ГЛАВА 1: ТРЕНИРОВКА ПО ФЕХТОВАНИЮ ЧАСТЬ 1 В одном из уголков штаба «Скипетра 4», прозванного «Вратами Камелии», находилось полузабытое архивное помещение. Десятки стеллажей, выстроившихся внутри, напоминали то обнесённый стенами лабиринт, то обнажившиеся из-под пластов земли утёсы. Это были отвергнутые, тяжёлые напластования истории. За этой давящей громадой, среди рядов пыльных полок, у единственного стоявшего возле окна стола сидел одинокий мужчина. На вид ему было около тридцати пяти. Его огромное мускулистое тело застыло, слегка склонившись над старым компьютером. Казалось, он был ископаемым, погребённым под слоями документов. Впрочем, если присмотреться, его рука неспешно двигалась по грязной клавиатуре. Печатал он медленно и порой нерешительно замирал. Пользовался он лишь пальцами правой руки. Потому что левой руки у него не было. Левый рукав формы хозяйственного подразделения, облекавшей его массивное тело, был небрежно завязан выше локтя и свисал вниз. Однорукий мужчина поправил очки для чтения и помассировал переносицу. От спинки носа до левой щеки тянулся большой старый шрам. Проведя по нему пальцем, мужчина сурово нахмурился, затем тяжело вздохнул и снова повернулся к монитору. Печатать он не умел, а с техникой управлялся ещё хуже. Простая обязанность раз в день переносить в компьютер несколько рукописных отчётов была самой трудной частью повседневной работы Гоки Дзэндзё. Когда его грубая правая рука замерла над клавиатурой в поисках нужной клавиши… На тыльную сторону ладони мягко опустился лепесток сакуры. Вероятно, весенний ветер принёс его от рядов вишнёвых деревьев, посаженных вокруг штаба. Будто повинуясь приглашению лепестка, Дзэндзё взглянул в открытое окно. На окружённом деревьями плацу выстраивалась шеренгой группа людей в форме. Розовая метель опадающих лепестков и синева мундиров ярко сияли в лучах послеполуденного солнца. Строй бойцов, в осанке которых таилась гибкая сила, представлял собой впечатляющее зрелище. Отчасти это наверняка объяснялось весом сабель у них на поясах. Бойцы фехтовального подразделения составляли ядро организации по противодействию сверхъестественным угрозам — «Скипетра 4», однако в некотором смысле их можно было назвать самим «Скипетром 4». Нося мечи у пояса, они сами являлись «Мечом короля». В этом заключалась основа их существования. — Бойцы, обнажить клинки! Командный голос, властно прокатившийся по плацу и долетевший до казарм, принадлежал заместителю главы «Скипетра 4» — Сэри Авасиме. Хотя она была женщиной, её исполненная достоинства мощь безраздельно подчиняла почти сотню мужчин. Все бойцы одновременно обнажили сабли и подняли их перед собой в приветствии. Издали направленные в небо клинки напоминали игольницу. — Построение рядами! Бойцы отвели сабли в сторону и лёгкой трусцой перестроились из восьми шеренг в четыре ряда. Между рядами оставалось пространство, тогда как сами бойцы стояли довольно близко друг к другу. Это было построение «стена». — Фехтовальный приём, первая форма! Начали! Бойцы выбросили клинки вперёд и сделали выпады. — Раз! — Два! — Три! — Четыре! По каждой команде сотня клинков устремлялась в очередную сторону, завершала движение и вновь направлялась вперёд. Все без исключения двигались в полной гармонии. Фехтовальные приёмы представляли собой западное искусство владения мечом, приспособленное для групповых действий и упрощённое, однако кое в чём определённо отличались от того, что обычно называли фехтованием. Во-первых, бойцы не исходили из того, что противник будет вооружён таким же мечом. Во-вторых, сейчас они вовсе не стремились нанести врагу ущерб клинком. Все бойцы фехтовального подразделения обладали высокоуровневыми сверхспособностями. Одним лишь создаваемым ими полем воздействия они могли отражать пули и отбрасывать противников на несколько метров. По существу, ни меч как оружие, ни искусство владения им не были им нужны. Тогда… Если меч не являлся оружием, то чем же он был? Что означал для них «меч»? Скорее всего, он служил чем-то вроде «символа» или «проводника». Бесформенной силе придавали образ меча, а затем брали её под контроль. Если точнее, движение, которым обнажали клинок, служило спусковым крючком, высвобождавшим силу; после этого бойцы сосредоточивались на образе лезвия и направляли свои способности движениями меча. Сабли, которые носили бойцы «Скипетра 4», были воплощённым символом «подвластной силы». Самим идеалом Синего короля, МунаКаты Рэйси. — Зубчатое построение! В каждом ряду бойцы через одного шагнули вперёд либо, напротив, отступили, образуя ломаную линию. — Фехтовальный приём, вторая форма! Начали! Задний ряд перекрыл промежутки, возникшие после атаки переднего. Затем передний ряд, обороняясь, отступил и поменялся местами с задним. Почти сотня бойцов двигалась размеренно и без колебаний, словно сложный механизм из множества шестерёнок. Их движения были прекрасны и напоминали групповой танец. «Как ослепительно». Дзэндзё прищурился не только потому, что отражённый клинками солнечный свет резал глаза. Подобно твёрдому прозрачному кристаллу, это была совершенная красота, не терпевшая никакой примеси. Для такого чужеродного тела, как он, там не оставалось места. Но это не означало, что он был несчастлив. Подобно привычке прикасаться к шраму, замечать во всём то, чего ему недоставало, он привык уже много лет назад. Ослеплённый открывшимся за окном зрелищем, Дзэндзё потёр глаза и вновь повернулся к монитору. И тут… — Эй, осторожнее! — Простите! Один из бойцов ошибся в движении и, похоже, задел клинком другого. К счастью, никто не