Глава 4. Старик, играющий на саньсяне
Часть 1
16 апреля. Ночь.
Под покровом ночи ширились тайные поиски. В расследовании участвовало больше людей, чем смог бы собрать сам губернатор Цзинаньской управы. Среди них были телохранители и слуги Сунь Цзичэна, работники его многочисленных заведений, а также их друзья и родные. Каждый из них знал Цзинань как свои пять пальцев; все чайные, винные лавки, постоялые дворы и публичные дома находились в сфере их влияния.
К этому времени пьяного в стельку У Тао один из слуг уже отвёл в маленькую комнату для отдыха.
Слиток тоже не ушёл, потому что был пьян — пьян допьяна. Оба лежали без сознания, перепачканные рвотой.
Осмотром этого района руководил помощник управляющего принадлежавшей Сунь Цзичэну ссудной конторой «Открытый источник» — Ян Кэдун.
Способный, расторопный и красноречивый, при виде пьяного У Тао он растерялся и не сумел вымолвить ни слова.
Такой пьяница, как У Тао, едва ли мог быть важной персоной: по-настоящему важный человек никогда не позволил бы себе напиться до такого состояния, тем более в компании юного нищего.
Поэтому Ян Кэдун решил не обращать на них внимания.
Однако расследование следовало продолжать. Похоже, этой ночью ему уже не удастся вернуться домой и поспать; его молодой жене придётся всю ночь в одиночестве ждать его в постели.
В душе он немного поворчал. Ему было непонятно: Большой босс Сунь явно погиб из-за любовной страсти, а убийца покончил с собой. Неужели тот, кто организовал это расследование, хотел снова призвать его к ответу?
Ещё больше Ян Кэдуна озадачивало другое: какое отношение к смерти Большого босса Суня могли иметь чужаки, прибывшие сегодня в Цзинань?
Часть 2
Никто не мог найти ответа на вопрос человека в сине-зелёном, поэтому, хотя тот и попал в самую точку, вопрос на деле оказался задан впустую.
Лягушонок поднялся и похлопал по гробам. — Внутри и вправду лежат тела? — спросил он.
— Лежат.
— Это твои друзья?
— Нет.
— Тогда кто они?
— Я их не знаю, — ответил человек в сине-зелёном. — Ни одного.
Лягушонок потрясённо уставился на него.
— Ты их не знаешь? — переспросил он. — Тогда зачем ты их сюда привёз?
— Чтобы доставить их тебе.
Лягушонок изумлённо смотрел на него. От потрясения его глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит.
— Ты специально купил пять гробов для людей, которых даже не знаешь, чтобы подарить их мне?
— Да.
Казалось, Лягушонок вот-вот лишится чувств. Он бросился к столу и осушил чашу вина; пил он так торопливо, что последний глоток едва не хлынул у него из носа.
А затем громко расхохотался. — Если бы я тебя не знал, то непременно вышвырнул бы вон.
Так он обычно поступал с безумцами.
Но человек в сине-зелёном не был ни безумцем, ни пьяницей.
Он казался гораздо трезвее большинства обитателей мира боевых искусств, и при виде его Лягушонку стало не до смеха. — Зачем ты отдаёшь их мне?
С самым серьёзным видом человек в сине-зелёном ответил: — Я хочу, чтобы ты взглянул на них и определил, кто они и как умерли.
Гробы не были заколочены.
Осмотрев лежавшие внутри тела и смертельные раны, Лягушонок переменился в лице. Он выглядел одновременно серьёзным и поражённым.
— Что ты увидел? — спросил человек в сине-зелёном.
Лягушонок не переставая качал головой. Лишь спустя долгое время он тихо пробормотал: — Не могу сказать наверняка.
Внезапно он громко хлопнул в ладоши, подзывая опрятного юношу, и спросил его: — Где мой отец?
— С утра хозяин был не в духе, — ответил юноша. — Он ушёл один и запретил кому-либо его сопровождать. Никто не знает, куда он направился.
Нынешний предводитель Секты Цветного Знамени, старый господин Тянь Юнхуа, один из немногих оставшихся представителей старшего поколения мира боевых искусств, обычно в дурном настроении прятался в никому не известном месте.
Никто, кроме Лягушонка, не знал, где он скрывается. Человек в сине-зелёном тут же спросил: — Можешь взять меня с собой?
— Нет, никого нельзя. Хотя на этот раз… — Лягушонок посмотрел на тела в гробах и тяжело вздохнул. — Похоже, на этот раз мне придётся сделать исключение.
Человек в сине-зелёном медленно поднялся и повернул голову к Старому Кондору Вану, который всё это время не сводил глаз с его затылка. — Ты выбрал не то место, — холодно произнёс он.
