На вершине внушительной железной башни безмолвно стоял невзрачный мужчина, одетый лишь в майку без рукавов, шорты и шлёпанцы. С его плеча свисала сумка с узором из красных и синих полос, а между пальцами он держал почти догоревший окурок.
Глядя на живописные огни города, мерцавшие вдали, он медленно выпустил клуб дыма. По его спокойному, невозмутимому лицу скользнула тень печали. Лёгким движением пальцев он отправил окурок в небо. Тот прочертил одинокую дугу, на краткий миг вспыхнул под ночным небом, а затем его остатки унёс холодный ветер.
Мужчина снял с плеча вязаную сумку. Подняв обутую в шлёпанец правую ногу, он шагнул с края стометровой башни в ночное небо, наполненное завываниями ледяного ветра. В падении пространство вокруг его фигуры исказилось, и в следующее мгновение он уже стоял у подножия железной башни.
Он неспешно брёл, и неровный шлёпот его обуви разносился вокруг. На ходу мужчина достал пустую пластиковую бутылку и неторопливо отвёл её в сторону.
Шлёп!
Что-то выпало из темноты и с едва слышным звуком угодило в узкое горлышко бутылки — тот самый окурок, который мужчина выбросил прежде. Плавным, почти небрежным движением он закинул пластиковую бутылку с мусором в урну у тротуара. Затем продолжил путь, пока его силуэт не растворился в ночной мгле.
……
Тем временем в потайной комнате где-то в городе.
В столешнице дорогого круглого мраморного стола отражался тусклый свет лампы. Одетый в дорогой костюм мужчина средних лет нахмурился, ритмично постукивая кончиками пальцев по столу.
«Почему он здесь?» — пробормотал мужчина средних лет, обращаясь к самому себе и окружавшей его пустоте. Он поднял руку, взял стоявшую на столе бутылку виски и наполовину наполнил бокал. Когда мужчина покачал его, янтарная жидкость равномерно закружилась, а по стеклу медленно поползла тонкая пелена конденсата, словно из окружающего воздуха вытягивали тепло. Одним глотком осушив бокал, мужчина перевёл взгляд на пустое кресло по другую сторону стола.
«Он пришёл не за нами. Иначе с его-то нравом он уже давно был бы здесь», — неожиданно донёсся ответ из пустого кресла. Голос был мягким, чарующим и томным, словно стон. Однако кресло и впрямь оставалось совершенно пустым.
«Даже если он просто проезжал мимо, прошло уже два дня. Неужели его что-то здесь задерживает?» — спросил мужчина средних лет, ничуть не удивлённый происходившей странности, и продолжил высказывать свои сомнения.
«Нам остаётся лишь гадать, что у него на уме», — без особого выражения ответил женский голос.
«Как бы то ни было, прикажи свернуть всю текущую деятельность и передай всем, чтобы затаились. Не пытайтесь приближаться к нему или что-либо разузнавать. Ни одно наше действие не укроется от его восприятия», — распорядился мужчина средних лет, вновь наполняя бокал. Как и прежде, чуть тёплый виски охладили струйки холода, которые словно навеки поселились внутри стекла.
«А тот проект…»
«Проект остановить нельзя. Мы идём против природы. Раз уж он запущен, остановить его невозможно, иначе все наши труды пропадут даром. Отныне ты будешь следить за экспериментом. Мы готовились тридцать лет — слишком долго, чтобы сейчас допустить хотя бы одну ошибку».
«Но он здесь. Законы Небес…» — нерешительно произнесла женщина.
«Законы Небес над ним не властны и никогда не смогут стать властны. Наших приготовлений достаточно, чтобы обмануть Законы Небес. Внимательно следи за экспериментом и позаботься, чтобы ничто не пошло не так».
«Хорошо. Остаётся лишь надеяться, что не случится ничего непредвиденного».
По залу разнёсся цокот каблуков, постепенно затихший вдали. Пустое кресло погрузилось в такую тишину, словно никогда и не было занято.
……
В то же время в далёком приморском городке, в убогой квартире, скрестив ноги, сидел мужчина в даосском одеянии. У него были красивое открытое лицо, крепкое телосложение и короткая стрижка, придававшая ему свежий и бодрый вид. И всё же решительные очертания скул выдавали в нём учёного.
Перед ним на полу лежали три предмета: острие сломанного клинка, лазурные осколки разбитой тыквы-горлянки и обломок маски с привязанной к нему жёлтой лентой.
Мужчина медленно поднял руку. Пространство над его ладонью пошло рябью, и из кожи показался миниатюрный меч. В нём таилось сдержанное великолепие; малый размер и сходство с драгоценностью придавали ему изящество. Гладкую, словно вырезанную из нефрита рукоять украшал символ инь и ян. Клинок, на вид изготовленный из жадеита, был густо испещрён письменами.
«Скоро этот день настанет. Надеюсь, он мне не солгал. Но если его слова правдивы, тогда чего стоят все эти годы…» — произнёс мужчина, глядя на парящий над ладонью длинный меч. После этого он долго не говорил ни слова. Наконец его взгляд остановился на лежавших перед ним старых обломках, и мужчину охватили столь сложные чувства, что описать их словами было невозможно.
Уголок разглагольствований
Гренн: Хе-хе-хе! Я так счастлив, что могу переводить этот роман и делиться им со всеми. Он написан совсем в другом жанре, нежели «Коронер, рисующий кости», но ничуть не хуже. Должен сказать, что «Расколотая природа» — настоящая жемчужина не только благодаря захватывающему сюжету. Дело ещё и в том, как автор вплетает в повествование сатиру на общество — прежде всего азиатское, — показывая трудности главного героя и его постепенное взросление через множество испытаний и странствия по жизни, которая уже перестала быть обыденной.