— Девчонка. — Стоило Алисе войти, как её встретили суровые взгляды множества магов во главе с тем мужчиной средних лет, которого она впервые повстречала по прибытии. — Идём с нами.
— Но я занимаюсь, — запротестовала Алиса, за что несколько человек одарили её свирепыми взглядами.
— Это была не просьба. Идём. — Некоторое время она не двигалась с места, но, поняв, что не сможет уйти, не бросив труды мёртвого мага, покорно последовала за ними в боковую комнату. Закрыв дверь, маг средних лет сел перед ней и простонал: — Я же велел тебе держаться подальше от тех идиотов через дорогу.
— А что я сделала не так? — спросила Алиса, уставившись на него. Мужчина встретился с ней взглядом, цокнул языком, схватился за голову и издал долгий, тяжёлый стон.
— Почему никто не рассказывает ученикам о внешнем мире, прежде чем вышвырнуть их туда? — Вздохнув, он выпрямился и прочистил горло. — Нельзя просто явиться в храм священнослужителей и сказать что-нибудь вроде: «Будь я Богом». Здесь будут действовать осторожно, но попадись ты в таком месте, как Судебная палата, тебя могут сжечь заживо.
— И всё-таки что плохого в моих словах? — огрызнулась Алиса.
— Послушай. Безумный Дом — это не весь мир. Там, по крайней мере для таких, как ты, политики не существует. Но здесь множество групп поддерживают хрупкое равновесие. Все только и ждут одной искры, чтобы уничтожить противника, и такие поступки, как твой, пусть и незначительны, но могут её высечь. — Мужчина вновь простонал, увидев, что Алиса ничего не понимает в политике Вестона. Обернувшись к одному из своих спутников, маг средних лет попросил: — Отправь в Безумный Дом весточку. Скажи им, чтобы перестали выпускать людей наружу, если те не знают таких элементарных вещей.
— Я всё это знаю, — сказала Алиса, никого не убедив. — Просто вы так и не объяснили, что именно я сделала не так. Разве спорить с другими на разные темы — не нормально? Я лишь поспорила с ними, и они проиграли.
— Хорошо, — хлопнув в ладоши, он улыбнулся. — Чего ты пыталась добиться этим спором?
— Сначала хотела узнать, почему мужчина снаружи плакал. Потом — почему его не простили. Они не сказали ничего, кроме всякой чепухи, так что я победила. — Мужчина несколько мгновений смотрел на Алису, а затем рассмеялся со смесью недоверия и веселья.
— Нельзя применять теорию к богословию, девчонка. Это две разные вещи: одна основана на фактах, другая — на заблуждениях. Они, скорее всего, считают, что победили, ведь ты лишь подтвердила их убеждение, будто мы высокомерные еретики, которых уже не спасти, — со вздохом сказал мужчина. — Просто больше туда не ходи, хорошо? Можешь сидеть в своей комнате. Я бы предпочёл, чтобы ты вообще больше не выходила наружу, но запрещать не стану. Только если выйдешь, не приближайся к храмам и местам, где есть священнослужители. И больше никаких разговоров о Боге.
— Ладно. — Алиса закатила глаза: она и без того не собиралась этого делать. — Я могу идти? — Мужчина покачал головой.
— Покажи, что у тебя в сумке. Отныне мне придётся записывать всё, что ты приносишь сюда. После твоей выходки я не могу быть уверен, что ты не устроила очередной переполох. — Цокнув языком, Алиса перевернула сумку и вытряхнула части скелета. Увидев их, окружавшие её люди нахмурились. — Ты ограбила могилу? — спросил мужчина, страшась ответа.
— Нет, я решила головоломку. Это была моя награда, — радостно сказала Алиса. Мужчина вздохнул и схватился за голову, чувствуя, будто за время разговора с ней постарел на десять лет.
— Спрошу иначе. Ты раздобыла эти кости где-нибудь в городе?
— Нет. — Остальные переглянулись и согласно кивнули: она говорила правду.
— Можешь возвращаться в свою комнату. Желательно не показывайся оттуда. А ещё лучше — сегодня же отправляйся домой. — Алиса улыбнулась, сгребла кости, убрала их в сумку и выбежала из комнаты. Вернувшись к себе, она заперла дверь, подперла её стулом, обернулась и увидела улыбающегося Чеша, сидевшего на кровати.
