Глава 15. Никогда не променяю
Моси женился?
Я растерянно перевела взгляд с Моси на женщину и обратно.
— Моси!
Увидев вошедшего Моси, она радостно поднялась. Но, заметив меня, тут же замерла и нерешительно спросила: — Она...
Я обхватила Моси за шею. — Меня зовут Саньшэн.
— Саньшэн... — пробормотала она, и лицо её внезапно помрачнело. — Саньшэн? Ты — Саньшэн? — Словно не веря мне, она посмотрела на Моси, ища подтверждения.
При виде её печального лица я тоже невольно посмотрела на Моси. Но он не обращал внимания ни на одну из нас. Широким шагом подойдя к постели, он уложил меня, снял с меня туфли и носки, затем поднялся, торопливо написал на клочке бумаги: «Позови военного лекаря» — и протянул его женщине.
Она ненадолго застыла, а затем печально улыбнулась и, пошатываясь, вышла из шатра.
— Она... твоя жена?
В это время он промывал мою рану. Услышав вопрос, Моси поднял голову и посмотрел на меня; в его глазах постепенно заструилась улыбка. Он легонько покачал головой.
Я кивнула и серьёзно произнесла: — Вот и хорошо, потому что я тебе не позволю.
Всё с той же ласковой улыбкой он взял меня за руку и мягко вывел на моей ладони: «Кроме Саньшэн, у меня никогда никого не было».
Я удивилась, увидев, с какой серьёзностью он это написал. Почесав затылок, я наконец кашлянула и, приняв степенный вид, погладила его по волосам: — Ты так хорош собой, а меня так долго не было рядом, что даже страшно представить, сколько девушек отдали тебе свои сердца. Но ты такой холодный и непонятливый... Мне жаль этих бедняжек. Порой я даже не знаю, хорошо ли, что ты такой.
Услышав это, Моси посмотрел на меня с лёгкой досадой.
Обычно я не понимала, отчего он сердится. Не поняла и на этот раз. Не желая ломать голову, я сказала: — Но Саньшэн всегда была эгоисткой. То, что ты неприветлив и равнодушен к другим девушкам... мне нравится куда больше.
— Моси, ты чем-то меня опоил? Почему ты мне так нравишься? Почему мне так не хочется позволять другим прикасаться к тебе даже самую малость?
Он неотрывно смотрел на меня, и глаза его ярко сияли.
В этот момент пришёл военный лекарь. Моси отвёл взгляд и уступил ему место.
Поскольку рану я нанесла себе собственным заклинанием, неудивительно, что лекарь ничего не обнаружил. Он лишь объявил, что рана наружная, перевязал её и ушёл.
Снова оставшись наедине, я нетерпеливо ухватила Моси за рукав, собираясь пожаловаться, как сильно по нему скучала. Но не успела я даже согреть его рукав, как снаружи шатра Моси позвал солдат.
Лицо Моси помрачнело; он тут же поднялся и вышел. Я смотрела, как его рукав выскальзывает из моих пальцев, а в ушах звучал голос звавшего его солдата. Я вздохнула. Двадцать лет разлуки — это и вправду слишком долго.
Пусть Саньшэн по-прежнему была важна для Моси, но теперь уже не была важнее всего.
Война не остановится лишь потому, что генерал подобрал у дороги женщину.
После нашей встречи я почти не видела Моси. С приближением последней битвы над войском повисла странная атмосфера — тревожная, беспокойная и словно наэлектризованная. Моси был так занят, что у него не оставалось времени даже на отдых.
Мне было совершенно безразлично, чем закончится война; меня заботил лишь Моси.
В последнее время, следуя за войском, которое стремительно продвигалось вперёд, я размышляла, чего Моси не суждено обрести во время этого испытания. Теперь он был генералом. У него имелись власть и богатство. Чего же он мог желать, но не иметь?
Мы так долго были в разлуке, что я решила прямо спросить у Моси.
Когда опустилась ночь, я расспросила нескольких часовых и узнала, что Моси покинул военный лагерь вместе с госпожой А-Жоу.
