В том же году Сирвен выдвинула новую теорию о Древе образов.
— То есть ты хочешь сказать, что Кошмар Начала, возможно, находится у Корней?
— Да, если вкратце.
— Тьфу, какая чушь!
Кошмары продолжали изучать Древо образов даже после его исчезновения. Древо образов хранило все тайны рождения. Оно служило основой для каждой башни, а «Взращивание» наделяло существование Кошмаров смыслом. Они по-прежнему цеплялись за это дерево.
— Быть такого не может. Если бы Кошмар Начала находился у Корней, мы бы давно его нашли.
— Нет. Мы не знаем, как выглядит Кошмар Начала. Быть может, мы даже побывали в том месте, но ничего не поняли.
Но даже этих Кошмаров новая теория, похоже, не убедила. И не потому, что теория Сирвен была сложной. Сама по себе она была проста: Древо образов росло не в одном направлении.
— Мы все знаем, что ни ветви, ни Корни не росли в одном направлении.
— Да, но...
— В моей теории есть смысл. Что, если Корни и ветви огибали вселенную и соединялись друг с другом? Что, если Древо образов имело форму круга? Это могло бы объяснить, почему после уничтожения Древа образов мы так и не нашли Кошмар Начала. Вот почему у дерева нет «верхнего этажа»!
— Это чушь!
— Найденные в этой земле Корни — тому доказательство! Возможно, мы вообще не знаем, как выглядело Древо образов!
Сирвен говорила с отчаянием. На то была причина: теперь ей требовалась помощь этих старых Кошмаров.
— Ты не можешь доказать свою правоту. К тому же нам больше не попасть в [Отдалённый регион]. Даже если там и есть Кошмар Начала... Древа образов больше нет, и...
— Потому я вам и говорю! Если мы изменим свои представления, то, возможно, сумеем восстановить путь! Быть может, мы даже вновь сможем свободно путешествовать между измерениями!
— Ни за что. Довольно этой чепухи.
Сирвен закусила губу. Она надеялась, что старые Кошмары, всё ещё тосковавшие по Древу образов, поймут её, но всё было напрасно.
Сирвен знала, что эпоха Кошмаров закончилась.
После исчезновения Древа образов новые Кошмары больше не рождались. Когда исчезло Взращивание, башня превратилась лишь в пустую оболочку искусства, словно именно это ужасающее Взращивание и было истинной сущностью искусства.
Сирвен гневно закричала:
— ЛАДНО! Оставайтесь глупцами! Подыхайте среди былой славы!
Закат её расы? Теперь ей было всё равно.
Сирвен вернулась к единственному человеку, который её понимал.
— ...Не получилось?
— Нет.
Увидев тревогу на лице Рунальда, Сирвен улыбнулась.
— Не волнуйся. Я справлюсь одна. Когда-нибудь у меня всё получится. Я снова встречусь с ним. А ты просто доживи до этого дня.
Рунальд бессильно улыбнулся.
— Он ведь ещё жив, правда?
— Да. Я в этом уверена.
Рунальд медленно моргнул.
— В последнее время мне снится странный сон. Я слышу голоса, которые куда-то меня зовут. Прямо как тогда, когда я был в его уникальном мире...
— Не говори так, будто скоро умрёшь, малыш.
— ...Перестань называть меня малышом, ладно? Тебе следует уважать старших.
Сирвен легонько постучала Рунальда по лбу.
Они улыбнулись друг другу и, как обычно, заговорили о былых временах. О днях, когда Джехван впервые появился в Глубине. Потом — о том, что случилось дальше. Об упрямом Джехване и днях, наполненных невыполнимыми замыслами. А ещё...
— Когда ты умрёшь?
— Не знаю. Может, через тысячу лет?
— Тысяча... Никогда не думал, что этот срок покажется мне таким долгим.
Рунальд с одиноким выражением посмотрел на Сирвен.
— Сирвен.
— Что?
— Даже когда меня не станет, продолжай с кем-нибудь разговаривать. Хорошо?
— ...Замолчи, малыш.
— Хотя бы разговаривай сама с собой. Не сломайся. Даже если все, кроме тебя, всё забудут. Не считай всё иллюзией или сном. Хорошо?
— Конечно, не буду.
— Вот и хорошо. Ты же Кошмар. Наверняка твоя память лучше моей.
— Разумеется.
Рунальд улыбнулся.
— Это хорошо.
— ...