— Что теперь?
— Прочтём всё, — губы Алисы игриво изогнулись. — А потом сожжём. — Так она ответила, думая о последней мести человеку, который так сильно её раздражал. Эти знания не распространятся и достанутся ей одной. Несмотря на мысли о мести, она невольно задумалась, не этого ли он и хотел. Очевидно, сам он никогда не делился своим учением с магами, иначе она, скорее всего, уже знала бы о нём.
Повернувшись к книгам, Алиса прищурилась и отложила их в сторону, понимая, что на полную расшифровку открытий безумца уйдут месяцы, если не годы. Она посмотрела на бумаги и свитки, взяла один лист и, глубоко вздохнув, принялась читать. В отличие от книги, представлявшей собой бессвязные рассуждения и теории под видом философии, здесь была чистая теория, полная сложных рунических структур, неудачных попыток и результатов исследований.
Объём сведений ошеломлял, но хуже всего было то, что изображение каждой руны обрывалось за мгновение до завершения. «Наверное, он боялся, что она случайно сработает. Но это всё усложняет». Алиса всмотрелась в одну из рун на листе. Она точно знала, что та связана с огнём, однако из-за незавершённости рисунка не могла понять, шла ли речь только об огне или же о сочетании огня и формы, в которой он должен был проявиться.
Отложив лист, она взяла другой, сплошь исписанный заметками о неудачных попытках вырезать руны на теле.
«Попытка 392 — кожа слишком непрочна.
Попытка 393 — кожа слишком непрочна.
Попытка 394 — неизвестная болезнь препятствует работе руны.
Попытка 395 — гравировка оказалась слишком глубокой».
Алиса продолжила читать, насчитав сотни неудач, каждая из которых произошла по иной причине. Отложив лист, она принялась перебирать бумаги в поисках полного описания процесса. Найдя первую попытку, Алиса дёрнула губой.
«Попытка 1 — подопытный умер от потери крови.
Попытка 2 — подопытный умер от потери крови.
Попытка три — подопытный умер от потери крови.
Во всех предыдущих попытках резьба была слишком глубокой. Нельзя вырезать одну руну одновременно на коже, мышцах и костях. Процессы должны быть раздельными.
Попытка 4 — подопытный не выдержал боли. Процесс прекращён досрочно.
Попытка 5 — образование рубцов препятствует работе руны (необходимы дальнейшие исследования, чтобы понять причину).
Попытка 6 — неизвестная болезнь препятствует работе руны».
Алиса глубоко вздохнула и отложила первую стопку бумаг. Большинство опытов мага заканчивалось смертью его живого холста, и все они завершились неудачей. По мере чтения упоминания о смертях становились всё реже, а потом и вовсе исчезли: очевидно, мужчина нашёл способ сделать своё исследование безопаснее для подопытных. Алиса была рада, что сперва прочитала книги. Иначе всё написанное на бумаге показалось бы ей безумием исследователя, который изучал людей ради удовольствия, а не ради определённой цели.
Наконец она добралась до последней страницы.
«Попытка 1461 — руна завершена, но не активируется (вероятно, в теле недостаточно магической силы).
Попытка 1462 — руна завершена, но не активируется.
Попытка 1463 — руна завершена, но не активируется (в теле достаточно магической силы; причина неудачи иная)».
На этом попытки обрывались. Алиса улыбнулась, прочитав последующие размышления.
«Исследование доказывает, что руны могут существовать на теле. Проблема заключается в самих рунах».
На этом текст заканчивался. Сколько Алиса ни искала, ей не удалось найти описаний дальнейших опытов, в которых он перешёл к своим новым рунам. Взяв ступни, она пристально посмотрела на них и глубоко вздохнула. Мысль, которую она всё это время отгоняла, наконец всплыла в сознании: «Что, если это не древние руны, а те, что он создал сам?»
Эта мысль одновременно ужасала и восхищала. Если он создал новые руны специально для нанесения на тело, то был не просто гением — он взял целый язык и переписал его по собственному вкусу, сохранив при этом его осмысленность. «Такой талант... Почти как у меня. Не может быть, чтобы человек, подобный ему, остался неизвестен Безумному Дому».