А-Жоу была той женщиной, которую я видела несколько дней назад. Я слышала, что она приёмная дочь Бай Цзю и с детства очень близка с Моси. Почти все считали её женой генерала. Услышав об этом, я лишь слегка кивнула, воздержавшись от замечаний.
Но сегодня, посреди ночи...
Я не могла не почувствовать обиды. Ускорив шаг, я долго обходила лагерь и наконец отыскала их в лесу.
А-Жоу всхлипывала: — Моси, как всё могло так обернуться, как?.. — Я остановилась, повернулась и спряталась за деревом. — Как ни крути, он наставник, который тебя вырастил, — с горечью продолжила А-Жоу. — Зачем тебе загонять его в угол? Неужели тебе так нужно это царство?
От её слов я застыла. Слегка высунув голову, я увидела, как Моси равнодушно высвободил рукав из руки А-Жоу и написал что-то на её ладони. А-Жоу изумлённо распахнула глаза: — Моси, ты обезумел?!
Моси молча смотрел на неё.
— Пусть вы и не связаны кровью, но она тебе словно сестра, словно мать. Неужели ты хочешь... ты и вправду хочешь... — А-Жоу вдруг осенило. — Причина, по которой тебе нужен трон... Моси, ты хочешь подняться на вершину, чтобы никто не мог встать у тебя на пути? Чтобы ты смог жениться на ней?
Лицо Моси заледенело. Он написал на её руке ещё несколько слов, после чего ушёл один.
Некоторое время А-Жоу неподвижно стояла на месте. Наконец она словно пришла в себя, но, сделав два шага, будто лишилась всех сил, прислонилась к дереву и медленно сползла на землю. Немного подумав, я всё же вышла из укрытия. Я протянула ей руку и стала ждать, пока она поднимется.
Она испуганно посмотрела на меня: — Тётушка... тётушка Саньшэн.
Не обратив внимания на то, как она меня назвала, я сказала: — Я всё слышала.
Глаза А-Жоу тут же наполнились слезами; она казалась хрупкой и жалкой. — Тётушка, теперь лишь вы можете переубедить Моси. Прошу, уговорите его, прошу вас!
— С какой стати?
Если Моси желал трона, то не только из-за меня, как утверждала А-Жоу. Он был Богом войны; в душе он всегда заботился о простом народе. Сколько бы раз он ни перерождался, этот долг и эта гордость навеки оставались частью его существа.
У него наверняка имелись свои причины желать трона, но какими бы они ни были, я не имела права убеждать его отказаться от своей цели.
Мой вопрос застал А-Жоу врасплох. — Потому что... потому что... приёмный отец... он безжалостно поступит с приёмным отцом, он...
Я вздохнула: — Моси слишком добросердечен, чтобы безжалостно поступить с твоим отцом. Но о твоём отце, Бай Ци, я не могу сказать того же. — Мне не хотелось ничего ей объяснять. Я помогла ей подняться и, повернувшись, чтобы уйти, добавила: — Я совершила ошибку, оставив Моси с вами на все эти годы. Никто из вас его не понимает. Должно быть, ему жилось совсем невесело.
Вернувшись в лагерь, я ещё издали услышала звуки цитры, доносившиеся из шатра Моси. Приятно удивлённая, я ускорила шаг. Стоило мне откинуть полог и войти, как я ощутила аромат цветущей сливы. Струны умолкли, и Моси поднял на меня глаза. Он улыбался, но эта улыбка не коснулась его глаз.
У меня защемило сердце, но я не подала виду. С улыбкой притворившись простодушной, я обошла Моси и крепко обняла его со спины. Повиснув у него на шее, я не желала отпускать.
Он слегка напрягся. Я прижалась к его уху, но ничего не сказала, позволяя каждому из нас слушать тёплый ритм другого.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Моси, словно наконец придя в себя, мягко похлопал меня по руке и жестом пригласил сесть рядом. Он взял лежавшую возле столика с цитрой ветвь сливы и написал на листе бумаги: «Я помню, что ты больше всего любила цветущую сливу. Сегодня мне попалась эта ветвь, и я принёс её тебе».
