Глава 24. Причина и следствие.
Часть 1
19 апреля, перед рассветом.
Если нет ни фонарей, ни огней, предрассветный час всегда темнее всего. Но если горят фонари или огни, то это время ничем не отличается от любого другого времени суток.
Некоторые люди подобны огням в предрассветной тьме. Когда происходит нечто, чего другие не в силах даже постичь, появляется такой человек — и все вопросы внезапно разрешаются. Сейчас дело обстояло именно так.
И этот человек уже появился.
Часть 2
Чжэн Наньюань медленно вошёл.
Трудно было сказать, действительно ли его ноги мучил ревматизм или они и вправду были когда-то повреждены. Он всегда сидел в своём кресле на колёсах потому, что не хотел показывать другим, как ходит. Ему неизменно казалось, что его походка выглядит несколько забавно и нелепо.
Сейчас она никому не казалась смешной. Даже если бы он вполз сюда на четвереньках, никто не счёл бы это смешным.
— Он был не обычным человеком и не управляющим ресторана. Эта должность служила лишь прикрытием его истинной личности.
— Между ним и Сунь Цзичэном наверняка существовала какая-то тайная связь. Что же до его подлинной личности и мастерства в боевых искусствах, они превосходили всякое воображение.
Всё это было его тайнами. Однако теперь, похоже, они уже перестали быть тайнами.
Его появлению больше всех обрадовался Слиток.
— Я знал, что рано или поздно ты появишься, — сказал он. — И вот ты здесь.
Лягушонок выглядел совершенно ошеломлённым, но всё же не удержался от вопроса: — Ночь такая холодная и сырая! Вам, господин, трудно ходить. Зачем же вы утруждали себя и пришли сюда?
Чжэн Наньюань потёр ноги и вздохнул: — Мне и самому не хотелось приходить, но выбора не было.
— Что вы имеете в виду?
Чжэн Наньюань ответил: — Если бы Слиток засвидетельствовал, что этот человек — Го Ме, ты бы ему поверил?
— Нет.
— А главе палаты Сяо?
— Ему я тоже не поверил бы, — сказал Лягушонок. — Когда великий герой Го исчез, один из них ещё даже не появился из материнской утробы, а другой бегал с соплями под носом. Что они могут засвидетельствовать?
— К счастью, я к тому времени уже перестал бегать с соплями под носом! Я уже научился проливать кровь!
— Проливать кровь тоже нужно учиться?
— Конечно, — сказал Чжэн Наньюань. — Когда следует проливать кровь и почему? Как добиться, чтобы её пролилось как можно меньше? Овладеть всем этим нелегко. Обычно на это уходит двадцать-тридцать лет.
— Значит, в ту пору тебя уже нельзя было назвать молодым.
— К тому времени я уже более тридцати лет был известен всему свету. Поэтому сегодня ночью у меня не осталось иного выбора, кроме как прийти сюда.
— Чтобы засвидетельствовать, что он и вправду Го Ме?
— Да, — сказал Чжэн Наньюань. — Боюсь, из всех присутствующих именно я больше всего подхожу для этого.
— Почему?
— Потому что в тот день я был там.
Фраза была неоконченной, и Лягушонок, разумеется, ничего не понял. — В какой день? И где?
Чжэн Наньюань не ответил. Он повернул голову к Го Ме, и они долго смотрели друг на друга; на лицах обоих отражались неописуемые чувства.
Спустя долгое время Го Ме медленно кивнул, и тогда Чжэн Наньюань ответил: — Это случилось пятнадцатого апреля. Пятнадцатого апреля семнадцать лет назад.
Пятнадцатого апреля Сунь Цзичэн исчез с лица земли; в тот же день исчезли Го Ме и генерал Ли.
Чжэн Наньюань продолжил: — В тот день генерал Ли встретилась с Го Ме. Госпожа Гао тоже пришла. Все трое вступили в бой, и госпожа Гао лишилась руки. Она пришла в ярость. Но Го Ме и генерал Ли также были ранены. Генерал Ли получила удар ладонью от госпожи Гао, и ранение оказалось весьма тяжёлым.
Он не стал вдаваться в подробности, потому что не хотел предавать огласке чужие личные дела.
Однако он раскрыл нечто очень важное, о чём не знали ни Слиток, ни Сяо Цзюнь.