пострадал, но… — Кусухара! — Есть, мэм! Кусухара, виновато склонивший голову, вытянулся во весь рост от резкого окрика Авасимы. — Десять кругов! — Есть, мэм! Кусухара поспешно вложил саблю в ножны и побежал. — Смотри внимательнее! — Есть, сэр! Задетый саблей боец окликнул пробегавшего мимо Кусухару, однако… — Хидака, ты тоже! — Чего?! Двое бойцов в форме, с мечами на боку, побежали рядом. — Третья форма, с начала! Начали! По команде Авасимы тренировка продолжилась. Вскоре двое изгнанных из строя бойцов обогнули плац по внутреннему краю и оказались перед окном Дзэндзё, так что тот невольно услышал их разговор. — Чёрт, не понимаю… Лучше бы эта баба сделала шуткой свои огромные сиськи, а? Хидака был выше и, судя по виду, старше. С бежавшим рядом Кусухарой он говорил грубо. — Я вообще-то пострадавший! — А? Ну да. Кусухара, напротив, был ниже среднего роста. И лицо у него казалось почти мальчишеским. — Разве я не должен сказать что-нибудь вроде: «Не сумел увернуться — тоже расслабился»? — Не тебе об этом говорить. Знай своё место! Хидака выставил локоть и ткнул Кусухару в плечо. — Ай, простите, больно… Уа! Кусухара вскрикнул. Его взгляд встретился со взглядом Дзэндзё за окном почти в десяти метрах от него. — Чего звуки странные издаёшь? — Там кто-то есть… Я слышал, что там склад, поэтому… — А? Должен же кто-то за ним присматривать. — Нет, я подумал, что это чудовище. — Ты ребёнок, что ли? — Ай! Хидака стукнул Кусухару по затылку. — Хидака! Кусухара! Хватит валять дурака! — оборвал их резкий голос Авасимы. — Ещё пять кругов! — Уэ-э-эй!? Издав странный звук, Хидака ускорился. — А… здравствуйте. Кусухара на мгновение остановился, слегка поклонился Дзэндзё и снова побежал за Хидакой. Криво улыбнувшись, Дзэндзё кивнул в ответ и проводил его взглядом. Через несколько минут, вновь обогнув плац, Кусухара снова кивнул ему, а на следующем круге пробежал мимо, уже не обращая внимания. А затем… «И снова за сегодня больше никаких особых примечаний». Спустя долгое время Дзэндзё закончил набирать краткий отчёт и поднял голову. Кусухара с Хидакой всё ещё бежали. В какой-то момент они сняли мундиры и сабли и остались в одних нижних рубашках. Других бойцов нигде не было видно. Плановая тренировка закончилась, и, судя по всему, все уже разошлись. Двое бегущих больше не разговаривали и лишь бездумно гнали свои тела вперёд. Издали они напоминали двух животных, мчавшихся через поле. Наблюдавший за ними Дзэндзё тоже ни о чём не думал. Краем глаза он видел сияющую пору жизни, в которую ему больше не суждено было вернуться, а его грубая рука едва касалась шрама на щеке. — Всё дело в том, что ты сбился с темпа. Когда они, как обычно, расходились, Хидака рассмеялся и хлопнул Кусухару по спине. Вспыльчивый Хидака быстро загорался, но столь же быстро отходил. — Подумай, что ты натворил! Хорошенько подумай! — Простите. Так и сделаю. Кусухара с кривой улыбкой почесал затылок и действительно задумался: возможно, с ним и вправду было что-то не так. Тот ребёнок, который не попадал в общий ритм хора или во время марша почему-то всегда шагал не с той ноги. Если вспомнить, таким ребёнком был именно он. Спортивные способности у него были неплохими, однако чувства ритма и точности движений ему от рождения не досталось. Кусухара решил никогда не заниматься работой, связанной с пением или танцами, но упустил из виду одну вещь. В отряде особого назначения, где он служил прежде, тоже были марши и построения, а оттуда его перевели в «Скипетр 4», где опять требовалось двигаться сообща. Особенно это касалось фехтовальных приёмов, при которых все орудовали настоящими обнажёнными мечами. Стоило одному человеку ошибиться в выборе момента, и он мог ранить сослуживцев. Здесь нельзя было просто смириться с тем, что ты чего-то не умеешь. Поэтому Кусухара решил самостоятельно потренироваться после отбоя. В спортивном костюме он вышел из общежития и, взяв вместо сабли бамбуковый меч, отправился бродить по территории штаба в поисках места, где можно было бы вдоволь им помахать. В помещении он наверняка задел бы стену или окно, а посреди плаца… слишком уж бросался бы в глаза. Перебрав несколько мест, он направился к додзё на окраине штаба. Вполне естественно: если тренируешься с бамбуковым мечом, то делать это следует в додзё. Если зал был открыт для ночных тренировок, он хотя бы попросит выделить ему уголок для отработки ударов. С этой мыслью он подошёл ко входу. Но… Почему-то его охватило странное чувство. Свет в додзё не горел, однако вход и окна были распахнуты настежь. Здание имело старомодную открытую планировку, внутренних перегородок было мало, и внутрь свободно проникал ночной воздух. А внутри… «Там есть что-то страшное», — подумал Кусухара. Хищный зверь, затаившийся в тёмных зарослях, или демон, поселившийся на чердаке заброшенного дома… Кусухара помотал головой, прогоняя возникшие образы. Интуиция у него всегда была острой, но медведю или кабану взяться посреди города было неоткуда, а возраста, когда всерьёз боятся чудовищ, он уже давно миновал. Если там действительно кто-то был, то, скорее всего, человек. А если рассуждать здраво — такой же член «Скипетра 4», как и он сам. Хотя оставалось непонятно, что тот делал в темноте… Кусухара осторожно заглянул в дверь додзё. И тут — бах! В лицо ему ударил внезапный порыв ветра, вырвавшийся из зала… нет, скорее, сотрясение, похожее на грохот огромного барабана тайко прямо перед ним. Если точнее, это не было ни настоящим ветром, ни звуком. Это было некое невидимое присутствие. — Кто там? Низкий, спокойный мужской голос спросил, кто он такой, и