Глава 16: Маленькие Счёты
Внизу двое безоружных юношей сошлись в рукопашной схватке. Один был толст, но сохранял невозмутимость и обладал богатырской силой. Это был хороший друг Хань Ли, Толстяк Ван. В пухлом теле Толстяка Вана таилась невероятная мощь: каждый удар кулака он сопровождал громким криком, и вслед за кулаком проносился порыв ветра. Второй боец походил на крысу. Он даже не пытался отражать направленные на него удары, предпочитая уклоняться. Казалось, он решил взять противника измором, сперва утомить Толстяка Вана, а затем прикончить его.
Поскольку в бою участвовал его хороший друг, Хань Ли, естественно, надеялся на победу Толстяка Вана.
Прошло некоторое время, но Толстяк Ван по-прежнему не выказывал ни малейших признаков усталости. Хотя Хань Ли не занимался боевыми искусствами, интуиция подсказывала ему, что Толстяк Ван не проиграет.
Он огляделся, надеясь найти кого-нибудь, кто мог бы объяснить, что здесь происходит.
Неподалёку Хань Ли заметил человека, сидевшего на камне. Это был юноша, который непрестанно размахивал руками и выкрикивал: «Бей его по голове! Пни в поясницу! Ай-я! Почти попал! Вот так, пни его под зад, изо всех сил...»
Юноша сиял от радости и неустанно подбадривал бойца.
Казалось, будто он стоял рядом с Толстяком Ваном и, словно личный наставник, ободрял его советами.
Решив, что этот человек довольно занятен, Хань Ли медленно спустился с дерева и направился к нему.
«Старший брат, вы знаете тех двоих и причину их ссоры?» — вежливо спросил Хань Ли.
«Что значит „знаю ли я“? Разве есть хоть что-нибудь, чего я, Маленькие Счёты, не знаю? Конечно, мне известно о поединке всё! А ты кто такой? Почему я прежде тебя не видел? Только что вступил в секту? Нет, быть не может: до следующего испытания для учеников ещё больше полугода. Так кто же ты?» Поначалу этот человек говорил с большим воодушевлением, но, поняв, что никогда прежде не видел Хань Ли, посерьёзнел и даже слегка насторожился.
«Я Хань Ли, друг Толстяка Вана, который сейчас сражается», — коротко ответил Хань Ли.
«Друг Толстяка Вана? Я знаю всех его друзей, и тебя среди них нет!» — собеседник насторожился ещё сильнее.
«Последние несколько лет я провёл в уединённой практике. Неудивительно, что вы меня не знаете», — слукавил Хань Ли.
«Вот как? Значит, ты тоже вступил в секту учеником четыре года назад? Надо же, даже я, всезнающий, ничего о тебе не слышал». Он осмотрел одежду Хань Ли и, похоже, поверил его словам.
Человек, известный как Маленькие Счёты, ещё некоторое время беседовал с Хань Ли на отвлечённые темы и лишь затем наконец ответил на его вопрос.
«Младший брат, ты не знаешь, но всё это из-за женщины. Дело было так...» — начал самозваный всезнайка и пустился в подробнейшие объяснения. Похоже, ему и вправду были известны почти все слухи, ходившие по секте.
Оказалось, в дело были вовлечены двое. Одного звали Ван Ян, и он приходился Толстяку Вану двоюродным братом; второго звали Чжан Чангуй. Оба были учениками Секты Семи Тайн, однако один принадлежал к ученикам Внешней Секты, а другой — к ученикам Внутренней Секты.
Хотя эти двое выросли в одном городе, они никогда друг с другом не разговаривали. Всё произошло из-за девушки. Ещё в раннем возрасте её обручили с Ван Яном, но однажды глава семьи Чжан, возвращаясь домой, случайно увидел её и решил отдать Чжан Чангуя. Воспользовавшись богатством и влиянием, он забрал и девушку, и её семью, не считаясь с помолвкой Ван Яна. Эта страшная весть стала тяжким ударом для Ван Яна, который уже давно был в неё влюблён. Понимая, что не сможет противостоять семье Чжан, он бросился в реку и погиб.
Несмотря на всю трагичность случившегося, его смерть должна была положить конец этой истории.
Но кто мог предположить, что близкий двоюродный брат погибшего, Толстяк Ван, узнав о случившемся, откажется оставить его неотомщённым? Он явился к Чжан Чангую, и они поклялись сразиться на поединке, условившись, что проигравший станет рабом победителя.
Чжан Чангуй был высокомерен, но не глуп. Он понимал, что уступает Толстяку Вану в боевых искусствах, поэтому попросил разрешения привести друзей, которые смогут помочь ему и принять участие в нескольких поединках. Толстяк Ван без колебаний согласился. После этого Чжан Чангуй с помощью денег принялся искать среди учеников Внешней Секты тех, кто согласился бы ему помочь. Хотя Толстяк Ван был беден и не имел денег, он дружил со многими учениками секты, и многие из них решили выступить на его стороне.
В итоге поддержать обе стороны пришло множество людей, и в воздухе сгустилась враждебность, готовая в любой миг вырваться наружу.
Выслушав рассказ, Хань Ли понял, что конфликт зашёл слишком далеко и без кровопролития его уже не разрешить.
Кто бы мог подумать, что небольшая стычка разрастётся до таких масштабов.
«Ты ведь пришёл помочь Толстяку Вану? Если они не станут соблюдать правила, мы вмешаемся и отлупим их так, что они со страху обмочатся. Пусть знают, что нас, простолюдинов, не так-то легко помыкать!» — на одном дыхании выпалил юноша.
Хань Ли горько улыбнулся, поняв, что ему не следует вмешиваться. В конце концов, встав на чью-либо сторону, он лишь наживёт врагов, а за несколько лет совершенствования его прежняя горячность давно успела угаснуть. К тому же Хань Ли никогда не обучался боевым искусствам и не смог бы одолеть даже самого слабого ученика. Лучше досмотреть состязание и вернуться в долину.
«Отлично!» — внезапно громко закричал юноша.
Услышав его крик, Хань Ли вновь повернулся к месту схватки. Оказалось, противник Толстяка Вана допустил ошибку и получил огромным кулаком в лоб. Удар повалил его на землю без сознания.
Часть толпы тут же разразилась радостными возгласами, тогда как лица остальных исказились от злобы.
На лице Толстяка Вана сияла гордость. Он вскинул кулак, хлопнул себя по заду и с важным видом направился к своим, самодовольно упиваясь победой.
Со стороны Чжан Чангуя вышли двое и унесли потерявшего сознание ученика.
Затем обе стороны выставили по одному бойцу. Один был вооружён саблей, другой — мечом.
(Примечание переводчика: в этой новелле под «саблей» подразумевается дао — китайская сабля с толстым однолезвийным клинком. Под «мечом» подразумевается цзянь — тонкий китайский обоюдоострый меч.)
Их лица пылали яростью, но оба молчали. Подняв оружие, они бросились друг на друга, и воздух наполнился звоном металла.