— Это случилось так много лет назад, что я никогда не стал бы говорить о том, что сейчас собираюсь поведать, — сказал Чжэн Наньюань. — Но это имеет решающее значение для всего дела, поэтому мне действительно придётся высказаться. — Он знал, что все дождутся его объяснений, поэтому открыл кувшин с вином, отпил и продолжил: — В тот день они пришли на встречу без подчинённых. Они считали, что это тайна, касающаяся лишь их троих, и вовсе не собирались посвящать в неё посторонних. Но им было невдомёк, что мы много лет готовились к этому событию. Когда начался бой, мы уже полностью окружили храм Лунной Воды.
Разумеется, местом их встречи мог быть только храм Лунной Воды. Но Слиток не удержался от вопроса: — Мы? Что значит «мы»?
— Нас было восемь, — сказал Чжэн Наньюань. — Мы знали, что «Покончить с небом, уничтожить землю» и генерал Ли — непревзойдённые мастера Цзянху. Но мы боялись их вспугнуть, поэтому не взяли с собой подчинённых.
— Кто были эти восемь человек?
— Главный телохранитель императорского дворца, «Одним мечом защищающий восемь пустошей» Те Чанчунь. Прежний глава Секты Нищих, господин Жэнь. У Сюэянь из храма на горе Цаншань. Великий наставник Фахуа из Южного Шаолиньского монастыря. Кормчий Тридцати шести крепостей Янцзы, глава Шу. Лучший мастер из дворца князя Северо-Востока, управляющий Фэн. Глава Союза охранных бюро Северного Китая, «Надёжный и невозмутимый» Ван Чжунпин. — На одном дыхании Чжэн Наньюань назвал семь имён.
Семнадцать лет назад любой, кто провёл в Цзянху хотя бы один день, побледнел бы, услышав эти имена.
Семнадцать лет спустя ничего не изменилось. Даже Слиток слышал обо всех них.
— Ты сказал, что вас было восемь, — с горькой усмешкой произнёс Слиток. — Но, по-моему, и этого было более чем достаточно. Каждый из этих людей в одиночку стоит восьмисот воинов.
Чжэн Наньюань не стал с этим спорить.
— Генерал Ли совершила слишком много преступлений и была слишком дерзкой. Никто не решался выступить против неё, — сказал он. — К тому же методы «Покончить с небом, уничтожить землю» отличались чрезмерной жестокостью и свирепостью. Поэтому и явились восемь человек.
— Но ты назвал лишь семерых, — сказал Слиток. — Кто же был последним?
— Последний был всего лишь сыщиком.
— В простом сыщике нет ничего удивительного. Кто знает, сколько десятков тысяч сыщиков насчитывается в Поднебесной. Но поистине удивительный сыщик есть лишь один!
— Вот как?
— Разумеется, я лишь слышал о нём, но, если не ошибаюсь, тот сыщик тоже был человеком по фамилии Чжэн.
— Полагаю, что так.
— Ты тоже о нём слышал? — спросил Слиток. — Его звали Чжэн По, и, кажется, он также носил прозвище Чжэн Ничто, верно?
— Полагаю, что так.
— Прозвище «Чжэн Ничто» означало вовсе не то, что он сам был ничтожеством. Оно означало, что, какое бы дело ни попало к нему в руки, ничто не могло помешать ему раскрыть его. — Он пристально посмотрел на Чжэн Наньюаня. — Ты и есть Чжэн Ничто.
Казалось, в этом не могло быть никаких сомнений. Но Чжэн Наньюань лишь покачал головой.
— Нет, — улыбнулся он. — Наконец-то юный гений ошибся.
— Ты не Чжэн Ничто? — Слиток явно не ожидал такого ответа. — Тогда кто же ты?
— Чжэн Наньюань и Сунь Цзичэн — вымышленные имена. Прежде я никогда не носил фамилию Чжэн.
— Тогда какая у тебя была фамилия?
— Те.
Слиток был потрясён. — Так ты один из четырёх великих мечников Цзянху, величайший мастер императорского дворца, «Одним мечом защищающий восемь пустошей» Те Чанчунь?
— Да, — сказал Чжэн Наньюань. — Я Те Чанчунь.
Слиток ошеломлённо уставился на него. Лишь спустя долгое время он снова обрёл дар речи. — Те Чанчунь, «Одним мечом защищающий восемь пустошей» Те Чанчунь. Даже мой третий зять безмерно восхищается твоим искусством меча. — Слиток горько усмехнулся. — Если я расскажу ему, что все эти годы ты служил управляющим ресторана, он не поверит, даже если забить его до смерти.
— А ты? — спросил Те Чанчунь у Слитка. — Ты веришь?
— Верю, — сказал Слиток. — Но не понимаю.
— Чего ты не понимаешь?
