Дополнительная история 3: Смерть Сымин-синцзюнь
Сымин умерла.
Ну, не совсем умерла. Она всего лишь случайно упала с террасы Сусиань и погрузилась в глубокий сон.
Под террасой Сусиань находился Нефритовый пруд. Он был наполнен необычайно ароматным и в то же время необычайно хмельным вином десятитысячелетней выдержки. Даже бог, выпив лишнего, уснул бы на несколько тысяч лет.
Мало того что Сымин-синцзюнь угодила прямо в пруд — всему небесному царству было известно, что она совершенно не умеет плавать. Оказавшись в воде, она ни за что не всплыла бы сама, пока не напилась бы до закатившихся глаз. Поэтому, когда привратник обнаружил Сымин, «тонущую в вине», и с огромным трудом вытащил её на берег, она уже потеряла сознание от винной пены.
Проверив пульс Сымин, старый лекарь заключил, что очнётся она лишь через шесть-семь тысяч лет.
Для бессмертных, не ведающих смерти, шесть-семь тысяч лет были недолгим сроком. Однако Сымин, будучи богиней судьбы, распоряжалась судьбами трёх миров. Кроме того, она составляла испытания для тех, кому предстояло их пройти. Среди всех важнейших должностей её была самой важной. Три мира не могли обойтись без Сымин-синцзюнь даже один день, не говоря уже о шести-семи тысячах лет.
Боги не могли не впасть в панику и принялись винить Сымин за неосторожность. Среди всеобщей суматохи одна служанка тихо заметила, что незадолго до падения в пруд видела Сымин с новой женой владыки Моси, Саньшэн. Более того, они, похоже, о чём-то спорили.
Стоило ей произнести это, как все на миг умолкли. Они переглядывались, но никто не осмеливался высказаться вслух.
Бог войны обычно был весьма справедливым и беспристрастным богом. Однако он неистово оберегал свою жену Саньшэн, и никто не смел даже помыслить о том, чтобы сказать о ней что-нибудь дурное.
Наконец напряжённую тишину нарушил Журавлиный бессмертный, посланный Небесным императором.
— И что теперь делать? Вы так и оставите Сымин-синцзюнь лежать на земле? Почему до сих пор не унесли её отсюда?! Вы что, все ослепли? — Журавлиный бессмертный долго бранил служанок, стоявших у Нефритового пруда, а затем потребовал ответа: — Почему Сымин так пьяна? Когда в последний раз кто-нибудь оступался и падал в Нефритовый пруд?
Собравшиеся долго мялись. Наконец та самая служанка повторила свой рассказ.
Выслушав её, Журавлиный бессмертный ненадолго умолк. — Если всё так и было, почему бы не пойти и не спросить с Саньшэн?
Никто не пошевелился.
Журавлиный бессмертный холодно прорычал: — Только не говорите, что вы все её боитесь! — Затем он раздражённо взмахнул рукавами и ушёл.
На десять ли вокруг дворца бога войны росли сливовые деревья. Волшебство создало здесь морозную зиму, и красные сливы гордо возвышались над снегом. Цветущие сливы на десять ли наполняли воздух благоуханием, смягчая суровое величие дворца бога войны и придавая ему изысканность.
Журавлиный бессмертный пересёк море сливовых цветов и вошёл в обитель бога войны. Когда служанка сообщила, что бог войны с супругой любуются сливовым цветом позади дворца, он нахмурился и велел ей проводить его.
Не успел он ступить в задний сад, как услышал женский голос: — Моси, не двигайся. Я почти закончила рисунок. Осталось лишь добавить немного цвета твоим губам.
Послышался вздох, а затем низкий мужской голос произнёс: — Саньшэн, ты рисуешь мою спину.
— Да, верно.
— Тогда как ты можешь видеть губы?
— Никак, — как ни в чём не бывало ответила женщина. — Но это неважно. Я хочу видеть твоё лицо.
Журавлиный бессмертный ненадолго задумался, не в силах представить, насколько ужасающей получится картина, если на ней будет видно лицо Моси, хотя Саньшэн рисовала его со спины. Он дождался, пока служанка доложит о его прибытии, и вошёл в главный зал.
Увиденное напугало Журавлиного бессмертного. Обычно холодный и суровый владыка Моси теперь держался за сливовое дерево. Он стоял под красными цветами, приподняв один из них, словно наслаждался его нежным ароматом. Журавлиный бессмертный никогда прежде не видел на его лице такого спокойного и ласкового выражения. Неподалёку его жена Саньшэн, чьё лицо было безобразно перепачкано тушью, усердно рисовала на листе бумаги.
Заметив вошедшего, она небрежно дважды провела ладонью по лицу, размазав тушь ещё плачевнее. Отложив кисть, она сказала: — Моси, поприветствуй гостя.
На лбу Журавлиного бессмертного вздулись жилы.
Суровый хозяин дома и впрямь послушался эту женщину и неспешно подошёл, с невозмутимым лицом спросив: — Чем мы обязаны чести вашего сегодняшнего визита, Журавлиный бессмертный?
