Глава 2. Наш второй господин ранен Я не ушла. И сама не знала почему. Возможно, из-за слёз, которые пролила старая госпожа Ян, когда я спросила о втором господине. Позже ушли все — не только слуги: женщины семьи вернулись в родительские дома, а старая госпожа Ян забрала нескольких служанок и тоже уехала. Перед отъездом она попросила меня присмотреть за усадьбой и сказала, что вскоре второй господин вернётся. Но первый господин не уехал. Он сказал, что семья Ян, оставленная старым господином Яном, не может вот так рухнуть. Жену он отправил к её родным, пообещав впоследствии забрать её. Лично мне казалось, что он сказал это лишь для того, чтобы её утешить. Из слуг осталось всего трое: я, бабушка Фэн и слуга первого господина. Даже жена первого господина уехала. Слугу первого господина звали Юань Шэн. Однажды, когда мы занимались домашними делами, он спросил, почему я осталась. Я не ответила и в свою очередь спросила, почему остался он. Юань Шэн сказал, что обязан первому господину и не может отплатить неблагодарностью. Затем он спросил, не осталась ли я потому, что тоже в долгу перед вторым господином. Я лишь рассмеялась. Какая там благодарность — уже хорошо, если между вторым господином и мной не было вражды. Но вслух я этого не сказала, иначе пришлось бы тратить силы на объяснения. Поэтому я ответила, что да, второй господин оказал мне великую милость и я не могу забыть этот долг. Услышав это, Юань Шэн отвёл меня в сторону и тихо произнёс: — Ты тоже преданная служанка. Значит, заботу о втором господине можно поручить тебе. Я замерла. Такими словами не бросаются, поэтому я спросила: — Почему? Лицо Юань Шэна омрачилось, но он всё же объяснил: — Ведь с торговым караваном случилась беда? Они не только задержали груз императора, но и столкнулись с врагами. — С какими врагами? — Кто знает, — ответил Юань Шэн. — Когда дело процветает, врагов всегда много. Увидев, что семья Ян лишилась влияния, кто-то ограбил их на обратном пути. Старый господин Ян даже ничего не успел сделать и отправился на тот свет… Эх… Нечего тут вздыхать. Я снова спросила: — А наш второй господин? — Нашему второму господину удалось спастись, но… Мне ужасно захотелось его ударить. — Что с ним случилось? — Я слышал, он стал калекой. Весь тот день я ходила как во сне. Юань Шэн сказал, что ноги второго господина тяжело ранены. Немного оправившись, он отправился обратно в Ханчжоу. Я принялась гадать, насколько тяжёлыми были его раны. Ноги сломаны? Он останется хромым? В то время я не слишком глубоко об этом задумывалась. Мне казалось, что раз пострадали ноги, то он поправится, немного полежав в постели. Зная нрав второго господина, я лишь гадала, сколько пинков мне ещё предстоит вытерпеть. Поэтому я искренне надеялась, что второй господин поскорее выздоровеет. Оказалось, я была чересчур наивна. В день возвращения второго господина дверь открыла я. По правде говоря, я его совершенно не узнала. У ворот стояла запряжённая волом телега, а правил ею неряшливо одетый старик лет пятидесяти с лишним. Приняв его за нищего, я сказала: — Дедушка, ступайте в другое место. Нам самим уже почти нечего варить. Старик махнул рукой и указал назад. — Я доставил его сюда. С вас два ляна, — произнёс он с сильным чужеземным выговором. Я посмотрела назад. Телега была укрыта рисовой соломой, из-под которой, как мне показалось, виднелась одежда. Подойдя ближе, я спросила: — Что это? Кто вас звал? Я решила, что старик торгует каким-то товаром, и уже собиралась его прогнать, когда увидела лежавшего в телеге человека. Я смотрела на него не меньше половины времени, за которое сгорает ароматическая палочка, а затем, заикаясь, выговорила: — Вто… второй… второй… госпо… господин? Не знаю, бодрствовал ли второй господин, но глаза его были широко открыты. При этом он совсем не двигался и даже не моргал. От этого поистине пробирало холодом. Волосы его