— Ты с самого начала знал, что Сунь Цзичэн — это Го Ме. Знал и о его отношениях с генералом Ли. Почему же ты провёл рядом с ним больше десяти лет? Почему каждый день пил вместе с ним? Почему У Сюэянь, великий наставник Фахуа, У Чжунпин и остальные оставили тебя здесь одного?
— Потому что мы заключили соглашение.
— Соглашение? Какое соглашение?
Те Чанчунь вздохнул: — Мне придётся объяснить всё с самого начала.
— Прошу, я слушаю.
— В тот день генерал Ли получила тяжёлые ранения, но Го Ме запечатал рану и остановил кровь. Затем их окружили мы восьмеро. Любой человек в Поднебесной, оказавшись в нашем кольце, даже не помыслил бы о побеге. Они тоже это понимали.
— Я тоже понимаю, — сказал Слиток.
— И всё же они не проявили ни малейшего страха. Оба словно решили: если им суждено умереть, они умрут вместе. Они были готовы сражаться с нами насмерть.
Слиток поднял большой палец и воскликнул: — Прекрасно! Генерал Ли, Го Ме, вы поразительны!
— К сожалению, той битвы так и не случилось.
— Почему? Только не говори, что вы, восемь великих мастеров, испугались их двоих?
Те Чанчунь горько рассмеялся: — Мы не боялись. Просто в тот день мы не могли позволить им умереть там.
— Почему?
— Потому что у них всё ещё находились сокровища, похищенные из императорского дворца. У Сюэяню, главе нищих Жэню и великому наставнику Фахуа не было до этого никакого дела. Но управляющему Фэну, главе охранного бюро Вану, сыщику Чжэну и мне до них было дело, и ещё какое. Глава Шу и Ван Чжунпин приходились друг другу свойственниками и не могли позволить друг другу погибнуть. Все мы знали, что принуждать генерала Ли и Го Ме бесполезно. Поэтому нам оставалось лишь заключить с ними сделку.
— Какую сделку?
— Каждая сторона выбирала бойца для поединка. Если бы Го Ме и генерал Ли проиграли, им пришлось бы отдать сокровища.
— А если бы проиграли вы?
— Тогда они всё равно отдали бы сокровища, но получили бы право добавить к нашему соглашению условия, которые мы обязаны были принять. Так мы и заключили сделку, поскольку два выдвинутых ими условия были справедливы и разумны и позволяли нам сохранить справедливость в Цзянху. Даже великий наставник Фахуа, человек безупречной праведности, не возразил.
— Каковы были их условия?
— Во-первых, мы должны были гарантировать безопасность генерала Ли. Мы не могли причинить вреда ни единому волоску на её голове, а также арестовать её и предать правосудию. Поначалу великий наставник Фахуа и У Сюэянь не могли с этим согласиться.
— И что произошло потом?
— После того как Го Ме кое-что нам рассказал, великий наставник Фахуа переменил своё решение.
— Что он вам рассказал?
— Он сказал, что генерал Ли действительно совершила множество преступлений и похитила сокровища стоимостью в сотни миллионов. И всё же сама она не потратила ни единой монеты. Когда она не совершала преступлений, то жила со своим маленьким сыном в убогой хижине, терпела нужду и зарабатывала на жизнь починкой одежды. — Те Чанчунь вздохнул. — Честность генерала Ли поистине достойна глубочайшего восхищения.
Возможно, никто в Цзянху так и не сумел отыскать генерала Ли потому, что никто не мог представить себе: женщина, некогда беспрепятственно странствовавшая по Поднебесной, способна жить подобным образом. И делала она это не ради того, чтобы избежать поимки, а чтобы сохранить материнскую чистоту и вырастить своего ребёнка хорошим человеком.
***
Поначалу Сяо Цзюнь казался совершенно бесчувственным, но в его глазах блестели слёзы.
— Убогая хижина, старый, полуразвалившийся стол и кашляющая женщина.
Столь горестные времена, столь мучительная жизнь. Всё это лишь заставляло ещё сильнее уважать её.
Казалось, глаза Слитка тоже покраснели. Он громко произнёс: — Генерал Ли, я поистине восхищаюсь вами. Будь вы живы, я бы преклонил перед вами колени и три тысячи шестьсот раз отбил земной поклон.
Те Чанчунь вздохнул: — Поэтому я решил, что, даже если мы победим в поединке, я не позволю причинить генералу Ли никакого вреда. Хотя в то время мы и не видели всего собственными глазами, эти слова исходили из уст Го Ме. Кто мог их опровергнуть?!
