Глава 5. Он защищает тебя, моя дорогая
Стоило мне ступить в преисподнюю, как затылок слегка обожгло. Одна из трёх печатей, данных мне Янь-ваном, исчезла. Это означало, что завершилась и одна из трёх жизней, обещанных мне Моси.
Вернувшись в преисподнюю, я больше не любила в одиночестве бродить вдоль Ванчуаня. Какой в этом смысл, если я всё равно была одна? Каждый день я прислонялась к камню и ждала, когда Моси вновь пройдёт через врата перерождения, чтобы вместе с ним отправиться в мир смертных.
В преисподней время обычно летело незаметно. О том, что в мире смертных миновало уже четыре десятилетия, я вспомнила лишь тогда, когда случайно вновь повстречала человека, которого можно было счесть моим знакомым.
Я ухмыльнулась ему. Он тоже меня узнал и надолго застыл в изумлении. Лишь спустя немало времени он пришёл в себя: «Ты?»
«Преподобный, давненько не виделись. А вы совсем не постарели».
Не обратив внимания на мою насмешку, он нахмурился: «Почему ты не переродилась?»
«Я кое-кого жду».
Я сказала это совершенно непринуждённо, но он явно удивился. Помолчав, он вздохнул: «Это я разлучил вас, разведя по разным мирам…»
Я замахала руками, собираясь сказать, что всему виной судьба, но он продолжил: «Ты всю жизнь прождала его в преисподней, а он всю свою жизнь оплакивал тебя в мире смертных. Я был неправ, когда лишил вас обоих счастья». Он умолк, словно что-то обдумывая, а затем твёрдо объявил: «За всё приходится платить. Раз в этой жизни я перед вами в долгу, то в следующей непременно его возвращу».
«Правда, не стоит, — поспешно сказала я. — Это касается лишь нас с Моси, и мы не хотели бы втягивать посторонних».
Он взмахнул рукавами, со вздохом покачал головой и отправился дальше.
Я полагала, что у всех долгоживущих неизбежно появляется дурная привычка судить о чужих мыслях и чувствах со своей колокольни.
Каким бы просветлённым священнослужителем он ни стал в этой жизни, одна чаша отвара старухи Мэн, один шаг по мосту Найхэ и один прыжок в колодец перерождения — и от его прежнего существования не осталось бы и следа.
Следующая жизнь никогда не искупит ошибок предыдущей.
После перерождения державного наставника я задумалась, не направляется ли Моси тоже в преисподнюю. Каждый день я смотрелась в воды Ванчуаня и прихорашивалась, пока не стала такой чистой, что почти выглядела чужеродно в унылой преисподней. В свободное время я сидела у камня и подражала людям: взяв палочку, чертила на земле круги и шептала: «Моси, спускайся скорее, спускайся скорее».
Должно быть, моя искренность наконец тронула небеса. В тот день, закончив наряжаться и приняв красивую позу на камне, я увидела, как Моси, яростно топча амариллисы вдоль Жёлтых источников, направляется ко мне с весьма разгневанным видом.
О да, он был по-настоящему разъярён.
Я всё ещё пребывала в недоумении, когда к моим ногам ударил шар обжигающего пламени. Вздрогнув, я поспешно отскочила в сторону.
Окружавшие нас бесенята и духи, до этого наблюдавшие за происходящим, при виде огня мгновенно разбежались.
Не понимая, что происходит, я взглянула на Моси. Он выглядел точь-в-точь как при нашей первой встрече — истинный небожитель.
Но этот небожитель неизвестно почему пылал гневом, и это совершенно сбивало меня с толку.
Мне стало немного обидно. Я так долго ждала его прихода! Мы только встретились и ещё не успели сказать друг другу ни слова, а он уже на меня напал. Это и вправду было ужасно обидно!
Он приблизился и потянулся к моему запястью. Я прикрыла жизненно важную точку и метнулась в сторону, едва избежав его хватки.
