Наблюдая за толпой перед собой, Исида строчила в дневнике. Всю свою жизнь она описывала мир и наблюдала за людьми. Семнадцать лет она провела, странствуя по Вестону ради этого. Хотя её дневник был толстым и писала она на странице, близкой к концу книги, он был особенным — его создал странствующий маг, которого она однажды встретила. В обмен на рассказ о нём и его путешествиях по Безумному Дому он сделал для неё дневник, в котором никогда не кончались страницы.
Он стал бесценным артефактом — Исида знала, что, продав его, могла бы купить себе дворянский титул и замок. И всё же она не могла с ним расстаться. Семнадцать лет она странствовала, храня в глубине сознания единственный наказ, данный ей ещё до рождения существом, непостижимым по любым человеческим меркам.
«Веди летопись мира и, когда придёт время, выбери сторону».
Прежде она не придавала этому наказу никакого значения и при первой же возможности с радостью задвинула бы его в дальний уголок сознания. Но, оказавшись в Вестоне и получив наконец возможность странствовать и увидеть мир таким, каков он есть, она влюбилась в него и захотела о нём писать. Не потому, что желала исполнить волю всемогущего существа, а потому, что всякий раз это наполняло её радостью и изумлением.
Будь то страница с подробным описанием рыцарского турнира или скромная история старушки, которая прожила всю жизнь и умерла в той же деревне, где родилась, Исида во всём находила смысл: когда никто другой уже не будет помнить, как жили люди — знатные или простолюдины, — помнить станет она, а значит, будет помнить и мир.
Отложив дневник, Исида зааплодировала только что закончившемуся представлению. Она побывала во всех крупных землях Вестона, даже в мёртвых землях, но всякий раз, возвращаясь в Земли Искусств, неизменно приезжала в Хэмптон, наслаждаясь самобытной культурой, выросшей вокруг искусства и поэзии, и каждый раз могла увидеть новое, прежде незнакомое ей представление.
«Шёлковые платья переплетались друг с другом, пока танцовщицы обмахивали лица веерами и ловкими движениями незаметно меняли маски. За их спинами струнные инструменты выводили мелодию, которая менялась с каждой новой личиной, создавая гипнотический эффект, увлекавший зрителя и всякий раз заставлявший удивляться, стоило лишь подумать, что танец уже не способен измениться».
Закончив записывать свои воспоминания о танце, Исида закрыла дневник, осторожно убрала его в сумку и подошла к артистам, бросив несколько серебряных монет в протянутую корзину. Собиравший деньги человек просиял от радости при виде внезапно свалившегося богатства. Кивнув, Исида пошла дальше, оглядывая мраморные улицы Хэмптона. Подобно культуре, которую он прославлял, город воплощал искусство в каждой детали своего облика и не позволял ничему осквернять свои улицы.
Вдоль дороги тянулись лавки, каждая из которых источала соблазнительные ароматы, манившие людей подойти поближе и купить побольше. Здания, одно затейливее другого, словно соперничали между собой, стараясь выглядеть величественнее и прекраснее, а порой — безвкусно пышнее. Исида наблюдала за людьми. Сразу было видно, кто здесь чужак, а кто местный. Коренные жители поголовно носили экстравагантные наряды, а их волосы были окрашены во всевозможные цвета.
Оглядев себя, она слегка смутилась из-за того, что не приготовила для поездки подобающий наряд. Хотя её платье было красивым — тёмно-синим и сверкавшим, когда солнечный свет падал под нужным углом, — оно не соответствовало меркам жителей Хэмптона, которые намеренно отвергали традиции и привечали куда более причудливые вкусы, чем остальное Королевство.
Женщины носили поверх укороченных платьев всевозможные меха. Некоторые надевали шёлковые вуали или металлические маски, оставляя видимыми лишь едва различимые очертания лица, чтобы придать своему облику загадочную притягательность. Иные одевались как мужчины, добавляя женственную нотку к мужскому наряду: носили корсеты поверх рубашек или облегающую одежду, подчёркивавшую тело. Такой вкус в одежде не зависел от возраста — женщины всех поколений экспериментировали со своим обликом.
Мужчины не отставали от женщин: надевали маски, закрывавшие глаза, или облачались в женские наряды, добавляя к ним мужские детали. Некоторые носили толстые разноцветные пальто. Однако главным новым веянием среди них, похоже, теперь стали шляпы. Многие щеголяли в цилиндрах с торчащими из них перьями и походили на павлинов.
И всё же ей было немного жаль, что ни один мужчина не оказался достаточно смел, чтобы попробовать надеть платье. Покачав головой, чтобы прогнать эти мысли, она посмотрела на небо и задумалась, куда отправиться дальше.
«Может, отправиться в Бриджуэй? Ах, но я скучаю по еде Крипта. А гимны Джудикари всегда так прекрасны». Обхватив голову руками, она запустила пальцы в копну шелковистых белых волос и застонала; окружающие начали бросать на неё странные взгляды.
«А ведь теперь у нас новый король, верно? Давненько я не бывала в Эверлайте». Сказав себе это, она посмотрела в сторону столицы Вестона и глубоко вдохнула. «Нет, какое-то время там может быть опасно. Значит, Джудикари тоже отпадает». Вздохнув, она достала монету. «Орёл — Крипт, решка — Бриджуэй».
Она подбросила монету, и та на миг заслонила солнце. Молниеносно выбросив руку, Исида поймала её прежде, чем та упала на землю, и шлёпнула на тыльную сторону ладони. «Значит, Крипт». Улыбнувшись, Исида пошла дальше, остановила карету под знаменем какого-то вельможи из Песчаных земель и договорилась, чтобы её подвезли, не забыв заплатить за услугу монетой.