Я приняла ветвь и, держа её в руке, раз за разом любовалась ею, вдыхая знакомый аромат.
— Тебе нравится?
Когда я увидела эти четыре нерешительно написанных слова на белой бумаге, струны моего сердца словно тихонько тронули, и они задрожали.
— Очень. — Я взяла его за руку и погладила твёрдые мозоли на ладони. — Все цветы мира не променяю на тот, что ты сорвал для меня.
Он обхватил мою руку пальцами и сжал так сильно, что мне стало больно.
— Моси, сыграй мне что-нибудь. Я всегда любила слушать твою игру, когда ты был младше. — Я улыбнулась. — Хочу услышать что-нибудь воодушевляющее!
Моси кивнул. Его пальцы скользнули по струнам, сплетая взмывающую ввысь мелодию. В ней звучали смертоносная решимость, проносящаяся над полями сражений, властный дух покорителя мира и даже отголосок воспоминаний одинокого героя — и всё это сливалось в могучую песнь.
К концу мелодия достигла вершины, но в ней слышалась горечь пережитого. Затем ноты устремились ещё быстрее, словно изливая все невысказанные чувства. Пока последние отзвуки ещё витали в воздухе, я внезапно спросила: — Моси, ты хочешь занять трон?
Его руки замерли на струнах, резко оборвав незавершённое звучание.
Он не посмотрел на меня, лишь продолжал глядеть на струны и кивнул.
Я рассмеялась и сказала: — Тогда сражайся за него. Я последую за тобой. — Я положила ветвь сливы на струны, взяла его за правую руку и прошептала: — На этот раз я тебя не оставлю.
После той ночи Моси стал ещё занятее.
В день штурма императорской крепости, перед самым выходом на поле боя, Моси внезапно спешился и на глазах у всех заключил меня в объятия. Хотя жёсткие доспехи причиняли неудобство, я не оттолкнула его. Я позволила ему немного побыть рядом со мной, словно ребёнку, а затем похлопала по плечу: — Не волнуйся. Иди.
Но разве могла я позволить ему одному отправиться на поле боя? Насколько я могла судить, в этом испытании Моси не суждено было обрести трон. Если ему предначертано его потерять, я хотя бы помогу ему не сломиться после поражения. Мы найдём тихое место и мирно проживём там остаток этой жизни.
Когда он завершит три испытания, закончатся и три жизни, которые он мне обещал. После этого наши пути разойдутся. Он по-прежнему будет высшим божеством на Небесах, а я останусь бессмертным духом в подземном мире.
Прекрасный исход, не правда ли?
Когда Моси скрылся из виду, я произнесла заклинание невидимости и последовала за войском.
Последняя битва обошлась почти без неожиданностей. Положение императора было настолько безнадёжным, что защищавшие город солдаты оказывали лишь тщетное сопротивление. Осада прошла гладко, без единой заминки. Вскоре после полудня Моси повёл войско в город и направился прямиком ко дворцу.
Странное предчувствие подсказывало мне, что всё идёт слишком гладко.
Словно подтверждая мои подозрения, к прибытию Моси на дворцовой стене уже стояла одинокая фигура в белом. Она ждала его, сверху взирая на него и его войско.
Бай Ци.
Теперь ему, должно быть, было лет сорок или пятьдесят. Для смертного уже одно то, что у него ещё хватало сил устраивать переполох, было настоящим достижением.
Он взмахнул рукавом, и на дворцовой стене внезапно появились лучники. Они натянули тетивы, направив все стрелы на Моси.
Войско пришло в смятение — и неудивительно. Бай Ци был предводителем мятежников, а Моси — главнокомандующим, захватившим одну крепость за другой. И вот теперь, почти добравшись до дворца, они внезапно оказались врагами. Наверняка каждый хотел понять, что происходит.
Бай Ци достал отрубленную человеческую голову и громогласно объявил: — Тиран обезглавлен! Соратники, мы победили в войне!
После недолгого молчания сотни тысяч солдат разразились восторженными криками.
Мой взгляд остановился на всаднике. Бай Ци опередил Моси и обезглавил императора, тем самым вынудив всех признать себя новым правителем. Наконец я поняла, почему он вернулся в столицу, пока Моси ещё оставался на передовой. Полагаю, он сделал это именно ради этого мгновения.