— Что ты имеешь в виду?
Он указал на собственный затылок. — Это место никуда не годится. Совсем никуда.
Старый Кондор изменился в лице, его зрачки сузились.
Только что он ни с того ни с сего вылетел из окна. Он и без того злился на этого бледнолицего однорукого человека, а «Три князя Хуайнаня» и прежде не отличались кротким нравом.
Стиснув кулак, он спросил: — Чем же оно так плохо?
— Судя по тому, как ты только что собрал ци, ты собирался применить против меня приём «Борющийся тигр» из искусства Секты Орлиного Когтя «Тринадцать божественных орлиных когтей».
Старый Кондор Ван холодно рассмеялся. — Напасть на тебя этим приёмом — уже значит оказать тебе немалое уважение.
— К счастью, ты так и не напал, иначе…
— Иначе что?
Его лицо оставалось бесстрастным, взгляд вновь устремился вдаль, а тело вдруг проворно развернулось. Единственная рука легко метнулась вперёд под углом, которого никто не мог предугадать. На полпути форма ладони внезапно изменилась.
Он не коснулся Старого Кондора Вана, но старик повёл себя так, словно удар действительно настиг его. Его смуглое, иссохшее лицо стало мертвенно-бледным. Лишь спустя некоторое время он наконец спросил: — Кто ты?
— Моя фамилия Сяо, — ответил человек в сине-зелёном. — Как в выражении «Пустынный свист мечевой ци».
Старый Ван невольно отступил на шаг. — Ты новый глава Палаты Пыток Секты Нищих, Сяо Цзюнь?
— Да, это я.
Часть 3
К этому времени У Тао и юный нищий по прозвищу Слиток крепко спали в комнатушке за винной лавкой. Спали как убитые.
Часть 4
За винной лавкой тянулась короткая улочка. Короткая, узкая, вонючая и грязная — летом казалось, будто там собирались все мухи и комары Цзинаня.
Но кроме мух и комаров там собирались и люди.
Люди, которых остальные презирали так же, как мух и комаров.
По обеим сторонам короткой улочки стояло несколько ветхих деревянных лачуг, где круглые сутки предлагали самое дешёвое в городе вино и самых дешёвых женщин. С наступлением ночи воздух наполнялся всевозможными непристойными выкриками и шумом.
Но в эту ночь из самой ветхой лачуги, стоявшей в самом тёмном и мрачном углу улицы, доносилась древняя, тоскливая мелодия саньсяня.
— Услышав эту музыку, все на улице поняли, что странный старый клиент Старшей Сестрицы вернулся.
Некогда Старшую Сестрицу звали «Жаворонком». Она не только была прекрасна, как жаворонок, но и пела так же сладко.
Но это было тридцать лет назад.
Тридцать безжалостных лет истощили её. Та, что когда-то считалась первой красавицей города, теперь превратилась в пугающую старуху.
Всё меньше клиентов прельщало её морщинистое лицо. А в этом году у неё и вовсе не осталось никого, кроме странного старика.
Но идти ей было некуда. И потому она, словно сломанная хризантема, оставалась здесь, в самом тёмном углу короткой улочки, ожидая, когда увянет и упадёт на землю.
Возможно, она продолжала жить лишь ради этого единственного преданного клиента.
Старика, любившего играть на саньсяне.
Никто не знал, кто он, и никто не спрашивал. Но за глаза все называли его «старичком Старшей Сестрицы».
***
Старик играл на саньсяне древнюю, печальную песню, а Старшая Сестрица подпевала ему хриплым, скорбным голосом.
Тёмная убогая комната наполнилась невыразимым чувством беспомощной тоски, в котором, однако, таилось и некое умиротворение.
Оба они состарились: красавица утратила молодость, волосы героя побелели. Радости, слава и волнения жизни больше не имели к ним никакого отношения.
Им уже не было нужды соперничать с другими ради подобных вещей.
В неверном свете лампы старик мягко перебирал струны саньсяня. Он слушал печальные слова песни своей спутницы, и ночь казалась бесконечной, а рассвет — далёким-далёким. На его лице, изрезанном следами нескончаемых мучительных испытаний и бесчисленных страданий, внезапно появилось выражение, какое можно увидеть у мальчика, уснувшего в материнских объятиях.
Лишь здесь он мог испытывать подобное чувство.
Лишь здесь он мог по-настоящему расслабиться.
Потому что здесь его никто не знал. Никому не было известно, что некогда он был знаменитым Тянь Юнхуа по прозвищу Цветное Знамя из «Секты Четырёх Великих Знамён».
Никому, кроме Лягушонка.
Старик вдруг отложил саньсянь и вздохнул. — Я знал, что этот сорванец рано или поздно сюда заявится.
