Бонусная история 2: Навеки (особый эпизод Моси)
В тот миг, когда душа Моси покинула его смертное тело, Уцюй-синцзюнь уже ждал его в небесах.
«С возвращением, господин. Его Величество приготовил пир в честь вашего возвращения».
Вернув воспоминания о прошлом, Бог войны не испытывал никакой радости от завершения испытания. В его ушах звучал тихий голос Саньшэн: «Мне понравилось уже потому, что я встретила тебя».
Не в силах совладать со щемящим теплом в сердце, он опустил взгляд на нижний мир, где на поле боя сидела опустошённая, измождённая девушка, прижимая к себе окровавленного «Моси». После долгих раздумий он спросил: «Уцюй, где Сымин?»
Услышав холод в голосе Моси, Уцюй невольно вздрогнул. «Сымин... Сымин...»
«Неважно, я сам её найду».
Уцюй не успел взмолиться, как из нижнего мира внезапно донёсся пронзительный смех. От этого жуткого звука он встревожился и с сожалением посмотрел на Саньшэн: «В подземном мире редко встретишь столь разумного духа. Жаль, что после этого она погрузится во тьму».
Моси нахмурился, но не шелохнулся. Уцюй поспешно предостерёг его: «Господин, нельзя! Нельзя! Это дело нижнего мира, мы не можем вмешиваться!»
От лёгкого взгляда Моси Уцюя прошиб холодный пот. «Разве я сказал, что стану вмешиваться?» — отозвался тот и добавил: «Я лишь заметил смертного, которому, похоже, суждено обрести божественность, и хочу дать ему несколько наставлений. Вот и всё».
Вытирая пот, Уцюй наблюдал, как Моси «наставляет» человека по имени Чанъань, и не мог не вздохнуть про себя. Это было не любовное испытание для камня — оно явно испытывало заодно и небесного Бога войны.
Одинокий Бог войны и бесчувственный камень полюбили друг друга. Должно быть, миру и вправду приходит конец!
Когда душа создания по имени Саньшэн улетела, Уцюй увидел, как Моси остановил приближавшегося издалека судью и передал ему пару наручников. Даже на расстоянии ощущалась исходившая от них струящаяся божественная энергия. Моси сказал судье несколько слов, и тот понимающе улыбнулся.
Уцюй опустил голову, делая вид, будто ничего не заметил. Но когда судья надел наручники на Саньшэн, он не удержался: «Господин, в этих наручниках заключена очень мощная божественная энергия. Не думаю, что стоит надевать их на неё».
Моси не ответил. Он смотрел вслед судье, уводившему Саньшэн, и в его обсидиановых глазах мерцал загадочный свет. Наконец он опустил взгляд на свои руки и неожиданно спросил: «Угу, насколько могучи сорок девять небесных молний?»
Уцюй не понял, что имел в виду Моси, и неосмотрительно ответил: «Даже одна молния способна потрясти Небо и Землю. Сорок девять, разумеется, обладают огромной мощью».
«Согласился бы ты ради чего-нибудь принять на себя эти молнии?»
Уцюй поспешно покачал головой. «Это наказание, которое лишит меня жизни!»
Моси слабо улыбнулся. Он сжал кулаки и почти шёпотом произнёс: «Если взамен я обрету Саньшэн, то не стану возражать». Уцюй расслышал его не вполне ясно, но не успел попросить повторить, как Моси сказал: «Уцюй, я больше не смогу прийти на пир Небесного императора. Если он и вправду хочет устроить для меня торжество, пусть в следующий раз устроит мою свадьбу». С этими словами его фигура вспыхнула и исчезла, не дожидаясь ответа Уцюя.
Уцюй ещё долго в одиночестве стоял в небесах, отчаянно желая заплакать, но не мог выдавить ни слезинки.
Подземный мир.
Моси опередил Саньшэн и первым явился к Янь-вану. В это время у Янь-вана голова болела от мыслей о том, как разрешить дело Саньшэн. Проявить снисхождение — значит преступить закон, а наказать сурово — обойтись с ней слишком жестоко. Моси вошёл в зал и спокойно произнёс три слова: «Извлечь её сердце».
Внезапное появление Моси напугало Янь-вана. Он спрятался под столом и дрожащим голосом заикаясь спросил: «В... в зале только-только переложили пол! Почему ты опять здесь?»
«Вылезай оттуда», — холодно велел Моси.
Тощий Янь-ван осторожно выглянул из-под стола, посмотрел на Моси и жалобно произнёс: «Господин! Я тоже не хочу выносить Саньшэн приговор, но на этот раз она, к несчастью, зашла слишком далеко. Я... я и вправду ничего не могу поделать».
«Разумеется, её нужно наказать, — сказал Моси и добавил: — Наказанием станет извлечение её сердца».
Янь-ван долго ошеломлённо смотрел на Моси, а потом нерешительно произнёс: «Разве это... разве это не слишком мягкое наказание? Как ни крути, Саньшэн нарушила миропорядок...»
«Этого будет достаточно. Если тот, кто наверху, станет тебя упрекать, я отвечу за всё сам. Как только сердце Саньшэн извлекут, ты должен немедленно передать его мне».
Снаружи дворца Янь-вана послышались лёгкие шаги. Должно быть, прибыли сопровождавший Саньшэн судья и она сама. Моси спрятался за массивной колонной, не забыв тихо напомнить Янь-вану: «Найди проворного палача. Не дай ей мучиться».