Бай Ци дождался, пока солдаты понемногу утихнут, а затем произнёс: — Немало людей желают править этой великолепной империей, но я и представить не мог, что ты окажешься среди тех, кто ради неё не погнушается вероломными уловками!
Хотя Бай Ци говорил негромко, благодаря могучей внутренней силе каждое его слово отчётливо донеслось до всех. После его обличительной речи толпа умолкла.
«Моси, тебе было восемь, когда я взял тебя в ученики. С тех пор минуло двадцать лет. Я передал тебе все знания, накопленные за свою жизнь, а ты раз за разом подсылал ко мне убийц, желая завладеть престолом. Ты жестоко разочаровал меня. Сегодня мы избавились от тирана. Теперь пришла пора покончить и с вероломным, бессовестным учеником!»
Глядя на изумлённые лица людей, я могла лишь вздохнуть. Хотя его окружало несметное войско, одинокая фигура верхом на коне вызывала во мне щемящее чувство одиночества.
Он не умел говорить, а потому, даже будучи оклеветанным, никогда не смог бы доказать свою невиновность.
В этот миг кто-то с дворцовой стены внезапно выпустил стрелу прямо в Моси. Я запаниковала и уже собиралась вмешаться, но увидела, что Моси не стал уклоняться, а вскинул лук. Прежде чем кто-либо успел опомниться, его стрела рассекла первую надвое. С дворцовой стены тотчас донёсся крик — один из лучников рухнул вниз.
Толпа оцепенела от ужаса.
Даже я немного удивилась. Не ожидала, что Моси настолько метко стреляет.
«Не надо!» — внезапно раздался из задних рядов войска пронзительный женский голос. Спотыкаясь, к Моси бросилась женщина. «Не надо! Моси, не надо! Что бы ни случилось, он всё равно твой наставник, который тебя вырастил! Моси...»
Внезапное появление А-Жоу напугало коня Моси. Норовистое животное взвилось на дыбы, словно собираясь затоптать её копытами. Моси натянул поводья, но конь будто обезумел и совершенно ему не подчинялся.
Я собственными глазами видела, как кто-то метнул в коня Моси снаряд. Они хотели, чтобы все увидели, как он затопчет А-Жоу насмерть, и тогда молва о его злодействах показалась бы правдой. Во мне вспыхнул гнев. Пусть моему Моси не суждено взойти на престол, но я ни за что не позволю вам так с ним поступить!
Я взмахнула рукавом, направив тёмную силу прямо на А-Жоу, и отбросила её на несколько шагов назад.
Я явила себя и опустилась перед конём Моси. Собрав в ладони духовную силу, я извлекла из его тела снаряд и метнула обратно. Солдат глухо застонал и повалился наземь.
Моё неожиданное появление до смерти перепугало всех. С криками «чудовище!» люди отступали всё дальше, пока не окружили нас с Моси широким кольцом.
Моси спешился и схватил меня за руки. Он явно разгневался и торопливо начертал на моей ладони: «Возвращайся».
«Моё место рядом с тобой. Куда же ты велишь мне идти?»
После моего вопроса Моси на мгновение лишился ответа.
Я не понимала выражения, зревшего в его глазах. Внезапно меня осенило: пусть я желала провести с ним всю жизнь, но хотел ли он того же? Не станет ли он и дальше думать о престоле, не возненавидит ли меня со временем?.. Я не была уверена, поэтому повернулась к нему и спросила: «Моси, если я помогу тебе захватить престол, но после этого Саньшэн больше не будет... если придётся обменять Саньшэн на престол, ты согласишься?»
Он смотрел на меня, и недоумение в его глазах становилось всё глубже.
В этот миг внезапно заговорил Бай Ци: «Саньшэн, ты вырастила Моси, словно сестра, словно мать, а он воспылал к тебе неподобающими чувствами. Почему же ты всё ещё хочешь его спасти?»