— Знаешь, в последнее время воспоминания о тех днях стали такими туманными. Иногда мне даже кажется, что ничего этого не было... будто я видел долгий сон, будто Джехван никогда не существовал, а всё случившееся было лишь сном...
И Рунальд уснул. Сирвен почувствовала, как замедляется его дыхание. Как угасает биение сердца. Она знала, что это конец, но не могла его разбудить.
Она не смела даже закрыть глаза, иначе из них хлынули бы слёзы. Сирвен лишь положила ладонь на лоб Рунальда.
— Глупенький. Это никак не могло быть сном.
Все, кто разделял те же мечты, исчезли, а старые Кошмары один за другим умерли.
Сирвен осталась одна. Лишь она помнила всё.
Больше Корней найти не удалось. Сирвен подумала, что обнаруженный ею Корень, возможно, был последним, что осталось от Древа образов. Она бережно его хранила и изучала при каждом удобном случае. Корень был единственным путём к ответам на её вопросы. Единственным доказательством, способным объяснить, почему она родилась в этом мире, почему встретила Джехвана и чем был Кошмар Начала.
Это был единственный возможный проход, способный связать её с Джехваном.
Она продолжала исследования.
Она собирала записи умерших Кошмаров и просила помощи у других рас. Но исследование продвигалось плохо.
Прошло десять лет. Двадцать. Сто. А затем и двести.
Внезапно она осознала, что все, кроме неё, забыли о существе по имени Джехван. История больше не хранила записей о Джехване, и никто больше не наносил ударов. А ещё появились признаки возвращения Системы. Они были не столь явными, как прежде. Не существовало ни уровней, ни характеристик, но Сирвен чувствовала это.
Система возвращалась.
Сирвен по-прежнему ничего не знала. Не знала, чем был Кошмар Начала и зачем Древо образов породило её. Сирвен не знала.
И Сирвен отложила Корень, который исследовала.
Она не знала, было ли это признанием поражения или началом нового испытания. Но вспомнила, как в последний раз создавала башню — башню для Джехвана.
Возможно, это был внезапный порыв, но Сирвен поддалась ему. Она сняла с Корня кору и принялась придавать ему форму своими инструментами.
Она начала создавать свою последнюю башню.
Она создавала её со слабой надеждой и невыносимым одиночеством в сердце. Это была башня не для Взращивания. Башня, в которой Взращивание было невозможно. От неё не было никакой пользы, но именно поэтому она была уникальной.
Создавая башню, Сирвен часто видела сны.
«Это не сон. Я не могу считать все свои воспоминания сном».
Но сны продолжались. Ей снилось, как она препиралась с Чонхухом. Там были Карлтон и Рунальд. Снились ей и споры с Сурхой, и его возвращение.
В конце долгого кошмара она приводила в порядок наружные стены башни. Под её рукой одиноко высилось дерево.
«Ещё немного. Осталось поработать совсем чуть-чуть...»
И она вновь уснула, так и не закончив работу. На этот раз сон был глубоким. Перед тем как заснуть, она подумала, что может уже не успеть проснуться.
Тихое дыхание наполнило её маленькую комнату.
Тишина была неизменной и спокойной. Казалось, она будет длиться вечно, словно говорила Сирвен, что та хорошо потрудилась. Что теперь ей можно отдохнуть.
Но тут из её башни донёсся тихий звук. Настолько слабый, что Сирвен едва его услышала. Внутри башни появилась маленькая трещина, и вскоре тёмную комнату залил тусклый свет.
Это была знакомая трещина.
Такая же, как в тот день, когда удар вспорол небеса.
Трещина начала расползаться по башне, словно один мир призывал другой. Словно один мир накладывался на другой.
Даже во сне Сирвен увидела трещину. Она поняла, что это, и улыбнулась. Сквозь застилавшую глаза дымку она попыталась открыть рот.
Ей хотелось сказать, что она ждала слишком долго.
Но сонливость была слишком сильна, и Сирвен не могла подняться. Башня вспыхнула ярким светом и заключила её в объятия. Словно говорила, что можно поспать ещё, что спать — это нормально.
Почувствовав облегчение, Сирвен закрыла глаза.
Она могла позволить себе этот отдых, потому что знала: всё ещё не кончено.
И в ярком свете она долго видела сны.
Во сне она подумала, что ей следует хорошенько отдохнуть и восстановить силы.
Ведь когда она проснётся, её будет ждать новый мир.