Журавлиный бессмертный поклонился Моси и ответил: — Владыка, возможно, вы ещё не слышали. Сегодня Сымин-синцзюнь по неосторожности оступилась и упала в Нефритовый пруд. Она выпила слишком много вина и сейчас лежит без сознания. Лекарь сказал, что она проспит по меньшей мере шесть-семь тысячелетий.
Моси кивнул: — Какая непростительная неосторожность со стороны Сымин.
— Однако одна служанка видела госпожу Саньшэн вместе с Сымин-синцзюнь, и, похоже, они ссорились.
Моси подошёл к Саньшэн и принялся рукавом стирать тушь с её лица, невозмутимо ответив: — Должно быть, она ошиблась. Саньшэн весь день была со мной. — Саньшэн схватила Моси за рукав, уткнулась лицом ему в плечо и принялась беспорядочно тереться о него. Моси, разумеется, не стал пресекать эту ласку и с радостью позволил ей перепачкать его одежду.
Некоторое время Журавлиный бессмертный смотрел на воркующую пару, а затем его губы дрогнули в вымученной улыбке. — Раз ваша светлость так говорит, значит, юной бессмертной померещилось. Прошу прощения, госпожа Саньшэн. До свидания.
— Прошу, подождите, — внезапно окликнул Журавлиного бессмертного Моси. — Если Сымин предстоит проспать несколько тысяч лет, кто займёт её должность?
— Его Величество обо всём распорядится.
— Ах да. Посланник, не могли бы вы передать Его Величеству от меня, что моя жена Саньшэн очень любит читать? У неё множество замечательных идей, и я уверен, что судьбы, написанные ею, ничуть не уступят творениям Сымин.
В глазах Журавлиного бессмертного мелькнуло удивление. Он быстро взглянул на Саньшэн, а затем сказал: — Я запомню и непременно передам ваши слова Его Величеству.
Когда Журавлиный бессмертный удалился, Саньшэн подняла голову с груди Моси; в её глазах плясало веселье. — Поверить не могу. Поверить не могу, что ты способен так бессовестно лгать, лишь бы избежать неприятностей.
Моси взъерошил волосы на лбу Саньшэн и со слабой улыбкой произнёс: — И ты ещё смеёшься надо мной? Если бы ты не спорила с ней так яростно, разве позволил бы я ей оступиться и упасть?
Саньшэн вздохнула: — Мне немного не по себе. Это была всего лишь мелкая ссора, а из-за меня она проспит тысячи лет.
Моси усмехнулся. — Саньшэн, неужели ты и вправду думаешь, что на свете существует настолько глупый бог? Разве с её способностями Сымин могла из-за моей уловки упасть в Нефритовый пруд?
— Она сама хотела упасть? Но почему?
Моси посмотрел в сторону резиденции Небесного императора. — Я слышал, что несколько дней назад Сымин призналась Небесному императору в своих чувствах.
— Сымин любит Небесного императора?! — потрясённо спросила Саньшэн.
Губы Моси изогнулись в усмешке. — Поживёшь здесь подольше — узнаешь все небесные истории. Похоже, Небесный император отверг признание Сымин, и это стало для неё тяжёлым ударом... Она довольно близка со мной, так что я немного представляю, что она чувствует.
— И что же она чувствует?
— Сымин — девушка, которая любит свободу. Ей давно до смерти надоела её работа. На Небесах она остаётся лишь из-за чувств к Небесному императору. Теперь, когда её надежда разбилась, она наверняка захотела найти способ покинуть свой пост. За тысячи лет её хмельного сна мир людей изменится, а её должность к тому времени займёт кто-нибудь другой. Тогда она, естественно, обретёт свободу.
Саньшэн кивнула, хотя всё ещё недоумевала. Немного поразмыслив, она подняла взгляд на Моси. — Если Сымин так не нравится эта должность, значит, в ней нет ничего хорошего? Почему же ты всё равно хочешь столкнуть меня на это минное поле?
Моси некоторое время молчал. — Из-за чего ты спорила с Сымин?
При упоминании об этом Саньшэн пришла в ярость и забыла о своём прежнем вопросе. — Моси, ты ещё помнишь Чанъань? — Дождавшись его кивка, Саньшэн возбуждённо продолжила: — Сегодня я увидела, как Сымин составляла испытания для совершенствующихся, которым предстоит вознестись в небесное царство. Я подошла посмотреть и случайно заметила имя Чанъаня. Он преуспел в совершенствовании и вскоре станет бессмертным.
— Вот как, — равнодушно отозвался Моси и отвернулся, чтобы взглянуть на картину Саньшэн. Ему совсем не понравилось, что она с таким воодушевлением говорила о другом мужчине.
Саньшэн почти не заметила недовольства Моси и продолжила: — Это хорошая новость, и я тоже очень обрадовалась. Но потом Сымин сказала, что написала для Чанъаня любовное испытание, в котором он должен влюбиться в старую, умирающую Бай Цзю и испытать мучения безответной любви!
Моси без удивления кивнул. Это было вполне в духе Сымин.
Саньшэн в ярости хлопнула ладонью по столу. — Бай Цзю — наш враг! Как она могла позволить Чанъаню влюбиться в эту мерзавку?
«Наш» — она произнесла это слово так естественно, что настроение Моси улучшилось. Его взгляд остановился на Саньшэн, и он ласково спросил: — Чего же ты хочешь?
— Нельзя позволить Бай Цзю заполучить такое лакомство! Чанъань — такой аппетитный мальчик. Если уж кому-то предстоит его съесть, то первой попробовать должна я...
В глазах Моси сверкнул опасный огонёк. Саньшэн отвела взгляд и поправилась: — Если кто-то захочет его съесть, сначала ему придётся спросить у меня! А потом я вспомнила, что у Чанъаня есть старший соученик, и предложила Сымин связать любовной линией Чанъаня и этого мальчишку Чанъу. Разве это не было бы чудесно? Но Сымин сказала, что это нельзя считать испытанием, поэтому мы и заспорили. — Саньшэн со вздохом покачала головой. — Поверить не могу, как быстро соображает Сымин. Она сумела придумать такой план прямо во время нашей ссоры.
Некоторое время обдумывая всё произошедшее, Моси вдруг указал на забытый, но самый важный вопрос: — Так какое испытание в итоге назначили Чанъаню?
Саньшэн ненадолго умолкла. — Лист бумаги, наверное, утянуло в Нефритовый пруд вместе с Сымин...
Моси вздохнул, потёр переносицу и сказал: — Вознесение к бессмертию должно быть лишь малым испытанием, но теперь вы обе отдали его на волю Небес. Тот, кто преодолеет небесное испытание, станет бессмертным, но если потерпит неудачу — погрузится во тьму. Саньшэн, эта шутка зашла слишком далеко.
Огорчённая Саньшэн сдержала слёзы и жалобно спросила: — Моси, меня накажут?
Под её взглядом всё его раздражение в тот же миг исчезло. Моси тихо рассмеялся и погладил Саньшэн по голове. — Нет. Ведь у тебя есть я.
Саньшэн ждала от Моси именно этих слов, но, когда он действительно их произнёс, застыла в оцепенении. Вытерев слёзы, она с упрёком ткнула Моси в грудь. — Моси, если ты будешь так меня баловать, я совсем избалуюсь.
Кончики пальцев Моси нежно коснулись её щеки. — Ничего страшного, если моя Саньшэн будет избалованной.
Саньшэн оставалось лишь заворожённо смотреть на Моси.
Когда лёгкий аромат сливовых цветов коснулся её носа, Саньшэн внезапно разрушила всё очарование момента: — Почему ты хочешь, чтобы я стала богиней судьбы?
Моси моргнул, а затем улыбнулся. — Всё ещё не можешь забыть об этом? Но именно за это ослиное упрямство я так тебя и люблю. — Немного подумав, Моси мягко спросил жену: — Саньшэн, как ты думаешь, смогу ли я отныне считать тебя всем своим миром?
Саньшэн покачала головой.
Она всегда знала, что у Моси есть собственные устремления и идеалы. Ничто не могло стать для него всем миром. Но именно такого Моси она и любила. С самого начала она полюбила ту гордую уверенность, с которой он отправился к Жёлтым источникам.
— На Цзючунтянь у меня, как у бога войны, множество обязанностей, — начал он. — Но, Саньшэн, ради меня ты отказалась от преисподней. Ты отбросила всё, что знала, и пришла на Небеса. Теперь у тебя нет ничего, кроме меня.
Саньшэн обдумала его слова и вспомнила, сколь многим ей пришлось пожертвовать, чтобы выйти замуж за Моси. Внезапно осознав собственное великодушие, она похлопала Моси по плечу и сказала: — Тогда ты должен хорошо со мной обращаться!
Одновременно раздосадованный и позабавленный, Моси взял Саньшэн за руку и продолжил: — Но я хочу не этого. С твоим характером твоя жизнь не должна вращаться вокруг меня. Я нашёл для тебя должность Сымина, во-первых, чтобы ты поскорее вошла в круг богов и одновременно обрела опору на Небесах. Во-вторых... если когда-нибудь меня больше не будет рядом, я хочу, чтобы ты хорошо жила здесь.
Саньшэн тщательно обдумала слова Моси, а затем сказала: — Ты прав, мне действительно следует найти себе занятие. Но если однажды тебя не станет, я непременно отправлюсь с тобой домой.
Моси взъерошил волосы Саньшэн и ласково улыбнулся. — Твои волосы снова немного отросли.
— Правда? Наверное, вода на Небесах отлично питает волосы! Скоро я смогу отрастить локоны ещё длиннее, чем у Сымина.
— Уверен, что сможешь.
— Моси, давай навестим Сымина.
— Сначала дай мне взглянуть на портрет, который ты для меня написала.
— Эм-м... Давай сначала навестим Сымина.
— Давай посмотрим на картину!
— Моси, я же пытаюсь тебя уговорить!
— ...
— Ну же! Пойдём повидаемся с Сымином.
Ветви красной сливы покачивались на ветру, наполняя воздух тонким ароматом и обрамляя улыбающиеся лица пары в саду, словно на прекрасной, умиротворяющей картине.
— КОНЕЦ — (на этот раз настоящий)