Кусухара невольно выпрямился. — З-здравствуйте! Я… Пока растерявшийся Кусухара мялся, обладатель голоса показался из темноты додзё. Это был огромный мужчина. Даже под тренировочной одеждой было видно, что его тело ростом свыше ста девяноста сантиметров покрывали бугры крепких мышц. Левую руку он держал в кармане… нет, похоже, она заканчивалась у локтя. А в правой руке он держал обнаженный одати — столь длинный, что тот почти волочился по полу. Открытое смертоносное оружие источало опасную ауру, несравнимую с обычными саблями. «Он собирается меня убить?!» Кусухара невольно отпрянул и выставил перед собой бамбуковый меч. Мгновение спустя на его клинке возникло слабое синее сияние. Это было призрачное явление, порождённое полем воздействия. С тех пор как полгода назад Кусухару приняли в «Скипетр 4», его особые способности заметно возросли. Соединив свою силу с обнажением меча, он обрёл возможность призывать её и управлять ею. Подобно остальным бойцам, он осваивал именно такие приёмы. По выражению Хидаки, это были «лучевые мечи из манги». Синий фосфоресцирующий клинок нацелился на вооружённого великана. — Хм? А… нет. Осмотрев Кусухару, мужчина повернулся к нему спиной, снова ушёл в глубину зала и поднял с пола что-то длинное. Глаза Кусухары уже привыкли к темноте, и он различил огромные ножны. Мужчина зажал их под левой рукой, одной рукой убрал оружие, затем вновь взял ножны в правую и вернулся. — Прости, что напугал. Я отрабатывал иай. — А, ничего… Увидев, что клинок убран, Кусухара наконец расслабился. При ближайшем рассмотрении манеры мужчины оказались вполне учтивыми. Большой шрам на левой щеке бросался в глаза, но глаза за стёклами очков мягко улыбались. — А ты кто? — Кусухара Такэру, боец фехтовального подразделения, четвёртый отряд. Кусухара опустил меч, и синее сияние исчезло с бамбукового клинка. — Боец фехтовального подразделения… А, с сегодняшней дневной тренировки. Мужчина почесал левую щёку тыльной стороной руки, сжимавшей длинный меч. — С дневной тренировки?.. — склонил голову Кусухара. Мужчина представился: — Гоки Дзэндзё. «Человек, присматривающий за складом». Я не чудовище. — А… Это был тот самый человек, который наблюдал за ними из окна казармы, пока они отбывали наказание, бегая круги во время дневной тренировки. Поняв, что перед ним именно он, Кусухара покраснел. — Понятно. Значит, ты пришёл тренироваться самостоятельно. Если я тебе мешаю, вернусь позже. Дзэндзё без труда понял ситуацию, и смутившийся Кусухара проговорил это без всяких объяснений. Но… — Нет. У тебя похвальное стремление, Кусухара. Старый шрам, пересекавший его щёку, сдвинулся в полуулыбке. Сначала Дзэндзё спросил, нужен ли ему свет, но лунного сияния из окон было достаточно, чтобы видеть пол. Сам Дзэндзё сказал, что в темноте его чувства обостряются. Они встали практически в противоположных концах додзё и приступили каждый к своей тренировке. Подражая положению сабли в ножнах, Кусухара прижал бамбуковый меч к поясу, как предписывал фехтовальный приём. Обнажил его по первой форме, принял стойку, завершил движение и переставил ноги, а затем покосился на Дзэндзё. Тот сказал, что пользуется настоящим мечом и потому держится на большом расстоянии, однако сейчас совершенно неподвижно сидел лицом к небольшому алтарю в глубине додзё, положив рядом длинный меч. «И всё-таки какой невероятный меч». Кусухара вспомнил обнаженный одати, который недавно видел собственными глазами. Толстый клинок, удерживавший мерцающий свет. Наверняка он мог без труда разрубить человека надвое — хоть вдоль, хоть поперёк. «Но таким огромным мечом, наверное, трудно пользоваться». «Тем более одной рукой… Как он его обнажает? Хочу увидеть». Кусухара уже забыл, зачем вообще сюда пришёл: всё его внимание переключилось на Дзэндзё. «Раз он тренируется один посреди ночи, значит, не хочет, чтобы его видели. Я быстро закончу здесь, а потом подсмотрю через окно…» — Кусухара. Ты совершенно не сосредоточен, — произнёс Дзэндзё, по-прежнему сидя спиной к нему. — А?! Да, простите! Кусухара поспешно выпрямился и поклонился. Не смеясь над ним и не браня, Дзэндзё продолжил: — Хорошо, что ты следишь за окружением. Но не следует ради этого разрушать стойку. — Да, я буду внимательнее! Кусухара отвечал, всё ещё напряжённо вытянувшись. — И ещё… у тебя непостоянный ритм. — Мой ритм? Кусухара склонил голову. — А… И понял. «Так вот что он говорил о темпе». — Непостоянный ритм… это ведь плохо? — с любопытством спросил он. Силуэт Дзэндзё слегка дрогнул. — В этом случае — да. Но для настоящего боя на мечах это правильно. «Плохо, но правильно». Слова звучали почти как загадка, однако Кусухаре казалось, что они затронули самую суть чего-то важного. — Не могли бы вы… объяснить немного подробнее? Он невольно шагнул к Дзэндзё… Бум! Остриё огромного меча словно пронзило ему грудь и упёрлось в горло. — ?! Кусухара рефлекторно отскочил и стиснул бамбуковый меч. Но… Как и прежде, они находились в противоположных концах додзё. Их разделяло около тридцати метров. Увиденное им остриё было иллюзией, которую породило тело, ощутив устрашающую энергию. Дзэндзё стоял на одном колене с обнаженным длинным мечом. Кусухара совершенно не заметил ни мгновения, когда тот выхватил клинок, ни самого движения. Лезвие, ставшее продолжением его единственной руки, было исполнено мощи, а лицо уподобилось лику ужасного демона. Остриё демона было направлено в горло Кусухары… нет, в дверной проём за его плечом. — Какое впечатляющее обнажение. Мороз по коже. Позади раздался улыбающийся голос. — Хе-хе… Для тела, только что вышедшего из