ГЛАВА 3: УЧЕНИК ДЕМОНА
ЧАСТЬ 1
— Я родился, чтобы встретить этого человека.
Подобно многим из тех, кто собирается под началом Королей, Дзэндзё тоже подумал так, когда впервые встретил Синего Короля.
Хабари Дзин.
Глава организации по противодействию сверхъестественным угрозам «Скипетр 4», охранявшей покой граждан, — Синий Король. В его действиях не было ни колебаний, ни ошибок; он всегда действовал быстро и безупречно. Благородный душой и открытый сердцем, он был подобен взмаху меча, способному с лёгкостью достичь небес. И потому Дзэндзё считал, что тоже должен стать взмахом меча рядом с ним.
— Мне повезло, — однажды сказал он Хабари. — Трудно понять, что именно тебе надлежит делать в этом мире, но… мне нужно лишь защищать вас. Это так просто. Однако…
— Нет, Дзэндзё, — сказал Хабари. — Защищать ты должен не меня.
— М-м? Тогда что? — переспросил Дзэндзё. Хабари поднял взгляд к летним облакам и ответил:
— Нашу справедливость.
— М-м…? — Дзэндзё немного подумал и произнёс: — Для меня это одно и то же. Моя справедливость — это, в сущности, вы.
— Нет, ты ошибаешься.
— Не понимаю.
— Не пытайся понять это головой.
— Что, хотите сказать, что я глуп?
— Разумеется, умным я тебя не считаю. — Дзэндзё был не слишком красноречив, а Хабари не имел привычки приукрашивать свои слова. Другие бойцы часто смеялись, называя их разговоры «вопросами и ответами без прикрас». — Дело не в твоём уме или словах. Я хочу сказать, что верю в твою силу. — Хабари повернулся к Дзэндзё. — Есть лишь одно, что ты можешь и должен сделать.
— …В сущности, вот это. — Дзэндзё постучал по ножнам меча, висевшего у него на поясе. Хабари кивнул:
— Тот, кто не подведёт, когда придёт время действовать. Вот кто такой Гоки Дзэндзё.
— …Понятно. — Дзэндзё посмотрел на меч у своего пояса, на лицо Хабари, а затем — на облака в небе. Ему казалось, что посредством меча его судьба связана с чем-то великим. — Ну, тогда вы, наверное, правы.
Дзэндзё был доволен. Всё было просто и ясно, всё сияло. И…
— Вот именно. Этого вполне достаточно. — Светлая улыбка Хабари, с которой он произнёс эти слова, до сих пор жила в его памяти.
Оставив единственную улыбку, навеки запечатлённую в сердце Дзэндзё, Синий Король Хабари Дзин исчез из этого мира.
Июль 199X года.
Меч Дамокла Красного Короля Кагуцу Гэндзи вышел из-под контроля и рухнул. Вместе с ним была полностью уничтожена территория диаметром около ста километров с центром на юге Канто. Синий Король и его подчинённые из «Скипетра 4» вместе с семьюстами тысячами мирных жителей оказались поглощены потоком разрушительной энергии. Крупнейшее Падение Дамокла в истории — инцидент Кагуцу.
С того дня на картах этой страны остался шрам, словно из земли вычерпнули целый кусок.
Возможно, такой же зияющей пустотой была и рана в груди Дзэндзё. Потеряв руку и нося в сердце пустоту, он продолжал жить.
После того как мир одновременно лишился Синего и Красного Королей, участились происшествия с обезумевшими обладателями сверхъестественных сил. Лишившаяся своего центра организация по противодействию сверхъестественным угрозам «Скипетр 4» продолжала существовать. Но…
Дзэндзё покинул «Скипетр 4» и удалился от мира, став затворником.
— Ты должен защищать нашу справедливость.
Он не сомневался в последней воле Хабари Дзина. Но не считал, что один за другим разыскивать и хватать разбушевавшихся сверхлюдей — и есть та самая «справедливость». Справедливости, которую он искал, не было в «Скипетре 4», как не было там и человека, за которым он желал бы последовать.
Его клинок больше не покидал ножен и медленно истлевал от ржавчины. Дзэндзё казалось, что этот клинок — он сам.