Он усмехнулся: «Значит, теперь ты научилась уклоняться и бояться. Почему не даёшь себя схватить? Почему не позволяешь мне сжечь тебя? Наконец поняла, как нелегко достаётся жизнь, и теперь не желаешь с ней расставаться?»
Я задумалась над смыслом его слов: «Моси, ты сердишься на меня?»
«Сержусь? — усмехнулся он. — С чего бы? Ты защитила меня, пожертвовала своей жизнью, чтобы меня заслонить, и приняла на себя моё испытание. Я не смогу отблагодарить тебя, даже если буду делать это вечно. Как же я посмею на тебя сердиться?»
Я уже открыла рот, чтобы спросить, отчего же он так зол, а потом уличить его в притворстве, ведь слова расходились с поступками. Но, увидев яростную складку между его бровей, я смолчала и проглотила свои слова, чувствуя всё большую обиду.
Увидев моё обиженное лицо и затуманенные слезами глаза, он сурово произнёс: «Плакать запрещаю».
Я продолжала смотреть на него всё теми же влажными глазами.
Жилка на его лбу задёргалась. В конце концов он тяжело вздохнул: «Ладно». Его взгляд смягчился, и он, погладив меня по голове, беспомощно улыбнулся: «На самом деле виноват я». Однако почти сразу его лицо вновь омрачилось. «Почему запах тьмы, исходящий от тебя, стал намного сильнее?»
Я застенчиво прикрыла лицо: «Я думала, что ты скоро придёшь, поэтому каждый день мылась водой из ручья. Тебе нравится, как я выгляжу?»
Моси надолго умолк.
«Я каждый день привожу себя в порядок, — сказала я, — и жду, когда ты сюда спустишься. Моси, когда ты переродишься, чтобы я могла отправиться вместе с тобой?»
Он нахмурился: «Вместе со мной?»
«Конечно».
Он перевернул ладонь, и в меня ударила золотая печать. «Тебе запрещено покидать преисподнюю в течение пятидесяти лет».
Потрясённая, я спросила: «Почему?! Разве ты не обещал мне три жизни в мире смертных?»
«Обещал. Я лишь прошу тебя прийти через пятьдесят лет».
«Но ты ещё обещал позволить мне тебя соблазнить».
«Через пятьдесят лет и придёшь меня соблазнять».
«Но к тому времени ты уже будешь умирающим стариком. Пока я тебя отыщу, нам почти не останется времени побыть вместе!»
«Тогда не приходи меня искать».
Договорив, он широким шагом направился к мосту Найхэ. Я так разозлилась, что схватила пригоршню грязи и швырнула ему прямо в затылок.
Он стоял ко мне спиной, поэтому я не знала, какое у него было выражение лица. Я лишь увидела, как старуха Мэн внезапно опустилась на колени и низко поклонилась, взмолившись: «Смилуйтесь, владыка».
Только тогда я вспомнила, что землю преисподней топтало бесчисленное множество призраков и духов. Она была самым нечистым, что существовало в трёх мирах. Швырнув грязью в голову небесного бога, я нанесла ему тяжкое оскорбление.
Он искоса взглянул на меня и бесстрастно произнёс: «Я не хочу, чтобы ты вновь стала моим испытанием».
Какие странные слова. В тот миг я их не поняла. Я лишь смотрела, как он, ни разу не обернувшись, выпил отвар старухи Мэн, а затем вступил в круг перерождения и исчез.
Наверное, он считал меня слишком назойливой и потому не хотел брать с собой. От этой мысли мне стало так горько, что я с разбегу нырнула в камень и разрыдалась.
Если бы меня обидел кто-нибудь другой, я отплатила бы ему вдесятеро. Но обидел меня Моси… Это был Моси, а потому мне оставалось лишь терпеть. Я не только не могла его одолеть — я даже не могла его отпустить.
Не знаю, как долго я плакала, прежде чем снаружи камня меня кто-то окликнул: «Госпожа Саньшэн! Ох, дорогая госпожа Саньшэн, не плачьте, ну не плачьте больше».