ванны, это вредно. Так недолго и простудиться. Кусухара обернулся. Высокий мужчина лёгким шагом вошёл в дверь. Из-за юкаты и влажных после мытья волос выглядел он несколько иначе, но… — Директор? — Добрый вечер, Кусухара. Похоже, вы вели весьма занимательную беседу. Мужчина назвал его по имени, однако на само его присутствие не обращал никакого внимания. «Директором» был Синий король — МунаКата Рэйси. Его взгляд был прикован к демоническому мечнику, направившему на него клинок. МунаКата поправил очки пальцем и едва заметно улыбнулся. — «Демон Дзэндзё», мастер меча… не окажете ли вы мне услугу? «Я окружён страшными людьми». Кусухара застыл, по-прежнему сжимая бамбуковый меч. Он не мог пошевелиться, словно с обеих сторон его сдавили стены. МунаКата Рэйси и Гоки Дзэндзё. Оба обладали подавляющим присутствием, однако производили совершенно разное впечатление. Ужас Дзэндзё — гнетущая сила его обнажённого оружия — в некотором смысле был знаком. Подобной мощью клыкастого зверя обладали мастера кэндо и старшие офицеры отряда особого назначения. Она естественно вытекала из его существа. Размер, скорость и сила, накопленные за десятилетия предельной тренировки тела и техники. Стоило неосторожно приблизиться — и тебя проглотят одним укусом. Простой и понятный страх. МунаКата же не походил ни на кого из знакомых Кусухаре. Ему было, вероятно, двадцать три или двадцать четыре года — примерно столько же, сколько и самому Кусухаре. Он был слишком молод, чтобы возглавлять организацию, обладавшую большей властью и боевой мощью, чем обычная полиция… Такой вывод напрашивался, если смотреть лишь на цифры. Но при виде самого МунаКаты подобные мысли исчезали. Хотя намерение Дзэндзё было направлено прямо на него, этот мужчина не шелохнулся. Он даже слегка улыбался. Одно огромное присутствие прямо противостояло другой гигантской взрывной силе. Однако мощь МунаКаты больше походила на скрытый под водой айсберг, размеры которого невозможно определить. Вернее, всю полноту его силы, вероятно, являло другое. То, что Кусухара однажды увидел в летнем небе. Огромный меч, направленный остриём к земле, паривший высоко в небе над головой МунаКаты. Меч Дамокла. МунаКата скрывал эту колоссальную энергию в своих глубоких, бездонных тенях. На первый взгляд он казался безоружным, но на деле был вооружён лучше кого бы то ни было. Поэтому даже перед направленным на него клинком — нет, даже под огнём ружей или ракет — он, вероятно, сохранил бы невозмутимость. Дзэндзё с обнажённым длинным клинком и МунаКата, скрывавший огромный «меч». В напряжённой атмосфере их противостояние длилось десятки секунд. Нет, скорее всего, прошло лишь несколько мгновений. Просто нервничавшему Кусухаре они показались куда длиннее. Наконец… — Вы, должно быть, шутите. Дзэндзё расслабил плечи и опустил клинок. МунаКата не ответил. На его губах всё ещё играла слабая улыбка. Дзэндзё поднял ножны, убрал меч, встал и приблизился. — Кусухара. — Да?! Кусухара отскочил в сторону, освобождая дорогу. Дзэндзё медленно прошёл перед ним, словно крупный зверь. — Прости. Я сказал лишнее. — Да! То есть нет, что вы! Дзэндзё поклонился стоявшему в дверях МунаКате, затем обернулся и поклонился всему додзё, после чего просто ушёл. Когда огромная фигура скрылась из виду, давление в зале словно ослабло. Но Кусухара всё ещё напряжённо смотрел вслед Дзэндзё. Потому что… После его ухода внимание МунаКаты обратилось на Кусухару. Он почувствовал это, и всё его тело оцепенело. Настоящая лягушка под взглядом змеи. «Стало ещё страшнее». О чём сейчас думал директор МунаКата? Что он чувствовал? Кусухара понятия не имел. Непостижимое гигантское существо наблюдало за ним краем глаза. — Не нужно так нервничать, Кусухара. — Д-да?.. А… Повинуясь жесту МунаКаты, он посмотрел на свои руки и увидел, что лезвие бамбукового меча залито синим светом. Настороженность бессознательно проявилась наружу. — Прошу прощения, сэр! Кусухара вытянулся по стойке смирно. Он опустил остриё бамбукового меча; свет на клинке быстро ослаб и исчез. Слабо улыбнувшись, МунаКата отвёл взгляд от Кусухары и посмотрел в ту сторону, куда ушёл Дзэндзё. — Похоже, господин Дзэндзё нас ненавидит. — Что? И меня тоже? — невольно переспросил Кусухара. «С чего ему любить или не любить такую мелкую сошку, как я?» Так он подумал, однако… Бровь МунаКаты едва заметно дрогнула. — …! Кусухара невольно выпрямил спину и отвёл взгляд. Обычно он просто говорил всё, что думал. Хорошо это было или плохо, но прямодушие до сих пор не причиняло ему особых неприятностей… однако именно сегодня оно, похоже, стало смертельным недостатком. — Простите. Мне не следовало этого говорить. Вновь воцарилось долгое пугающее молчание. — Хм. МунаКата тихо вздохнул. В отличие от прежней острой и спокойной улыбки, этот вздох словно поднялся из самой глубины его тела. — Прошу прощения. Вы правы. Словно по привычке, во время разговора он поправил очки пальцем. — Этот человек ненавидит меня. — Вот как… Кусухара неопределённо отозвался и украдкой посмотрел на МунаКату. Частично скрытое рукой выражение его лица словно показывало, что происходящее его тревожит или, напротив, иронично забавляет. Устремлённый за дверь взгляд и непринуждённая улыбка казались куда человечнее прежних, но… «Всё-таки мне его совершенно не понять». Наконец… — Заприте за собой. С этими словами МунаКата тоже покинул додзё, оставив Кусухару одного. Теперь он наконец мог спокойно потренироваться. В пустом пространстве, тускло освещённом луной, Кусухара дважды, трижды повторил стандартные движения. Два великана ушли, но оставленные ими впечатления