Глава 22: Отклонение цигун
Глядя вслед постепенно удалявшемуся Ли Фэйюю, Хань Ли молча стоял на месте, погрузившись в раздумья.
Договорившись встретиться на следующий день в полдень, старший ученик Ли первым попрощался с Хань Ли, сказав, что ему нужно медитировать, чтобы полностью залечить раны.
Хотя они долго беседовали, Хань Ли так и не спросил Ли Фэйюя, почему тот принял пилюлю. Он знал, что этот вопрос всё равно ничего не изменит: случившегося уже не исправить.
Судя по его наблюдениям, Ли Фэйюй был готов пожертвовать своим будущим ради каких-то десяти лет славы и почёта. Вероятно, у него имелась скрытая причина, не оставившая ему иного выбора. Никто не станет добровольно сводить счёты с жизнью, поэтому, начни Хань Ли допытываться у Ли Фэйюя, это было бы всё равно что сыпать соль ему на раны.
Очевидно, Хань Ли поступил правильно. Перед уходом Ли Фэйюй заметил, что Хань Ли не стал расспрашивать, почему он принимает Пилюлю извлечения сущности, и был благодарен ему за проявленную деликатность. Хотя Ли Фэйюй ничего не сказал, Хань Ли понимал, что тот считает себя его должником.
Хань Ли намеревался сдержать обещание, данное старшему ученику Ли: он не только сохранит тайну, но и приготовит для него болеутоляющее лекарство.
Причина была проста. Старший ученик Ли не был подлецом и в действительности не желал убивать Хань Ли, поэтому тот решил воспользоваться случаем и сделать так, чтобы старший ученик Ли оказался ещё больше ему обязан. Тогда в будущем ему будет трудно отказывать Хань Ли в просьбах.
В ближайшие несколько лет боевое мастерство Ли Фэйюя будет расти стремительно, поскольку Пилюля извлечения сущности сжигает его жизненную силу, а значит, в будущем он сможет оказать Хань Ли неоценимую помощь. Даже если Хань Ли никогда не понадобится эта услуга, ничего страшного. Возможность помочь такому человеку, как старший ученик Ли, сама по себе радовала Хань Ли. Пусть старшего ученика Ли и нельзя было назвать добрым человеком, после сегодняшних событий Хань Ли знал, что Ли Фэйюй не причинит ему вреда.
Хань Ли ещё раз мысленно перебрал все произошедшие сегодня события и, лишь убедившись, что ничего не упустил, вернулся в Долину Божьей Руки.
Неторопливо вернувшись в Долину Божьей Руки, Хань Ли начал готовить болеутоляющее лекарство для старшего ученика Ли. Сделать его было относительно просто: все необходимые ингредиенты росли в расположенном неподалёку саду лекарственных трав. Лишь сам процесс приготовления был несколько сложен. Он требовал полной сосредоточенности, иначе вероятность неудачи была велика.
Провозившись весь день, Хань Ли приготовил для старшего ученика Ли годовой запас болеутоляющего лекарства. Больше он намеренно делать не стал, желая, чтобы, израсходовав всё лекарство, старший ученик Ли вновь обратился к нему. Так Хань Ли мог повысить собственную значимость в его глазах, и старшему ученику Ли было бы нелегко забыть об оказанной услуге.
Глубокой ночью Хань Ли поднял голову, взглянул на звёзды в непроглядно-чёрном небе и внезапно ощутил одиночество, погрузившись в воспоминания.
Он думал о семье, оставшейся в родной деревне!
Он покинул деревню четыре года назад и с тех пор, как прибыл в горы, ежедневно усердно совершенствовался в безымянной тайной формуле, не имея времени навестить родных. Чтобы хоть немного унять душевную боль, он лишь каждый месяц отправлял домой серебряные ляны, надеясь, что теперь его семья живёт лучше. Хань Ли очень дорожил письмами родителей, хотя в них почти ничего не писали: лишь сообщали, что дома всё хорошо, Второй брат женился, а благодаря присылаемому серебру жизнь налаживается. Читая эти письма, Хань Ли чувствовал себя гораздо лучше. Однако с годами ему стало казаться, что тон писем делается всё более учтивым, словно родные обращались к чужому человеку! Поначалу это поселило в его сердце страх, ведь он не знал, что делать. Но со временем страх постепенно притупился, а образы родных в памяти становились всё более размытыми.
Он вспоминал прошлое, то тёплое чувство, которое испытывал, живя в деревне, и внезапно им овладела тоска. Это тепло было для него бесценно, ведь он знал, что уже никогда не сможет ощутить его вновь.
Хань Ли положил руку на грудь и пальцами сжал Талисман удачи, лежавший в кожаном мешочке у него на шее.
Стоило ему расстроиться, как одно прикосновение к Талисману удачи обычно помогало успокоиться... Но сегодня ночью, сжав его, Хань Ли почувствовал лишь нарастающую тревогу и никак не мог обрести покой.
Он не мог совладать с чувствами из-за гнетущей тяжести на сердце, и это вызвало странную реакцию тела. Кровь забурлила, а ци внутри него пришла в неистовство.
«Отклонение цигун!» — эти два слова возникли у него в голове. Хань Ли поднялся, глубоко вдохнул и, силой подавляя охвативший его хаос, приказал себе успокоиться. Доктора Мо сейчас не было рядом, и справиться с этим кризисом он мог лишь собственными силами.
Хань Ли не понимал, почему у него возникло Отклонение цигун, и продолжал напряжённо размышлять. Хотя сейчас было не лучшее время искать причину, он всё же пытался докопаться до её корня и устранить проблему в самом зародыше, поскольку это был лучший способ оправиться от Отклонения цигун.
Хань Ли повертел головой, осматриваясь вокруг, но ничего подозрительного не заметил.
Он коснулся подбородка правой рукой и при этом задел что-то у себя на груди.
«Кожаный мешочек, Талисман удачи», — названия этих двух предметов возникли у него в голове.
«Неужели эту реакцию вызвал Талисман удачи?» Хань Ли не был уверен, но времени на колебания не оставалось: его состояние ухудшалось, и вскоре он мог утратить контроль над бушующей ци.
Хань Ли решительно сорвал с шеи кожаный мешочек и отбросил его прочь.
«Нет, что-то не так. Мне стало ещё хуже. Ци и кровь бушуют всё сильнее».
Силой подавляя бушующую ци, Хань Ли налитыми кровью глазами уставился на кожаный мешочек, надеясь понять, почему после того, как он отбросил его, ему стало ещё хуже.