А затем прошло больше десяти лет, и в дверь позвонили.
Он открыл дверь своей холостяцкой квартиры и невольно задержал дыхание.
Перед ним стоял покойный Хабари — такой, каким он его помнил.
Нет — это был не он. Этот человек не был Хабари. Приглядевшись, нельзя было даже сказать, что они похожи. И всё же между ними определённо было нечто общее. На бедре человека в синей форме висел меч. На вид ему не исполнилось и двадцати, однако во взгляде, обращённом снизу вверх на закалённого годами Дзэндзё, не было ни тени страха. В нём читалась необыкновенная уверенность, превосходившая простое бесстрашие. Казалось, он твёрдо верил в своё предназначение.
— Господин Дзэндзё Гоки, верно?
Дзэндзё оцепенело стоял на месте, а человек представился:
— Здравствуйте. Меня зовут Мунакатa Рэйси.
— Прошу… входите.
За десять лет затворничества его неприязнь к людям лишь усилилась, но в этом человеке, Мунакате, ощущалось присутствие, которое Дзэндзё не мог проигнорировать. Он приготовил чай, и они сели друг напротив друга на татами.
— Прошу простить за столь внезапное вторжение.
— Да ничего… — Дзэндзё поднял правую руку, останавливая поклонившегося Мунакату. У него не было ни телефона, ни других средств связи, не имелось и никаких мобильных устройств. Все контакты осуществлялись исключительно через государственных связных. Но даже если бы встречу запросили через связного, он, скорее всего, отказался бы. Чтобы увидеться с ним, у Мунаказы практически не было иного выбора, кроме как явиться лично.
— Ваша… Что это за форма? — спросил Дзэндзё.
— Я ещё не вполне к ней привык, но… — Мунакатa с лёгкой улыбкой коснулся воротника синей формы. — Это форма «Скипетра 4». Я немного изменил её дизайн. — Лицо Дзэндзё дрогнуло, и Мунакатa кивнул. — Я унаследовал организацию «Скипетр 4» — её должности и полномочия. Для начала я пришёл представиться.
— …То есть?
— Я нынешний Синий Король.
— Я так и знал.
Необыкновенных «Королей», обладавших несравненной силой и повелевавших людьми со сверхъестественными способностями, не избирали члены их организаций и не назначали вышестоящие лица. Говорили, что однажды их внезапно «призывает» сущность, именуемая Сланцем. Как некогда Хабари Дзин, Мунакатa Рэйси внезапно пробудился, стал Синим Королём и получил власть над «Скипетром 4».
— А что с бойцами?
Все эти десять лет «Скипетр 4» продолжал действовать как лишённый Короля клан, но после прошлогоднего происшествия прекратил работу и теперь был распущен.
Мунакатa спокойно ответил на вопрос Дзэндзё: — Всех членов нового «Скипетра 4» я выбрал сам.
— А… понятно.
Сказать, что он не подумал, будто такое решение означает, что его прежние товарищи теперь ни на что не годны, было бы ложью. Но в то же время он подумал: «Возможно, оно и к лучшему».
Долг необыкновенного Короля — не пытаться угадывать чувства своих подчинённых. Он должен сам вести их за собой и вершить великие дела, непосильные другим. Новый Синий Король создаст новую организацию и будет действовать по собственной воле. Дзэндзё, давно покинувший службу, не имел права что-либо говорить. Теперь ему оставалось лишь с величайшей учтивостью ответить Мунакате, который пришёл соблюсти необходимые формальности с представителем прежней организации.
— …Понятно, — снова произнёс Дзэндзё и низко поклонился. — Я буду молиться о процветании нового «Скипетра 4».
Произнося эти слова, он чувствовал, будто нечто внутри него подходит к концу. Ему даже пришла нелепая мысль, что покойный Хабари Дзин принял облик сидящего перед ним юноши, чтобы сказать: «Теперь отдохни». Но…
— А, такие почести мне ни к чему. Я пришёл забрать вас, — сказал Мунакатa и улыбнулся.
— …! — Увидев эту улыбку, Дзэндзё напрягся всем телом. Потрясение пронзило его до самых костей.
— Нет.
