинами. Второй господин был этим крайне недоволен. Надо сказать, нрав у нашего Второго господина был весьма крутой. Пока рядом находились женщины, способные его ублажить, он еще держался, но без женщин походил на сорвавшегося с привязи дикого пса — нет, дикого коня. Старая служанка бабушка Фэн была глуха, так что истязать Второму господину оставалось лишь меня. За два года службы в его дворе мне не доводилось общаться с ним столько, сколько за те два месяца. Даже когда он играл во дворе с птицами, стоило ему заскучать, как он подходил и пинал меня. Осмеливалась ли я бунтовать? Разумеется, нет. Вот он и вымещал на мне гнев с утра до ночи. В душе я молила, чтобы год поскорее закончился. Почему? Свадьбу Второго господина назначили на время после Нового года. После праздника во дворе появится хозяйка, и Второму господину станет некогда меня пинать. Но пока я считала оставшиеся дни, со Вторым господином случилась беда. Строго говоря, беда случилась не с ним, а со всем домом Ян. Старый господин Ян отправился по торговым делам в Цзянсу, а Второй господин, изнывавший от скуки, как раз сбежал из дома. Старый господин Ян поймал его и в гневе силой потащил с собой. Так они и уехали — и там что-то произошло. Что именно случилось, такая ничтожная служанка, как я, знать во всех подробностях не могла. Я стирала одежду, когда услышала крики за пределами двора. Не успела я удивиться, как внутрь ворвался отряд стражников и принялся обыскивать дом. Они действовали грубо и разбили все сокровища Второго господина. В ту ночь, когда стражники ушли, я слышала, как все женщины семьи Ян собрались вместе и плакали. Их рыдания были невыносимо скорбными и не стихали всю ночь. Я не знала, что произошло, но понимала: с того дня усадьбы Ян больше не существовало. Большой дом опечатали, и мы все перебрались в маленький двор за городом, заранее приобретенный старым господином Яном. Старая госпожа Ян собрала всех семейных слуг, выдала каждому немного денег и велела нам уйти. Я впервые увидела старую госпожу Ян в такой же ветхой простонародной одежде, какую носили мы. Но старая госпожа оставалась старой госпожой — что бы она ни надела, все равно выглядела прекрасно. Получив деньги, я задала всего один вопрос: «Старая госпожа, а наш Второй господин?» Услышав меня, старая госпожа Ян покраснела глазами, прикрыла рот рукой и заплакала. Служанка лишь по названию, в действительности — наложница.