Вокруг поднялся шёпот. Моси крепко сжал мою руку. Он был вне себя от ярости, однако лицо его оставалось холоднее льда. Он смотрел на Бай Ци с такой жаждой убийства, что даже меня пробрала дрожь. Я похлопала Моси по руке, успокаивая его, и рассмеялась, внезапно поняв, зачем Бай Ци помог ему вызволить меня. Он хотел сделать меня пешкой, с помощью которой сможет управлять Моси. Он хотел окончательно его погубить!
«Бай Цзю, в последнее время я часто размышляю об одном. Если бы тогда благодаря доброте Моси я не спасла тебя, возможно, наши судьбы сегодня сложились бы иначе».
Лицо Бай Ци слегка изменилось. Моси опустил голову.
«Но время не повернуть вспять. Мы с Моси спасли тебя — и вот к чему пришли сегодня. Ты никогда мне не нравился, вероятно, из-за некоего дурного предчувствия. Ты обвиняешь Моси в том, что он отплатил злом за добро, но, по-моему, настоящий предатель здесь ты! Обучив Моси боевым искусствам, ты заставил его сражаться за тебя. Ты стал правителем, а этот ребёнок рисковал ради тебя жизнью. Теперь, когда он захватил крепость, ты объявил, будто он зарится на твой престол, и решил от него избавиться. Бай Цзю, неужели ты думаешь, что можешь воспользоваться немотой Моси и безнаказанно сочинять любую ложь?»
«Хм! Демоница, прекрати свою гнусную клевету!» Он взмахнул рукавами, и в нас полетели стрелы. Моси заслонил меня собой, оттянув за спину.
Я усмехнулась: «Даже моя клевета лучше твоего вранья». Тёмная сила, вырвавшаяся из моей ладони, разметала стрелы.
Я хотела ещё осыпать его бранью, но вдруг почувствовала, как сзади к нам стремительно что-то приближается. Не придав этому особого значения, я отбила предмет в сторону. Неожиданно он взорвался.
Проклятье! В глазах всё поплыло. Я инстинктивно потянулась к руке Моси, желая заслонить его, но в панике не сумела её схватить. Затем всё погрузилось во тьму, и на меня навалилась тяжесть.
Я услышала череду сухих тресков, а затем по щеке потекла тёплая жидкость с резким запахом крови. Поняв, что это, я задрожала всем телом от леденящего ужаса.
«Моси!»
Никто мне не ответил. За всю эту жизнь он ни разу мне не ответил.
Когда треск стих, придавившее меня тело так и не шевельнулось. Дрожащими руками я выбралась из-под него. Увидев случившееся, я мгновенно утратила способность мыслить.
«Моси!»
Защищавшие его доспехи раскололись, а в спине торчало бесчисленное множество игл. Несколько мгновений я не знала, где к нему прикоснуться.
Он лежал ничком на земле, испачканный грязью. Закрытые глаза больше не смотрели на меня с нежностью, но он по-прежнему держался за мой рукав — совсем как в детстве, когда боялся, что я пойду слишком быстро и оставлю его позади.
Я опустила взгляд на свой рукав и увидела выведенные кровью слова: «Никогда не обменяю».
Я отрешённо улыбнулась, внезапно осознав, насколько глуп был мой вопрос.
Моси умер.
Хотя я знала, что он всего лишь завершил своё испытание и вернулся в до боли знакомое мне место, я всё равно не могла сдержать рвавшуюся изнутри скорбь. Она поглотила меня. Теперь, когда его испытание завершилось, исчезла и единственная связывавшая нас нить.
Мы больше не могли оставаться вместе. И следующей жизни для нас уже не будет.
Я прижалась лицом к его остывшей щеке. Среди резкого запаха крови внезапно повеяло благоуханием — ароматом сливовых цветов.
Увидев, как из-за пазухи Моси выпал красный цветок сливы, я улыбнулась, но сердце моё захлестнуло отчаяние.
«Моси, знаешь, почему я люблю цветы сливы? — прошептала я. — Потому что наша судьба началась с этого нежного аромата. Я люблю их лишь потому, что благодаря им встретила тебя».