всё ещё витали в зале подобно остаточному запаху. Ему чудилось, что из темноты вот-вот вылетит стальное лезвие или что в это самое мгновение холодный взгляд видит его насквозь. От этой мысли нечто невидимое пронизало все его движения. Напряжение поднялось от стоп через центр тяжести к позвоночнику, зажгло бамбуковый меч слабым синим светом, а затем движениями и сосредоточенным взглядом распространилось вокруг. В полумраке, полном возможных опасностей, Кусухара почти бездумно проверил пределы своего восприятия и оружия, а затем… Собственное дыхание. Вес бамбукового меча и звук, с которым он рассекал воздух. Ногти на ногах, касавшиеся пола, и скрип досок под шагами. Тусклый свет. Движение воздуха. Стрекот ночных насекомых. Всё это впитывалось в его тело — или, быть может, само его существование растворялось в окружающем пространстве. Сейчас в этом пространстве находился лишь он. Нет, само пространство было им. Случайно взглянув на руки, Кусухара увидел, что внутри деревянного меча всё ещё слабо разливалось синее фосфоресцирующее сияние. Пол у его ног тоже светился тусклым кольцом. — А… это… Кусухара растерялся, и тогда… «Если крепко держаться за свою волю, всё, чего способен достичь твой меч, станет святилищем, подвластным твоей воле». Это были загадочные слова, некогда произнесённые МунаКатой. Вспомнив их с чувством, которое не мог выразить словами, Кусухара внезапно всё понял. «Хорошо». Он глубоко вдохнул и крепче сжал бамбуковый меч. Затем представил, как передаёт эту силу из рук в меч, а оттуда — во всё пространство, которого мог достичь удар. И тогда на полу вокруг него возник светящийся круг радиусом около двух метров. Пространство, подвластное его собственной воле, его «невидимому мечу». «Так вот что такое это “святилище”…» Сохраняя святилище развёрнутым, Кусухара продолжил выполнять фехтовальные приёмы. Световой круг — нет, даже полусфера пространства над ним — была наполнена волей Кусухары или, вернее, усиливала его собственную мощь, устойчиво сохраняя это состояние. Цельная сила, которой прежде у него не было, простиралась за пределы его тела. «Потрясающе». Кусухара не считал себя сильным человеком. Ему почти никогда не приходило в голову мериться с другими силой. Но сейчас, в этом пространстве и в это мгновение, ему казалось, что он не проиграет, с кем бы ни сражался. Каким бы сильным ни был противник. Каким бы мощным ни было его оружие… «Нет, это уже явное преувеличение». Например, против иая Дзэндзё его наверняка разрубили бы ещё до того, как он успел принять стойку. А МунаКата, вероятно, раздавил бы его вместе со святилищем. Разумеется, как член боевой организации, Кусухара понимал, что ему нужно становиться сильнее, однако… «У всего есть предел». Он криво усмехнулся и, продолжая выполнять приёмы, принялся закреплять собственное маленькое святилище. Однако… Теперь Кусухара, пользуясь собственной меркой, ставил себя в один ряд с мужчинами, которых всего несколько минут назад смутно воспринимал лишь как великанов. Именно это и означало обрести собственное «святилище». Но Кусухара ещё не осознал этой истины. Сейчас он просто размахивал бамбуковым мечом, выводя во мраке маленькие круги света… ЧАСТЬ 2 На следующий день во время обеденного перерыва Кусухара отправился в старое архивное помещение. Он собирался вернуть ключ от додзё. Ключ висел возле входа, и, заперев зал, Кусухара оставил его у себя на ночь. Утром, ещё до начала работы, он зашёл в хозяйственное подразделение, однако… — О, это же ключ господина Дзэндзё, — сказала ему служащая средних лет. Расспросив её, Кусухара узнал, что, помимо обычного ключа от додзё, хранившегося в этом подразделении, у Дзэндзё была собственная копия. Для него сделали исключение, поскольку он часто тренировался по ночам. — Это, как его… склад? Архив? В конце первого этажа западного корпуса. Да, тот, которым не пользуются… Днём он там. Отнеси ему. — Да, хорошо… Спасибо. «Значит, он служит в хозяйственном подразделении…» Кусухара подумал об этом, кивнув служащей. Вчера Дзэндзё назвался «человеком, присматривающим за складом», но Кусухара был уверен, что это всего лишь шутка для поддержания разговора. В боевой организации «Скипетр 4» существовали как боевые части, к которым принадлежал он сам, так и внутренние подразделения, сосредоточенные на вспомогательной работе. Обычно с первого взгляда было понятно, к какому из них относится человек. Можно сказать, типажи там были совершенно разные. Бесстрашные молодые люди, расхаживающие с выпяченной грудью и мечами на поясах формы, относились к первым. Женщины и мужчины средних лет, больше похожие на обычных горожан, — ко вторым. Как ни посмотри, встреченный вчера человек принадлежал скорее к первой категории. Он производил гораздо более воинственное впечатление, чем такой новобранец, как Кусухара. Почему же тогда он служил в хозяйственном подразделении? «Наверное, из-за руки». Он потерял её в прежней битве и был отведён с передовой. Такое объяснение казалось разумным. Но… Даже с одной рукой он был настолько силён, что не проиграл бы, окажись в окружении. Нет, вероятно, он намного превосходил даже лучших бойцов фехтовального подразделения и по силе почти приближался к директору МунаКате. «Почему же такого человека определили в хозяйственное подразделение? Может, это связано с его собственным желанием? Что-нибудь вроде: “С меня хватит этих драк!” Но ведь он всё равно тренируется… Хотя это могла быть просто разминка…» Все эти вопросы оставались в уголке сознания Кусухары во время утренней тренировки. Когда наступил обеденный перерыв, он забрал ключ из шкафчика и отправился в нужный архив. Поскольку накануне Кусухара видел Дзэндзё через окно, он примерно представлял, где тот находится. Однако к казармам постоянно пристраивали новые помещения, отчего некоторые коридоры превратились в настоящий лабиринт, и ему пришлось изрядно поплутать. Если он не поторопится, то может остаться без обеда. Наконец, в конце тёмного коридора, давно нуждавшегося в ремонте, Кусухара постучал в дверь со старой табличкой, на которой от руки было написано «Архив». — Есть кто-нибудь? Окликнув хозяина комнаты, он отступил на шаг и приготовился. «Он ведь не набросится на меня с мечом, правда?..» Через некоторое время дверь открылась, и из-за неё выглянул Дзэндзё. — Входи. «А?» Всё ещё напряжённый Кусухара разочарованно нахмурился. «Неужели он всегда был таким маленьким?» Нет, маленьким Дзэндзё определённо не был. Его рост и ширина плеч были таковы, что он едва не застревал в дверной раме. Телосложением он почти не уступал самой двери. С обычной точки зрения он был настоящим гигантом. Но прошлой ночью Кусухаре определённо казалось, что тот куда больше. В памяти ещё жила его устрашающая аура. Даже когда Дзэндзё сидел, казалось, будто на него приходится смотреть снизу вверх… «Нет, нет, так не бывает. Это уже была бы гигантская статуя Будды». Кусухара слегка помотал головой, поправляя самого себя. Прошлой ночью в сравнительно пустом додзё он ощутил боевой дух Дзэндзё, и впечатление «огромного» и «сильного» человека бездумно отпечаталось у него в душе. Наверное, дело было именно в этом. — А, это ты… вчерашний Кусухара. — Да. Кусухара Такэру. Кусухара выпрямился и поклонился. Дзэндзё приветливо улыбнулся и поклонился в ответ, а Кусухара достал из кармана ключ. — Это ключ от додзё. Мне велели вернуть его вам, господин Дзэндзё. «Господин Дзэндзё». Кусухара не знал ни его звания, ни точной должности и потому заранее уточнил в хозяйственном подразделении, как к нему обращаться. Формально Дзэндзё был «начальником архива хозяйственного подразделения», но в «Скипетре 4» слово «директор» означало директора МунаКату. Чтобы не возникало путаницы, все звали его просто господином Дзэндзё, без должности. Но… «Ладно те, кто давно с ним знаком. Надеюсь, он не обидится, если такой новичок, как я, сразу станет обращаться к нему столь фамильярно». Подумав об этом, Кусухара нервно покосился на Дзэндзё. — Спасибо. Прости, что заставил тебя нести его. С полуулыбкой Дзэндзё протянул правую руку. Его ладонь походила на камень: вся затвердевшая, покрытая грубыми мозолями. «Вот это рука…» Невольно уставившись на неё, Кусухара положил ключ на ладонь. — Грязная, да? — криво улыбнулся Дзэндзё, убирая ключ в карман. — Нет, простите… До свидания. Кусухара поклонился и уже повернулся, чтобы уйти, однако… — Кусухара. Голос позади остановил его. — Да? Он обернулся. — У тебя найдётся минутка? — Компьютер с утра барахлит… Не мог бы ты взглянуть? С этими словами Дзэндзё словно стал немного меньше. — Компьютер? — Не можешь? Дзэндзё уменьшился ещё на размер. — Ты молодой, вот я и подумал, что ты хорошо разбираешься в технике… — Не то чтобы хорошо, но… речь о компьютере, верно? Кусухара почесал затылок. «Если он так себя ведёт… возможно, даже я разбираюсь в этом лучше него». Даже бойцам фехтовального подразделения часто приходилось работать за компьютерами, а у Кусухары был собственный, пусть и дешёвый. — Я посмотрю. Где он? — Спасибо. Дзэндзё слегка расслабил плечи. И тогда Кусухара увидел перед собой сразу три вещи: спину ведшего его Дзэндзё и стены шкафов с обеих сторон. Так они углубились в архив. На самом деле прошло всего несколько секунд, но Кусухаре они показались ужасно долгими. Когда этот человек находился рядом, искажалось не только восприятие размеров, но и само ощущение времени. Дзэндзё внезапно шагнул в сторону, и впереди стало светлее. Рядом с открытым окном стоял единственный стол, погребённый под грудами документов. Но ни на столе, ни на окружавших его шкафах не было ничего похожего на компьютер. Когда Кусухара огляделся, Дзэндзё указал правой рукой на стол. — Вот он. — Это… компьютер? Увиденное совершенно не походило на компьютер, который представлял себе Кусухара. Прежде всего, это был не тонкий складной ноутбук. На большом плоском системном блоке коробчатой формы стоял монитор с электронно-лучевой трубкой, размером почти с небольшой телевизор. Рядом лежала полноразмерная проводная клавиатура. И монитор, и клавиатура, по всей видимости, изначально были кремового цвета, но солнце и долгие годы использования покрыли их грязно-жёлтым налётом. — А, вот какой… — невольно произнёс Кусухара. Дзэндзё мягко отозвался: — Да. Похоже, он довольно старый. — Он издаёт какой-то странный звук. — Да. Они затаили дыхание и прислушались. Старый системный блок раздражающе попискивал и скрежетал: «буп-буп, кррк-кррк». — Так продолжается с тех пор, как я включил его утром. Ничего не могу сделать. — Понятно… На чёрном экране белели расплывчатые буквы. Кусухара приблизил лицо к монитору. — Опера… ционная?.. Дзэндзё повернулся и произнёс: — Там написано что-то вроде: «Не удалось найти ОС», верно? — Интересно, что это такое? — А? Если задуматься, Кусухара и сам толком этого не знал. Подняв глаза к потолку, он сказал: — Наверное… какая-то очень важная часть компьютерной программы… или что-то такое. — Важная? — Да… кажется. — И без неё у нас неприятности? — Да. — Хм… Сурово нахмурившись, Дзэндзё почесал подбородок. — Что же нам делать? Так они и застыли, словно статуи. После двух или трёх неловких секунд молчания Кусухара предложил: — Я могу привести