Глава 5. Серебряная Молния
Часть 1
17 апреля. Перед рассветом.
Лягушонок отправил тридцать двух умелых учеников на связь с людьми Сунь Цзичэна, которые вели расследование в тридцати двух районах Цзинаня. Не повстречались ли им во время поисков У Тао и Слиток?
Ученики Секты Цветных Знамён происходили из всех слоёв общества, и, разумеется, у каждого из них были знакомые среди участников расследования.
Ещё до рассвета им удалось связаться с Ян Кэдуном, помощником управляющего ссудной конторы «Открытый источник», и выяснить, где находятся У Тао и Слиток.
В это время оба они всё ещё крепко спали в маленькой комнатке за винной лавкой. А в заброшенном дворе дома с привидениями Лягушонок уже извлёк из ран на трупах крохотное оружие серебряными щипцами и сложил его на серебряный поднос.
Ни серебряные щипцы, ни серебряный поднос не изменили цвета — оружие явно не было отравлено. Оно убивало с одного удара благодаря точности, мощи и скорости.
Все пять орудий были очень тонкими, однако пробили одежду, кожу и мышцы жертв и вонзились прямо в кости. Лягушонку пришлось изрядно потрудиться, чтобы вытащить их.
Они поблёскивали на серебряном подносе. Три были угольно-чёрными и походили на железные гвозди.
Две другие иглы имели серебристый цвет и сияли даже ярче серебряного подноса, на котором лежали.
Все присутствующие пристально смотрели на пять скрытых игл, и на лице каждого застыло крайне серьёзное выражение.
Спустя долгое время старый господин Тянь тихо вздохнул.
— Никогда бы не подумал. Поистине никогда бы не подумал. — Он покачал головой. — Я и представить не мог, что эти два старых чудища ещё живы, а уж тем более что они снова объявятся. Неудивительно, что даже такой мастер, как Ню Три Пантеры, не имел ни единого шанса.
— Возможно, всё потому, что Ню Три Пантеры не ожидал их появления. Он целиком сосредоточился на молодом нищем и потому пал жертвой их коварства.
— Возможно, — сказал старый господин Тянь. — А возможно, у Ню Трёх Пантер просто с самого начала не было ни единого шанса.
Он поднял одну из серебряных игл и вздохнул. — Я не видел такого скрытого оружия по меньшей мере восемнадцать лет. Помню, восемнадцать лет назад, стоило их оружию появиться, как никто не мог от него уклониться. И так продолжалось до самого конца — до той битвы на берегу Восточно-Китайского моря.
— Что тогда произошло?
— Наконец они встретили достойного противника. После этого в Цзянху о них больше никто ничего не слышал.
— Ты говоришь о «Беззвучном Громовом Ударе» Юнь Чжунсюэ и его жене, Бессмертной Серебряной Молнии?
Старый господин Тянь внезапно вспылил. Грозно взглянув на сына, он взревел: — Когда ты успел так поглупеть? Кто ещё, кроме этих двоих, мог воспользоваться Иглами Громового Удара и Иглами Серебряной Молнии?
Лягушонок рассмеялся. — К счастью, порой я бываю по-настоящему умён, — с усмешкой произнёс он. — Мне часто удаётся сложить воедино то, чего не могут понять другие.
— Что именно? Что ты там сложил воедино? Выкладывай!
— Этот молодой нищий определённо не обычный человек, и справиться с ним нелегко. Поэтому Ню Три Пантеры притворился третьесортным разбойником, чтобы нищий его недооценил и победа досталась без труда.
Старый господин Тянь всё ещё сердился и лишь смотрел на него с непроницаемым лицом. Но Сяо Цзюнь уже начал кивать.
Лягушонок улыбнулся ему и продолжил: — К несчастью, Ню Три Пантеры не знал, что в тени прячутся двое, защищающие молодого нищего. И, разумеется, он никак не мог догадаться, что эти двое — не кто иные, как прославленные в Цзянху восемнадцать лет назад Бессмертные Грома и Молнии.