Слиток выпятил грудь и громко заявил: «Он настоящий мужчина и мой друг. Раз он не побрезговал подружиться с таким негодяем, как я, я буду гордиться этим до конца своих дней».
«Именно из-за того поединка я и по сей день при ходьбе похож на шута. Но я не считаю это позором. Возможность сразиться с таким героем — одно из самых славных событий в моей жизни».
«Каково было их второе условие?»
«Сокровища императорского дворца следовало вернуть, однако подавляющая часть богатств, похищенных генералом Ли, изначально была нажита нечестным путём. Генерал Ли хотела, чтобы мы употребили эти богатства на доброе дело. Она не желала возвращать их бессердечным злодеям, у которых их похитила».
«Хорошая мысль».
«Если бы похищенное не вернули, Чжэн По не смог бы выполнить поручение. Но возражать он не стал. На следующий день он покинул Управление шести врат и удалился на покой, поселившись на ферме».
Слиток снова воскликнул: «Прекрасно! Чжао Ничто — тоже настоящий мужчина. Если мне удастся тебя найти, я поклонюсь тебе до земли!»
«Однако богатств было слишком много. Раздать их кому попало было нельзя».
«Поэтому каждая сторона согласилась вновь выбрать человека, который будет представлять всех вас и распоряжаться богатствами, — сказал Слиток. — Но вы не могли никому позволить узнать, откуда они взялись, поэтому прикрылись торговлей, чтобы избежать чужих глаз и ушей. Вы укрылись во тьме и творили добрые дела на эти деньги».
«На самом деле всё это придумала генерал Ли».
«Но она не могла, да и не хотела появляться на людях. Поэтому тяжкая ответственность легла на плечи старшего брата Го. Из-за покалеченных ног ты не мог вернуться в императорский дворец и вновь занять свою должность. Потому ты присоединился к нему и разделил с ним это тяжкое бремя».
Те Чанчунь снова вздохнул. «Ты и вправду гений. Даже я вынужден тобой восхищаться».
«Цзинань — огромный торговый центр, где ведут дела бесчисленные предприятия, потому вы и выбрали это место. Здесь, если у тебя есть деньги для торговли, никого особенно не заинтересует твоё прошлое. Кроме того, вас защищали глава Секты Нищих, ученики горы Цаншань и Шаолиня, кормчий Янцзы, глава Союза охранных бюро Северного Китая и управляющий князя Северо-Востока. Поэтому за все эти годы никто не раскрыл ваших подлинных личностей».
«И за эти годы мы многого добились, — сказал Те Чанчунь. — Даже скрываясь, мы раздали 38 925 643 серебряных монеты. Богатств много, но и людей немало. Смею заверить: каждая серебряная монета была отдана тому, кому следовало, и тогда, когда следовало. Моя совесть совершенно чиста».
«Я тебе верю, — сказал Слиток. — Не поверил бы только подлец».
Те Чанчунь испустил долгий-долгий вздох. «Я сожалею лишь о том, что генерал Ли не может этого увидеть». В его голосе звучала печаль. «Она умерла слишком рано».
***
В трюме корабля внезапно воцарилась тишина, и все склонили головы — даже девушки, принесшие вино, и те, что держали фонари. Даже Лягушонок опустил голову. В глубине души каждый понимал: передав другим ответственность за это дело, она уже не могла продолжать жить.
Она совершила ошибки, оставившие в её сердце незаживающие шрамы и неисчерпаемое раскаяние. Она сделала всё, что могла, и положила начало воплощению своей мечты. Хотя её рана и не была чрезвычайно тяжёлой, жить дальше она не могла.
В глубине души Слиток спросил себя: «Она была величайшим героем своего поколения — и всё же оставалась всего лишь несчастной женщиной?»
***
Но Го Ме должен был продолжать жить, чтобы воплотить мечты генерала Ли в действительность. Чтобы помогать людям. Ради общего блага. Он должен был вести жизнь миллионера. И долго ли ему ещё предстояло так жить?
Пока его не нашла Гао Тяньцзюэ.
Он знал, что рано или поздно Гао Тяньцзюэ придёт за ним. Горечь и ненависть в её сердце были слишком глубоки. Поэтому, когда она его нашла, ему оставалось лишь бежать.
Слиток задал себе ещё один вопрос: «Правильно ли она поступила? Или неправильно? А если неправильно, то как ей следовало поступить?»
Кто мог ответить на эти вопросы? Кто осмелился бы утверждать, что знает ответ?
**
[1] Иероглиф «Чжэн» в имени Чжэн Ничто действительно тот же, которым записана фамилия Чжэн Наньюаня.