Открыв глаза, он первым делом увидел чистое голубое небо, залившее их ослепительным светом. Облака казались гораздо ближе, чем должны были, — до них словно можно было дотянуться рукой.
Лишь несколько раз моргнув, он понял, что небо находится у него под ногами. Его ступни касались его, и всё же он ничего не чувствовал. Оглядевшись, он осознал, что сидит на деревянном стуле, висящем в воздухе, но не мог понять, как высоко находится над землёй, поскольку внизу ничего не было видно.
— Где я?
— Ещё одна душа? Как печально, — услышал он исполненный скорби женский голос. — И ты умер в тот самый день, когда твоя жена наконец родила.
Он поспешно повернулся на голос. Прямо перед ним...
«Давно она здесь?» — невольно задумался он.
Она изящно поднялась со стула и поклонилась ему. — Я Хильда, богиня природы. — Выпрямившись, она вновь села, скрестила ноги и откинулась на спинку кресла. Не сводя с него глаз, она спросила: — Ты ведь Каганаси Хьюго, верно?
Каганаси на некоторое время замолчал, пытаясь понять, что происходит. Всего несколько минут назад он бежал домой, переполненный радостью после известия о том, что его жена, носившая ребёнка три года, наконец родила, его отец очнулся после тринадцати месяцев комы, а сам он получил повышение.
— Мне пришлось продать машину, чтобы оплатить лечение отца, а ждать автобуса я был слишком взволнован, поэтому побежал до самой больницы, крича во всё горло... Но... я ведь так и не добрался до больницы?
— произнёс Каганаси, и в его голосе звучала неуверенность.
Женщина печально покачала головой, а затем переменила позу, поудобнее устроившись в кресле.
— Не добрался.
— Значит, я... я в раю?
— Ну... — начала Хильда, устремив взгляд к небу, отражавшемуся в её чарующих глазах. — Нет, но и на Земле тебя больше нет.
— Что?
— Это Междумирье — пространство между здешним миром и загробным. — Несмотря на растерянность на лице Каганаси, она продолжила: — Ты оказался здесь, потому что умер прежде отведённого тебе срока, и потому мы отправим тебя в другой мир, где ты проживёшь оставшиеся годы.
— Я не понимаю, — сразу после объяснения Хильды сказал Каганаси. — Если я умер раньше срока, разве вы не можете просто вернуть меня обратно? Я не могу оставить здесь свою жену.
Хильда покачала головой, не изменившись в лице. — Система устроена иначе.
— Тогда как она устроена?!
Хильда снова сменила позу, на этот раз чинно усевшись на стуле, отчего Каганаси задумался, была ли она моделью или же стул, сделанный из облака, оказался настолько неудобным.
— Я постараюсь объяснить как можно проще, — начала она властным голосом. — При рождении каждому человеку назначается срок смерти. Например, если ребёнку суждено прожить девяносто пять лет, но он умирает в пятьдесят, мы отправляем его в другой мир, чтобы он прожил оставшиеся сорок пять.
— Мои воспоминания останутся со мной?
— Нет, — сухо ответила она.
— Тогда я не хочу перерождаться, если только вы не вернёте меня обратно или не позволите сохранить воспоминания.
— Что-о-о?! — Она потрясённо вскочила; его просьба явно застала её врасплох. — Это нечестно! Тебе уже дали возможность переродиться, почему ты не хочешь ею воспользоваться?! Любой другой человек с радостью ухватился бы за такой шанс! Почему ты не такой?!
Хильда утратила самообладание и теперь, несмотря на зрелое тело, вела себя словно ребёнок.
— Я просто хочу увидеть своего ребёнка, — сказал Каганаси, и из его глаз медленно покатились слёзы.
— Мне жаль, но тебе пора отправляться в путь. — Хильда медленно склонила голову и молитвенно сложила руки. Прямо под Каганаси возник магический круг. — Береги себя, Белл. И постарайся до конца своих дней прожить мирную жизнь.
— Стойте! Я не хочу уходить... — закричал Каганаси и попытался встать, но не успел даже пошевелиться, как всё перед глазами озарил яркий свет, а затем погрузилось во тьму.
.
.
.
Вокруг царила тьма.
Затем послышалось тихое щебетание, постепенно переросшее в многоголосый птичий хор. Воздух наполняли запахи влажной земли, сосновой хвои и чего-то ещё... чего-то едкого и металлического.
— А?..
Его тяжёлые, словно чужие веки затрепетали. Он лежал на спине, и жёсткие травинки впивались ему в кожу. Лесной полог дарил пятнистую тень, но пробивавшиеся сквозь него лучи солнца всё равно резали глаза. Он крепко зажмурился и прикрыл их непослушной рукой.
— Где?.. Что это за место?
Со стоном он сел, чувствуя, как всё плывёт перед глазами. Вокруг возвышались исполинские деревья, чьи ветви покачивал лёгкий ветерок. Между листьями порхали красные птицы, и среди тревожной тишины их песни звучали неестественно жизнерадостно.
— Где я? — сорвалось с его губ хриплым шёпотом.
На него накатила волна головокружения. Всё было не так. Это был не... Неужели это рай?
Лес расплылся перед глазами, а сознание захлестнули разрозненные обрывки воспоминаний: ослепительная вспышка, обжигающий жар, ощущение собственного тела, рассыпающегося в пепел. Он так устал, так безмерно пресытился своим однообразным существованием. Пытался ли он вообще спастись от взрыва? Или просто с готовностью принял забвение?
Перед ним возник мерцающий полупрозрачный экран, разительно неуместный среди природы.
[Вы были избраны Богом Смерти]
[Пожалуйста, выберите свой путь]
[Путь Воина]
[Путь Мага]
[Путь Убийцы]
— Какого?.. — Он уставился на парящие варианты, тщетно пытаясь совместить в сознании безмятежный лес с откровенно игровой панелью. Бог Смерти? Выбор пути? Неужели это какая-то изощрённая шутка?
Он нерешительно протянул руку, ожидая, что пальцы пройдут сквозь иллюзию. Вместо этого ладонь наткнулась на твёрдую преграду. Вздрогнув от неожиданности, он отпрянул, задев пальцами вариант [Убийца].
[Вы выбрали путь убийцы]
— Стойте! Нет! Я даже не успел...
Экран исчез, и вместо него появилось новое сообщение:
[Ваше испытание начинается прямо сейчас!]