— Звучит разумно, — сказал Сяо Цзюнь.
— Разумно, как собачий пук! — взревел старый господин Тянь. — У этих двух старых чудищ не было ни сыновей, ни дочерей, ни учеников. Когда они удалились от мира, этот молодой нищий ещё даже не родился. Какая между ними может быть связь? С чего бы им тайно его защищать?
— Возможно, они выполняли поручение, — сказал Лягушонок. — Возможно, их специально послали.
— Специально послали? — Старый господин Тянь, казалось, рассердился ещё сильнее. — У кого под небесами достанет старшинства, чтобы распоряжаться этими двумя?
— По меньшей мере у одного человека.
— У кого?
— У того, кто восемнадцать лет назад победил их на берегу Восточно-Китайского моря.
Старый господин Тянь внезапно перестал сердиться. Он ничего не сказал, а спустя долгое время вдруг легонько шлёпнул сына по щеке. Вздохнув, он произнёс: — Иногда мне хочется, чтобы ты был хоть немного глупее.
Лягушонок тоже вздохнул. — Даже будь я немного глуп, настолько поглупеть я бы не смог.
— Это ещё почему?
— Потому что я сын Четвёртого господина Цветных Знамён.
Старый господин от души расхохотался.
И в тот миг, когда он смеялся веселее всего, его ладонь внезапно метнулась вперёд.
В этом ударе было куда больше силы и скорости, чем в том, который он нанёс всего несколько мгновений назад.
Хотя старый господин Тянь играл на саньсяне гораздо медленнее слепых музыкантов с озера Дамин, наносил удары он втрое быстрее большинства людей Цзянху.
Мало кто сумел бы уклониться от такого удара ладонью, но, к счастью, Лягушонок был одним из них.
Едва ладонь устремилась к нему, как он проворно вскарабкался по одной из колонн восьмиугольной беседки.
Тут Сяо Цзюнь протянул руку. Пальцем он поставил семь точек на покрытой пылью колонне, а затем провёл между ними волнистую линию. — Это он? — спросил он тихим, хриплым голосом. — Это он победил Бессмертных Грома и Молнии на берегу Восточно-Китайского моря?
Нарисованное им казалось несколькими бессмысленными каракулями. Но стоило старому господину Тяню увидеть семь точек и длинную линию, как на его лице появилось невиданное прежде выражение почтения — такого мог удостоиться лишь человек, в высшей степени достойный уважения.
Не так много живущих под небесами могли внушить почтение старому господину Тяню. Что же за человека обозначали эти семь точек и линия?
Он не произнёс ни слова, но выражение его лица не оставляло никаких сомнений в ответе.
— Неужели и вправду он? — нахмурился Сяо Цзюнь. — Может ли молодой нищий быть с ним связан?
— Между ними непременно есть какая-то связь, — сказал Лягушонок.
— Почему ты так решил?
— Не будь этой связи, Бессмертные Грома и Молнии не взглянули бы на молодого нищего, даже если бы бродячие псы загрызали его насмерть в сточной канаве. Но если молодой нищий и вправду его ученик, зачем ему было красть кошель у торговца? — На самом деле ответ на этот вопрос он уже придумал. — Потому что тот торговец — не обычный торговец.
— Откуда молодому нищему знать, что тот не обычный торговец? — спросил Сяо Цзюнь. — А если он не обычный торговец, тогда кто он?
— Не у меня тебе следует об этом спрашивать! — рассмеялся Лягушонок.
— Тогда у кого?
— Ступай и спроси их сам. Уверен, мы уже знаем, где они находятся.
Он осмелился сказать это, потому что увидел вернувшегося Ли Дуна.
Ли Дун был одним из самых способных учеников Секты Цветных Знамён и одним из тех, кого Лягушонок послал собирать сведения.
— Братец Жаба, мы уже выяснили, где находятся эти двое, — сказал он. — Сведения получены от Ян Кэдуна и, похоже, надёжны.
— Где они?
— В трактире под названием «У Большого Чжао».
— Они вместе?