— Какой сорванец? — спросила Старшая Сестрица.
— Кто же ещё, кроме моего отпрыска?
Старшая Сестрица рассмеялась, и в тусклом свете лампы её улыбка, казалось, всё ещё хранила частицу былого очарования.
— Откуда вы знаете, что молодой господин здесь? — спросила она.
— Если не я, то кто же? — ответил старый господин. — Разве есть в мире хоть что-нибудь, чего этот старик не знает?
— Есть, — донёсся снаружи голос Лягушонка. — Готов поспорить, что есть. — Он хихикнул. — Готов поспорить с тобой, старик. Спорим, ты не знаешь, кого я привёл?
— Кого же ты привёл?
— Одного живого и пятерых мёртвых. Живой пришёл повидаться с вами, а мёртвые — просить старого господина взглянуть на них.
Часть 5
За ветхой лачугой возвышалась стена. А за стеной стоял один из знаменитых городских домов с привидениями.
Дом, который часто навещали призраки.
Холодный, унылый задний двор дома с привидениями густо зарос сорняками; каменные дорожки покрывал мох. Пять гробов поставили в маленькой восьмиугольной беседке в глубине двора. Две масляные лампы раскачивались на ветру. Издали их можно было принять за блуждающие огни.
— Завтра люди непременно станут утверждать, что видели здесь призраков.
Лягушонок и Сяо Цзюнь стояли по обе стороны от старого господина, держа по лампе. Свет озарял их лица и лица покойников.
Лицо старого господина внезапно исказилось. Он повернулся к Сяо Цзюню. — Это ты привёз сюда этих людей?
«Да».
«Где ты их нашёл?»
«В лесу…» — Сяо Цзюнь предельно кратко рассказал о случившемся. Он знал, что старый господин Тянь терпеть не может тех, кто говорит без умолку.
Слушая рассказ Сяо Цзюня, старый господин Тянь не сводил глаз с лица Зобастого. Когда Сяо Цзюнь закончил, он протяжно вздохнул и обратился к Зобастому: «Ню Баочжу, босс Ню, двадцать лет мы с тобой не виделись. Кто бы мог подумать, что маленькая бусинка у тебя на шее превратится в огромный шар».
Лягушонок взглянул на Сяо Цзюня, а Сяо Цзюнь — на него. С одинаковым потрясением в голосе они в один миг воскликнули: «Так это знаменитый разбойник из Северо-Восточного Китая Ню Три Пантеры?»
«Да, это он, — сказал старый господин. — Бусина на шее, клинок у пояса, а на клинке — голова. Это точно Ню Баочжу, прозванный Ню Три Пантеры. Двадцать лет назад всякий, кто пытался его схватить, расставался с головой, и та оказывалась на его клинке».
«Он был вашим другом?»
«Нет, — ответил старый господин Тянь. — Но и врагом мне он тоже не был». Он вздохнул. «Потому что голова у меня всего одна, и я не хотел, чтобы она висела на его мече».
«Неужели его боевое искусство и вправду было настолько могущественным?»
«Возможно, его боевое искусство было даже могущественнее, чем гласила молва. И, возможно, он был не так жесток, как о нём говорили. Даже выпив триста бутылей вина, он не стал бы красть несколько серебряных монет у юного нищего. И уж тем более не стал бы рядиться в захудалого разбойника».
«Но именно это и случилось».
«Должно быть, у него была иная причина».
«Например?»
«Этот юный нищий определённо не простой попрошайка, — сказал старый господин. — Возможно, он вообще не нищий».
«Возможно, и торговец, у которого он украл кошель, на самом деле вовсе не торговец».
«Весьма вероятно».
Взглянув на Лягушонка, Сяо Цзюнь спросил: «Ты сможешь их найти?»
«Если они в городе, то, конечно, смогу».
«Когда?»
«Если начну сейчас, найду их до рассвета».
«Тогда тебе лучше немедленно отправить своих людей на поиски».
**
[1] Саньсянь — традиционный китайский инструмент, немного похожий на банджо.
[2] Фамилия Сяо буквально означает «пустынный» или «унылый». И да, это тот же иероглиф Сяо, что и в имени Сяо Лэйсюэ из «Герои не проливают слёз» (хотя между ними нет никакой связи).
[3] Этот иероглиф Цзюнь означает «твёрдый» или «суровый». Забавно, что это тот же иероглиф Цзюнь, что и в имени Хуан Цзюнь из книги «Кунг-фу» Гидденса Ко. Пока я это читал, я всё время случайно путал имена.
[4] Вот как, по моему представлению, должна звучать эта песня. Просто нажмите кнопку «Воспроизвести».