спутались, а лицо исхудало настолько, что утратило былую красоту. Тело покрывал толстый слой травы. Не дождавшись от него никакой реакции, я заколебалась, не помочь ли перенести его. Но старик вскрикнул: — Девушка, осторожнее! Не убейте его! Я тут же рассердилась: как я могла убить совершенно здорового человека? Однако, убрав траву, сразу поняла слова старика. Подавив волнение, я отправилась во двор и позвала на помощь Юань Шэна. Пока мы несли второго господина в дом, лицо его оставалось совершенно безучастным. Невозможно было понять, живой ли перед нами человек или кукла. Когда мы внесли второго господина, Юань Шэн заплатил старику. Вечером вернулся первый господин. Увидев второго господина, он сразу залился слезами, бросился к его постели и зарыдал: — Брат мой, брат мой… Вообще-то мне очень хотелось напомнить ему, что сперва следовало бы пригласить лекаря. Но он плакал так безутешно, что я не решилась открыть рот. По сравнению с первым господином второй господин был куда спокойнее. Он смотрел в потолок — не то что не плакал, на его лице не отражалось ни единой эмоции. Я стояла у двери и сквозь щель смотрела на второго господина. Неужели это и вправду наш второй господин? Наконец я поняла, почему лицо Юань Шэна было таким серьёзным. Прежде я всё ещё думала, что второй господин сможет поправиться. Но теперь, увидев его тело, поняла, насколько была наивна. Второй господин стал калекой, страшным калекой. Как бы это сказать… От второго господина осталась лишь половина. Обеих ног не было. Слева дела обстояли немного лучше: сохранилась половина ноги, но правая исчезла полностью. Раньше, чтобы посмотреть на второго господина, мне приходилось задирать голову, а теперь он доставал мне примерно до груди. Позже первый господин наконец вспомнил, что нужно пригласить лекаря. Теперь, когда семья Ян оказалась в плачевном положении, хорошего лекаря мы позволить себе не могли. Осмотреть второго господина пришёл один странствующий мастер боевых искусств. Чтобы было удобнее ухаживать за ранами, на нижней половине тела второго господина не было одежды. Осмотрев его, мужчина сказал первому господину, что жизнь раненого удалось спасти и теперь за ним следует тщательно ухаживать. Проводив лекаря, первый господин вернулся в комнату и сообщил об этом второму господину, но тот совершенно его проигнорировал. Несколько дней спустя, так и не добившись от второго господина ни слова, первый господин был вынужден уехать по делам. Перед отъездом он велел мне заботиться о втором господине и пообещал вернуться через два месяца. Первый господин забрал с собой Юань Шэна, и остались лишь второй господин и я. Ах да, ещё бабушка Фэн. Но она целыми днями не произносила ни слова, поэтому я почти о ней забыла. Я приняла поручение первого господина, хотя и без его приказа стала бы заботиться о втором господине. В конце концов, я ведь служанка. В предыдущие дни за вторым господином ухаживал Юань Шэн. Когда я впервые вошла в комнату, там повсюду стоял запах гнили. Я открыла окна и объяснила лежавшему в постели второму господину: — Чтобы впустить свежий воздух. Разумеется, второй господин меня проигнорировал. Затем я накормила его. Он напоминал куклу: открывал и закрывал рот, а взгляд его бесцельно блуждал. Лишь вечером, когда я принесла лекарство, я сказала: — Второй господин, служанка поможет вам сменить повязку и нанести лекарство. Наконец он отреагировал. Глаза второго господина шевельнулись и повернулись ко мне. Я подошла и уже собиралась откинуть одеяло. Не успела я сделать больше ничего, как он тихо произнёс: — Уходи. Вообще-то я уже догадалась, что он это скажет. Но раз Юань Шэн назвал меня преданной служанкой, я, конечно же, не могла уйти. Опустив взгляд, я мягко сказала: — Второй господин, на раны нужно нанести свежее лекарство. Возможно, будет больно, прошу вас потерпеть. Я убрала одеяло, и в нос мне ударила сильная