Лишь теперь я поняла, почему Моси так гневался всякий раз, когда отправлялся в подземный мир на перерождение. Он злился потому, что я не умела беречь себя и причиняла ему этим страшную боль.
«Предатель мёртв! Схватить демоницу!» — крикнул кто-то.
Внезапно меня охватила чудовищная жажда крови. Моси умер. Мы больше никогда не встретимся. Если Моси больше нет, что ещё удерживает меня здесь? Янь-ван запрещал мне убивать, но эти люди зашли слишком далеко. Что с того, если я перебью их всех?!
Я родилась у реки Ванчуань. Я появилась на свет в царстве мёртвых. Чего мне бояться? Эти смертные даже не сознавали собственной глупости. Если убить их всех, мир станет лишь спокойнее.
Я подняла взгляд на Бай Ци, стоявшего на вершине далёкой башни, и рассмеялась. Подобно скорбному плачу призраков, мой смех нёс в себе тысячелетний мрак реки Ванчуань.
Разве способен смертный пережить такое? Вскоре вокруг меня зазвучали вопли ужаса.
Но этот звук доставлял мне наслаждение. Я смеялась всё радостнее и радостнее.
У сотен тысяч воинов из семи отверстий хлынула кровь. Мне было всё равно. Я хотела лишь устроить такую резню, чтобы потоки крови обвили дворец и осквернили царившее вокруг него величие.
«Саньшэн!»
Среди воплей до моих ушей донёсся голос, заставивший меня опомниться.
Я перестала смеяться и огляделась. Это был Чанъань.
На нём были одежды Любо. На краткий миг мне показалось, что передо мной Чжунхуа. Глаза обожгло, и по щеке скатилась слеза. Я стёрла её и увидела на ладони кровь.
Кровавые слёзы Камня Саньшэн.
Чанъань казался исполненным печали. «Саньшэн, не поддавайся тьме. Не позволяй злым помыслам овладеть тобой».
Хм.
Чанъань вздохнул: «Саньшэн, прошу, хорошенько подумай. Убийство противно законам Неба и Земли. Тебя постигнет кара — твоя душа погибнет. Всё это лишь испытание. Ты помогаешь Моси пройти его, но сама губишь совершенствование, которое накапливала целое тысячелетие».
«Ну и что? — усмехнулась я. — Я камень и останусь камнем даже без души. Зато мне больше не придётся тревожиться о мирских делах. Что в этом плохого? Эти люди убили Моси. Мне всё равно, что это было его испытание. Они действительно лишили его жизни. Разве я не вправе потребовать око за око?»
«Саньшэн, — лицо Чанъаня было исполнено скорби, — тебе больно потерять Моси, но эти сотни тысяч людей — тоже живые существа. Как и у тебя, у них есть близкие. Если ты убьёшь их, что станется с теми, кто их любит?»
Я застыла и обернулась к людям. Одни всё ещё корчились в муках, другие, как и Моси, уже перестали дышать и лежали на земле — тихо, неподвижно...
Им не следовало убивать Моси, но и у меня не было права убивать их.
Тёмная сила в моём теле рассеялась. Вопли ужаса вокруг тоже стихли, сменившись тихими всхлипами.
Внезапно я поняла, что эти три жизни были лишь счастливым сном, подаренным мне Моси. Рано или поздно я всё равно должна была проснуться. Теперь, когда Моси не стало, я просто проснулась немного раньше.
«Чанъань, раз ты способен прозревать волю Небес, усердно стремись к божественному совершенствованию. Со временем ты непременно добьёшься успеха».
Я вернулась к Моси, взяла его за руку и коснулась уже заледеневшей щеки.
Если эти три жизни подошли к концу, пусть всё завершится здесь.
Я медленно закрыла глаза и перерезала себе вены.
Моя душа покинула тело. На этот раз Чёрный и Белый Стражи Непостоянства не явились за мной. Вместо них пришёл холодный судья, служивший при Янь-ване. Он сделал взмах кистью, и мои запястья сковала тяжёлая железная цепь. «Саньшэн, ты совершила убийство, — сказал он. — Я пришёл забрать тебя, чтобы ты ждала суда».
Я кивнула и больше ничего не ответила.