Саньшэн вошла вслед за судьёй. Её лицо оставалось таким же невозмутимым, как всегда во время бесед с Янь-ваном. Когда правитель подземного мира объявил: «Извлечь её сердце», Саньшэн с лёгкой улыбкой посмотрела на него, опустилась на колени и поклонилась до земли. Ни слов благодарности, ни недовольства — лишь спокойное принятие наказания.
Когда они покинули зал, Бай Учан спросил её: «Ты сожалеешь?»
Моси, скрывавшийся позади них, невольно остановился, услышав этот вопрос.
«Я ни о чём не сожалею».
Моси стиснул кулак, в его глазах закружился свет. Он пытался подавить желание выйти и заключить её в объятия. Если её ответ — «ни о чём не сожалею», подумал Моси, значит, впредь они должны сделать всё, чтобы сожаления никогда их не коснулись.
Моси забрал сердце Саньшэн у духа-посланника, бережно взял его в руки и укрыл своей божественной энергией.
Он посмотрел вдаль и увидел, как Саньшэн, прижимая ладонь к груди, с трудом медленно заползает в камень Саньшэн. Спустя тысячи лет в его давно успокоившемся сердце разыгралась редкая буря. Глухая боль. Он прошептал: потерпи, только потерпи. Неясно, кому он велел терпеть — Саньшэн или самому себе.
Вернувшись на Небеса, Моси первым делом направился к Башне омовения душ.
В Башне омовения душ хранилось небесное сокровище — Омовитель душ, способный очистить любую душу в этом мире. Демон или призрак — стоило их сердцу пройти через это сокровище, как миазмы исчезали без следа и они тотчас становились неотличимы от простых смертных.
Моси поднял сердце Саньшэн и поместил его перед Омовителем душ. Слегка задрожав, живое сердце стало неотличимо от обыкновенного камня. Моси улыбнулся и радостно унёс камень во Дворец Победы.
По Небесам разнеслись слухи, что после возвращения с испытания Бог войны Моси становится всё более нелюдимым. Он не только отказался от приветственного пира Небесного императора, но и целыми днями сидел за закрытыми дверями, не принимая даже приходивших навестить его богов, хотя прежде все они были его добрыми друзьями.
Пока все увлечённо обсуждали это божество, во Дворец Победы внезапно ударила молния.
Раскаты грома были оглушительными. Сорок девять молний обрушились прямо на дворец Бога войны, сотрясая его так сильно, что половина Небес содрогнулась трижды. Потрясённый Небесный император среди ночи поспешил наружу. Он увидел объятый багровым пламенем Дворец Победы и истекающего кровью Бога войны, который стоял в огне, прижимая что-то к груди. По его изувеченному лицу текла кровь, но на губах играла нежнейшая улыбка.
Никто прежде не видел Бога войны таким. Боги молча смотрели на него, и пока никто не осмеливался шагнуть вперёд и протянуть ему руку помощи.
Первой наконец опомнилась Сымин-синцзюнь. Вместе с Уцюем она бросилась спасать Моси из испепеляющего пламени. Увидев, что Моси держит в руках, Сымин невольно ахнула: «Ты... ты... ты пытаешься помочь ей изменить судьбу».
Услышав возглас Сымин, боги посмотрели на то, что держал Моси. Это было сердце Саньшэн. Теперь оно превратилось в мерцающий сгусток. В нём больше не осталось холода, все миазмы также исчезли, уступив место лишь внушающему благоговение сиянию божественной славы — словно алые сливы, распустившиеся посреди зимы и гордо возвышающиеся среди снега и льда.
В глазах Небесного императора потемнело, и он прорычал: «Вздор! Изменять судьбу вопреки воле Небес — грех, нарушающий миропорядок! Неужели ты думаешь, что, раз ты бог, тебе не нужно бояться небесного возмездия?»
Только теперь Уцюя осенило. Неудивительно, что его господин велел надеть на Саньшэн те наручники. Неудивительно, что он хотел извлечь её сердце. Неудивительно, что расспрашивал о сорока девяти молниях. Оказалось, он давно задумал изменить её будущее.
Он заковал Саньшэн в наручники, чтобы божественная энергия рассеяла тёмные силы внутри неё. Он извлёк её сердце и принёс на Небеса, чтобы полностью изменить её судьбу. За самовольное изменение Судьбы он принял наказание в виде сорока девяти молний. Он всё спланировал, никому не сказав ни слова, и в одиночку заплатил полную цену.
Моси спокойно убрал её сердце и сказал Небесному императору: «Через несколько дней я отправлюсь в подземный мир. В прошлый раз вы приготовили для меня приветственный пир, но я не пришёл. На этот раз прошу приготовить свадебный пир. Эту дату я не пропущу».
Небесный император долго буравил его взглядом. «Из-за этого камня Саньшэн ты обрёк себя на такие муки. Разве она того стоит?»
«Даже зная, что лишится души, она всё равно совершила убийство ради меня. Что же помешает мне ради неё вынести эти ничтожные сорок девять молний?»
«Ты твёрдо намерен жениться на духе из подземного мира?»
Моси покачал головой: «Теперь она бессмертная фея».
Небесный император вздохнул: «На Небесах немало женщин получше. Почему ты непременно должен любить этот камень?»
Моси неожиданно вспомнил, что Саньшэн в прошлый раз сказала Бай Учану, и рассмеялся: «После встречи с ней у меня почти не осталось выбора».
Все боги молчали. Небесный император долго смотрел на бушующее во Дворце Победы пламя, а затем наконец удалился, бросив лишь одну фразу: «Если вы оба этого желаете, не мне стоять у вас на пути».
Моси опустил глаза. Хотя он был весь в крови, боги видели безудержную радость в его улыбке.
Саньшэн, Саньшэн...
Наконец-то я могу подарить тебе вечность.