Я высунула голову из камня и опухшими глазами посмотрела на гостя: «Цзя, что случилось?»
Цзя потёр висок, затем покачал головой и сказал: «Последние несколько дней из вашего камня льются такие потоки слёз, что вода в Ванчуане поднялась на несколько метров. Поразительно, что камень способен столько плакать. Все души, идущие через мост Найхэ, в страхе разбежались. Янь-ван особо велел мне заглянуть к вам, чтобы мы помогли вам во всём разобраться».
Я кивнула и в глубокой печали последовала за Цзя во дворец Янь-вана.
Нынешний Янь-ван выглядел худощавым, но был изрядным обжорой. Когда я его увидела, он с удовольствием обгладывал свиную ножку.
Я кивнула ему в знак приветствия: «Янь-ван».
«О, Саньшэн пришла». Он махнул рукой, и стоявший рядом бесенок тут же поднёс мне свиную рульку. Она была такой жирной, что меня замутило. Я отмахнулась и отпустила бесёнка.
Янь-ван оглядел меня и сказал: «Я слышал, последние несколько дней ты страдаешь от разбитого сердца из-за владыки Моси».
Стоило мне услышать имя Моси, как в носу защипало, а глаза вновь наполнились слезами.
«Нет-нет, только не это!» — торопливо залепетал он, пытаясь меня остановить. «Сегодня я позвал тебя, чтобы помочь распутать этот узел в твоём сердце. Если продолжишь плакать, боюсь, Ванчуань выйдет из берегов».
«Саньшэн, — продолжил он, вытирая рот, — ты знаешь, какие три испытания предстоит пережить владыке Моси в мире смертных?»
Я покачала головой.
«Разлука с любимым, встреча с ненавистным и невозможность обрести желаемое. Это три из восьми буддийских страданий. В прошлой жизни ему предстояло разлучиться с возлюбленной. В Книге судеб Сымин-синцзюнь было написано, что владыка Моси и дочь полководца Ши Цяньцянь полюбят друг друга, но, оказавшись по разные стороны, всю жизнь проведут в разлуке. Таким должно было стать страдание от расставания с любимой. Однако твоё появление нарушило предначертанную ему судьбу. Изначально ему суждено было прожить жизнь в одиночестве, но после встречи с тобой за годы, проведённые вместе, в его сердце всё же зародились чувства. Ты хотела помочь ему избежать судьбы и отдала жизнь, чтобы расчистить ему путь. Что ж, целая жизнь в разлуке с тобой тоже стала расставанием с любимой. Пусть и невольно, но ты более или менее помогла ему пройти испытание».
Янь-ван умолк, а затем вздохнул: «Ты не видела, каким был владыка Моси в мире смертных. Цок-цок, прежде он был таким добродушным человеком, но ради тебя безжалостно вынудил императора истребить весь род полководца. Должно быть, он очень глубоко тебя любил, ведь за всю жизнь так и не женился. Вернувшись в преисподнюю, он начал вспоминать прошлое. Можно было бы подумать, что небесное божество должно быть воздержанным и не цепляться за минувшее. И всё же рядом с тобой он по-прежнему ведёт себя именно так. Что ж… очевидно, его чувства к тебе не угасли. Его светлость заточил тебя в преисподней на пятьдесят лет лишь потому, что хочет развести во времени ваши жизни на земле. Он не желает, чтобы ты вновь стала его испытанием».
«Он защищает тебя, моя дорогая», — добавил он.
От его слов я застыла.
«Небожители презирают нас, обитателей преисподней. Саньшэн, постарайся как следует соблазнить владыку Моси. Только тогда наша преисподняя… Ах-ха-ха, ты ведь понимаешь, о чём я?»
Безудержный смех Янь-вана словно унёсся далеко-далеко. В моей голове эхом звучала лишь одна фраза.
«Он защищает тебя, моя дорогая».