вонь гниющей плоти. Юань Шэн совершенно не умел ухаживать за людьми. Взяв лекарство, я постаралась как можно осторожнее нанести его на раны второго господина. Но ещё до того, как лекарство коснулось тела, я увидела, как дёрнулась его нога. В следующее мгновение могучий толчок отбросил меня назад. Я упала, расплескав лекарство. Руки у второго господина были довольно длинными. Подняв голову, я увидела, что его волосы спутаны, а глаза, подобные глазам дикого зверя, смертоносно впились в меня. — Я велел тебе уйти. Ушла ли я? Разумеется, нет. Я прекрасно знала, насколько свиреп нрав второго господина. В конце концов, столько лет он срывал злость именно на мне. Мне очень хотелось сказать ему, что этот толчок даже не был болезненным — раньше он пинал меня куда сильнее. И тут я внезапно поняла: неужели я больше не боялась второго господина потому, что он уже не мог меня пнуть? Размышляя об этом, я снова приготовила лекарство и вернулась к его постели. Обжёгшись на молоке, дуешь и на воду. На этот раз я поступила умнее и стала наносить лекарство, стоя у изножья. Даже если бы второй господин попытался дотянуться до меня руками, ему бы это не удалось. До чего же я умна! Мне едва не захотелось себя поздравить, но второй господин по-настоящему разъярился. Он упёрся руками по бокам, всем видом показывая, что хочет подняться и разделаться со мной. Однако я ничуть не испугалась, ведь теперь он был слишком слаб. К тому же раны на ногах ещё не зажили: они были красновато-чёрными, и от одного взгляда на них боль словно пронзала всё моё тело. Если бы он сел и надавил на раны, это было бы равносильно смерти. Поэтому я спокойно продолжила наносить лекарство. Вообще-то мне было немного неловко. Всё-таки на втором господине ничего не было. Пусть во дворе меня всегда называли обезьянкой, но я всё же оставалась незамужней обезьянкой. Увидев обнажённое тело второго господина, я оробела; даже сейчас, вспоминая об этом, немного волнуюсь. Та часть тела второго господина… Я могу описать её лишь как великолепную. Но в нынешнем его состоянии ноги второго господина представляли куда более впечатляющее зрелище. Я сосредоточилась на лекарстве. Всякий раз, когда я касалась очередного места, второй господин тихо стонал. Чем дальше я продвигалась, тем сильнее дрожали его ягодицы, пока он наконец не вскрикнул. Тогда я осмелилась поднять голову и украдкой взглянуть на него. Лицо второго господина стало мертвенно-бледным, на нём вздулись жилы, а кожу покрывал холодный пот. Наверное, от боли у него не осталось сил даже выругать меня. Закончив наносить лекарство, я отправилась на кухню приготовить еду. Когда я вернулась, второй господин всё так же лежал на постели, словно дохлая рыба, уставившись открытыми глазами в пустоту. Я поднесла к его губам ложку каши. Второй господин оттолкнул её. К счастью, миску я держала крепко. Хотя каша была горячей, она не расплескалась. — Второй господин, съешьте хоть немного. — Уходи. Я не знала, что делать. Раньше, стоило второму господину приказать мне уйти, я тут же убегала как можно дальше. Но теперь… что с ним будет, если я уйду? И всё же другого способа у меня не было. Лекарство я могла нанести силой, но как быть с едой? Постойте… Силой? Именно, силой. Я отставила кашу и следила за ней, пока она не остыла. Тогда, если затолкать её силой, второй господин хотя бы не обожжётся. Немного погодя я попробовала кашу и решила, что температура подходящая. После этого я снова взяла миску. Вероятно, второму господину прежде никогда не доводилось терпеть презрение какой-то обезьянки. Он посмотрел на меня крайне недружелюбно, а я сказала: — Второй господин, простите мою дерзость. И затем действительно поступила с ним дерзко. Комментарии: Я просто обожаю эту историю. И главных героев тоже. Главная героиня совершенно особенная — смешная, самоироничная и невероятно сильная, когда это действительно важно.