— Да, всю ночь.
— Что они делали вместе?
— Напивались чуть не до смерти. Пили пять или шесть часов, пока не стали пьяны в стельку. С тех пор спят как убитые в маленькой комнатке за трактиром Большого Чжао.
Старый господин Тянь внезапно рассмеялся. — Похоже, эти двое не дураки. В такую ночь лучше быть пьяным, чем трезвым. Чем пьянее, тем лучше.
Сяо Цзюнь холодно рассмеялся. — Если они те, кем мы их считаем, боюсь, на самом деле они вовсе не пьяны.
— Пьяны они или нет, нам нужно с ними увидеться, — сказал Лягушонок. — Думаю, будет лучше, если я войду первым.
Ли Дун преградил ему путь.
— Тебе незачем идти, Братец Жаба.
— Почему?
— Старина Ван приведёт их сюда.
— Откуда ему известно, где они?
— Только что, снаружи, он спросил меня.
— И зачем ты ему сказал? — вскричал Лягушонок.
Криво улыбнувшись, Ли Дун ответил: — Братец Жаба, ты же знаешь нрав старины Вана. Когда он спросил, разве мог я не ответить?
— Он уже ушёл? — спросил Лягушонок.
— Довольно давно. Боюсь, он уже у Большого Чжао.
Лягушонок вскочил и крикнул: — Ну и заваруха!
Часть 2
— Какая заваруха?
— У Вана, Короля Кондоров, нрав жгучий, как имбирь, и с возрастом становится лишь хуже. Если он сказал, что приведёт кого-то, то, пьян тот или трезв, жив или мёртв, он во что бы то ни стало притащит его сюда.
— А если тот не захочет идти?
— Тогда ему не останется ничего иного, кроме как напасть.
— А если он не сможет справиться с тем парнем?
— Ну и заваруха!
К тому времени, когда этот разговор закончился, Лягушонок и Сяо Цзюнь уже добрались до комнатки за заведением Большого Чжао.
Трактир был целиком окутан мраком, нигде не виднелось ни единого огонька.
К счастью, Лягушонок бывал здесь прежде. Он приходил сюда выпить, напивался и даже ночевал в маленькой задней комнатке. Поэтому он точно знал, где её искать.
В комнате не было ни света, ни звука.
Лягушонок вздохнул и с горькой усмешкой произнёс: — Похоже, дело и вправду скверно.
Он был прав: дело было скверно.
В комнате находился один человек — всего один. От якобы мертвецки пьяных У Тао и Слитка не осталось и следа. А несравненно более трезвый Ван, Король Кондоров, лежал, раздавленный в лепёшку.
Часть 3
17 апреля. Раннее утро.
Солнечный свет уже проник в дровяной сарай на лесном складе «Лесная Память». Теперь можно было обойтись без ламп.
Ван, Король Кондоров, один из трёх лучших мастеров Хуайнаньской школы Орлиного Когтя, лежал, вытянувшись, на свежевыпиленной сосновой доске; его конечности и мышцы лица застыли.
Хотя окоченевшие мышцы уже начали искривляться, на его лице всё ещё читался ужас, с которым он встретил смерть.
Король Кондоров всегда был несгибаемым человеком, и Лягушонок никогда не видел ничего, что могло бы его напугать.
Но любой заметил бы, что это был подлинный страх — смертельный ужас.
Лягушонок снова вздохнул. — Могу поручиться: боялся он не смерти. Смерти он не боялся никогда.
— Тогда чего же он боялся?
— Того человека. Того, кто утверждает, что его фамилия — У, а имя — Тао.
Никто прежде не слышал имени «У Тао». Бояться человека по имени У Тао не было причин.
— Разумеется, его настоящее имя не У Тао, — рассмеялся Лягушонок. — Одним духам известно, как его звали прежде.
Озеро Дамин — знаменитое озеро в Цзинане.
Люди, близко знакомые с Лягушонком, зовут его прозвищем, которое трудно перевести, поэтому я выбрал вариант «Братец Жаба».