кого-нибудь, кто разбирается. — Пожалуйста. Дзэндзё произнёс это, не шелохнувшись, когда… — Эге-е-ей! Такэ-э! Такэру-у-у! Снаружи донёсся громкий голос. На плацу собиралась группа бойцов в синем. Кричал Хидака, размахивавший над головой саблей и ножнами. — Какого чёрта ты там прохлаждаешься? Дневная тренировка начинается! — А! Точно! В панике Кусухара перевёл взгляд с окна на монитор, а затем на Дзэндзё. — Прости. Иди. Дзэндзё указал на огромное окно, через которое можно было выйти прямо на плац, но выглядел при этом как-то беспомощно. — Прошу прощения! Кусухара поклонился и выбежал, на ходу обернувшись к окну. — Я вернусь после окончания занятий! Из-за пропущенного обеда дневная тренировка далась тяжело, но Кусухара всё же сумел благополучно её закончить. Когда они пересекали залитый сумерками плац, западный корпус превратился в тёмную стену, заслонившую закатное солнце. В архиве хозяйственного подразделения на первом этаже свет не горел. Возможно, Дзэндзё уже ушёл домой. «Конечно. Он ведь мог попросить кого-нибудь другого, а не меня». Однако приглядевшись, Кусухара заметил, что выходившее на плац окно открыто. Подойдя ближе, он подумал, что Дзэндзё мог уйти, забыв запереть помещение, как накануне в додзё, но… — Уа! Он всё ещё здесь! Кусухара невольно вскрикнул. В полутёмной комнате Дзэндзё неподвижно сидел за столом возле окна и смотрел на издававший странные звуки компьютер. — Хм… О, Кусухара. Ты пришёл. Дзэндзё поднял голову. Похоже, всё это время он ждал Кусухару. «Мог бы позвать кого-нибудь другого…» Но сейчас произнести это вслух было трудно, и Кусухара решил промолчать. — Простите, что опоздал. Он поклонился. — Я привёл людей, которые могут разобраться. Из-за его спины вышли двое бойцов. Первым выпрямился и поклонился молодой человек в очках, собравший длинные волосы на затылке. — Тацуя Эномото, боец фехтовального подразделения, четвёртый отряд. Следом представился второй: — То же самое, Хидака! Четвёртый отряд! Хидака широко махнул рукой над головой. Они вошли через окно. — О-о-о?! До сих пор сохранявший спокойствие Эномото, увидев компьютер, взвизгнул. — P7… Это же PCRX-78! Машина примерно двадцатилетней давности. Это уже историческое наследие… Нет, настоящий винтаж! Кусухара отшатнулся от Эномото, который бросился к системному блоку и стал с восторгом его разглядывать, а Хидака хлопнул его по спине. — Я же говорил: этот парень — настоящий задрот. Сделав вид, что не слышит, Эномото сунул голову за монитор и принялся проверять провода и номер модели. — О! Это даже тип G3! У шпинделя дисковода магнитное покрытие! — Вот как… Понятно, — подавленно отозвался Дзэндзё. — Да кому какое дело, — легкомысленно отмахнулся Хидака. — Так ты можешь починить его или нет? Эномото поднял голову. — Починить? А, этот скрежет? Так это… смотрите. Он нажал кнопку, сдвинул рычажок на системном блоке и вытащил квадратную пластину размером с ладонь. Странные звуки тут же прекратились. После короткого электронного сигнала компьютер перезагрузился, и на экране появились строки запуска. — Вы его починили, — пробормотал Дзэндзё. — Что ты сделал? — спросил Кусухара. — Да это вообще не поломка. С улыбкой ответив ему, Эномото повернулся к Дзэндзё и помахал извлечённой пластиной. — Господин Дзэндзё, вы забыли вынуть эту дискету? — Хм… возможно, — смиренно кивнул Дзэндзё. — Если включить компьютер, оставив дискету в дисководе А, машина считает её загрузочным диском и пытается запустить с неё ОС. Если это обычная дискета с данными, компьютер будет бесконечно искать несуществующую операционную систему. Для машин того времени типичная проблема, — объяснил Эномото. — Понятно. Значит, дело в ОС, — снова кивнул Дзэндзё. — Я не совсем понимаю, но думал, что компьютер окончательно сломался. — Хорошо, что ничего серьёзного. Стоило Эномото это сказать, как живот Кусухары громко заурчал. — Простите… Он покраснел, а Хидака хлопнул его по спине. — Ха-ха, у него живот с самого обеда не затыкается! Эно! Эй, Эно! Хватит уже! — Ещё немного… Неопределённо отозвавшись, Эномото продолжил возиться с компьютером, и Хидака стукнул его по затылку. — Пошли есть. Есть! И тут… — Я тоже ещё не обедал. Дзэндзё медленно шагнул в глубину комнаты. — Если не возражаете… могу сварить собу. — Собу? — переспросил Кусухара и посмотрел на Хидаку с Эномото. — Отлично! Звучит здорово! — высоко поднял руку Хидака. Было неясно, для чего это помещение предназначалось прежде, но в архиве хозяйственного подразделения имелась небольшая кухня. Поэтому Дзэндзё обычно не ходил в столовую, а готовил здесь простые блюда. — Я умею разве что кипятить воду… Но люблю собу и часто её готовлю. Нормального стола в комнате не было. Когда на единственный стол поставили поднос с собой, приправы и маленькую чашку Дзэндзё, свободного места почти не осталось. Посуды тоже не хватало, и Кусухара с остальными налили соус в суповые миски и кружки. Помимо хорошего стула Дзэндзё, здесь имелся один складной. Хидака тут же завладел им, а Кусухара и Эномото ели стоя. — М-м! Вкусно! Очень вкусно! Это дорогая соба? — Нет, купил в соседнем магазине… — Вот как. Всё равно замечательно! Хидака легкомысленно произнёс это, небрежно набирая лапшу с подноса. Эномото сказал ему: — Хидака… знай меру. — Дурак, кто быстрее, тот и съест больше. Получай! — А! Хидака уже забрал всю свою порцию, и Эномото склонил голову перед Дзэндзё. — Прошу прощения. Он рос с братьями и… мне очень жаль. Почему-то он беспрестанно извинялся за поведение Хидаки. — Обожаю зелёный лук. Очень вкусный. Хидака наполнил им миску и с шумом втянул лапшу. Наблюдая за происходящим, Дзэндзё слегка расслабил лицо. — Да, сегодня зелёный лук хорош. — Сегодня? — склонил голову Кусухара. Запястьем руки, в которой держал палочки, Дзэндзё указал на левое плечо. — Из-за этой руки. — А… Кусухара понял. Поскольку Дзэндзё не мог пользоваться левой рукой, ему было трудно мелко нарезать зелёный лук ножом. Кусухара вызвался помочь, и впервые за долгое время лук действительно стал похож на приправу. — Хотите ещё собы? — спросил Дзэндзё, поднимаясь. — Да, пожалуйста! — Спасибо. Хидака и Эномото склонили головы. — А лука? — Да! Кусухара лёгкой трусцой последовал за Дзэндзё на кухню. Наблюдая за ним, Хидака вздохнул: — Эй, Эно… он ведь милый, правда? — Кха! — Эй! Ты чего подавился?! Я ничего такого не имел в виду! Пока Хидака суетился, Эномото прокашлялся два или три раза. — Что случилось? — обернулся Кусухара. — Ничего! Режь свой лук! — Ладно… Склонив голову, Кусухара снова принялся рубить зелёный лук тяжёлыми ударами ножа. Кашель Эномото наконец сменился улыбкой. — Кхм… Нет, я понимаю. Ты прав. Кусухара похож на младшего брата или щенка… Он обаятельный. — Понятно. Значит, обаятельный? — Да, именно! Обаяние! Вот что я хотел ска… Уа! Хидака обернулся и увидел по другую сторону открытого окна директора МунаКату Рэйси. Его миндалевидные глаза смотрели внутрь комнаты, и в них таилась улыбка. — Здравствуйте, господин Дзэндзё. Прошу простить, что снова мешаю. — Добрый день! Эномото вытянулся, всё ещё держа палочки и миску. — Эй, Такэру! Освободи место! Место! — Что, место? Ува! Пока молодые бойцы в панике носились по комнате, МунаКата вошёл через окно. И наконец… Затаив дыхание, все смотрели, как МунаКата сидит перед вторым подносом собы и держит приготовленную для него чашку. «Он ест собу… обычную собу из магазина…» Кусухару невероятно поразила эта совершенно заурядная вещь. Удивлял сам образ МунаКаты, спокойно принимающего пищу, — прежде Кусухара просто не мог такого представить. Ему казалось, что этот человек не занимается обычными человеческими делами вроде еды или сна. Кусухара слышал, что в качестве увлечения тот часто проводит чайные церемонии, но почему-то воображал, будто энергию он получает из обрядов и медитации. Разумеется, всё это было лишь фантазией. Однако нынешние манеры МунаКаты только усиливали такое впечатление. Даже сидя на стуле, он естественно держал спину прямо. Палочками пользовался безукоризненно и изящно. Он брал ровно столько лапши, сколько нужно, плавным движением опускал её в маленькую чашку, а затем подносил ко рту. Звука почти не было. С тихим шелестом и прекрасной грацией лапша исчезала, словно по волшебству. Это зрелище совершенно не походило на тот шумный балаган, который они устраивали за едой всего несколько минут назад. Не только Кусухара, но и Хидака с Эномото стояли неподвижно и смотрели на него. Обычные люди — нет, обычные животные — инстинктивно не любят, когда за ними наблюдают в беззащитный миг кормления. Однако МунаКата не обращал внимания на взгляды окружавших его бойцов и спокойно ел собу. Казалось даже, что при этом он подавлял их своим присутствием ещё сильнее. — Что-то случилось? Соба испортится. — Да! — Прошу прощения! Кусухара и Эномото ответили, вытянувшись по стойке смирно. — Ну… спасибо за… собу. Хидака неловко протянул руку и из чувства долга подхватил палочками две или три лапшинки. Затем, словно стараясь оттянуть неудобный миг, несколько раз поводил ими в соусе и медленно отправил в рот. Он изо всех сил старался не издать ни звука. МунаКата с улыбкой наблюдал за каждым его движением. — Э-э… очень… хорошо сварено… Хидака выдавил несколько странно прозвучавших слов, затем ткнул Эномото в бок и прошептал ему на ухо: — Эй, Эно. Теперь ты. — Что значит «теперь ты»? Они говорили так, словно пытались переложить друг на друга очередь принимать наказание. В действительности спокойно есть собу под взглядом МунаКаты само по себе было тяжёлым испытанием. Растерянный Эномото оглянулся на Кусухару. «Что, я?!» Кусухара невольно едва заметно помотал головой, и на лице Эномото появилось отчаяние. — Хм… Может, определим очередь в «камень, ножницы, бумагу»? — Нет! Простите! Все трое дружно вытянулись по стойке смирно. Перед ними медленно прошёл Дзэндзё. В руке он держал фарфоровую миску с соусом. Видимо, она заменила маленькую чашку для собы, которой он пользовался прежде: Дзэндзё вымыл её и отдал МунаКате. — Прошу прощения… Дзэндзё поставил фарфоровую миску на стол и со скрипом опустился на складной стул напротив МунаКаты. Затем рукой взял с подноса немного лапши и небрежно бросил её в миску. Так же рукой посыпал сверху зелёным луком, взял палочки и с шумом принялся втягивать собу. Поскольку левой рукой он не мог держать миску, ему пришлось низко наклонить к ней лицо, и ел он почти как собака. Дело было не в манерах, однако в его поведении чувствовалось странное достоинство — величие крупного зверя. Позже Хидака сказал: «Он был похож на тигра, который ест собу». Почти целая горсть лапши исчезла во рту Дзэндзё всего за два глотка. Кусухара и остальные лишились дара речи, а он уже снова взял лапшу с подноса и быстро её съел. — Хе-хе… Прекрасная манера есть. Вы меня очаровали, — улыбнулся МунаКата. — Вы достойны картины. — Как неловко… Меня запятнала грубость. В мгновение ока покончив со всем подносом, Дзэндзё снова поднялся. — Приготовить чай? — Чай я выпью. Но пытаться таким образом выпроводить меня бесполезно. Дзэндзё замер, а Кусухара и остальные затаили дыхание. С загадочной улыбкой МунаКата произнёс: — Господин Дзэндзё… Сегодня мне нужна от вас не только соба, но и одна услуга.