У стоявшего перед ним человека определённо было нечто общее с Хабари Дзином. Скорее всего, это было право Короля. Ошибки быть не могло. Однако…
— Однако этот человек явно отличался от Хабари Дзина.
— Хе-хе, какой устрашающий дух… Тем сильнее мне хочется сделать его своим. Правая рука Синего Короля Хабари Дзина, прозванная сильнейшим мечником… Демон Дзэндзё. — Мунакатa пристально всмотрелся в грозного Дзэндзё, но не дрогнул, а лишь улыбнулся ещё шире. Это была бездонная, загадочная улыбка человека, способного заглянуть в самые глубины чужого сердца и при этом скрыть собственные истинные намерения.
Правая рука Дзэндзё невольно потянулась к ножнам меча. Всё его существо жаждало клинка, которого уже давно не было у него на поясе.
— Ты должен защищать нашу справедливость.
Все эти десять лет те слова были его верой — нет, всем его существованием. В своих чувствах он не сомневался.
— Но этот человек…
Был ли человек по имени Мунакатa Рэйси Королём, который установит собственную справедливость? Или же он был чем-то иным, кем-то ещё более загадочным?
Теперь Дзэндзё уже не мог понять.
Ради защиты справедливости Хабари Дзина — и своей собственной.
†
— Господин Дзэндзё, господин Дзэндзё.
— М-м… А-а.
Его плечи вздрогнули, и глаза открылись. Похоже, он задремал за столом.
Вокруг было уже темновато, а лучи заходящего солнца проникали сквозь выходившее в коридор окно за шкафами с документами. Он поднял взгляд на настенные часы: рабочий день закончился больше пятидесяти минут назад.
— Простите, что разбудил. Кажется, вам снился кошмар, поэтому…
— А. — Он невнятно отозвался Кусухаре и потёр уголок глаза. — …Мне приснилось давнее прошлое. — Возможно, в последнее время он расслабился, но дремать днём стал чаще.
Не упрекнув его, Кусухара протянул раскрытый ноутбук. — Эм… Можете проверить ежедневный отчёт?
Ноутбук удалось получить в результате переговоров с Отделом общих дел. По словам присутствовавшего при этом Эномото, это была «машина двух- или трёхлетней давности, но она гораздо производительнее той, что стоит здесь». После этого к другому старому компьютеру больше не прикасались.
Ежедневные отчёты Кусухары были куда подробнее тех, какие собирался писать Дзэндзё: в них перечислялись все выполненные за день уборка и работа с документами, а также порядок действий и примечания к каждому пункту. Дзэндзё вовсе не поручал ему этого; Кусухара не только сам находил себе работу, но и предлагал разные новшества, например: «Давайте сделаем цифровые копии всех старых важных документов и сохраним их на сервере». Последняя строка гласила: «Дзэндзё, проверить», — и Дзэндзё добавлял две буквы, превращая её в: «Дзэндзё, проверено». Поначалу вместо печати он писал: «Я проверил. Дзэндзё», но даже это отнимало у него немало времени, поэтому Кусухаре хватило сообразительности предложить способ, при котором требовалось напечатать всего две буквы.
Поначалу Дзэндзё считал Кусухару ребячливым и несколько глуповатым юношей, но, работая с ним, во всём замечал присущие нынешней молодёжи находчивость и прямоту. Он считал Кусухару гораздо внимательнее себя.
— Хорошая работа. Можешь уже идти домой… — официальным тоном произнёс Дзэндзё, возвращая Кусухаре ноутбук.
Но Кусухара с обаятельной улыбкой ответил: — Нет, мы только начинаем.
С перевода на новые должности минуло больше недели. В ночь церемонии назначения Мунакатa лично приказал Кусухаре «постоянно сопровождать Дзэндзё и следить за каждым его движением». Он должен был запечатлеть всё в памяти и перенять: не только дневную работу, но и ночные тренировки и повседневные привычки. Для Дзэндзё это была «слежка», подобная той, которую навязывало ему правительство во времена затворничества, — нет, гораздо более бесцеремонная. Однако беспечная улыбка Кусухары незаметно проникала в его мысли и лишала всякого желания отказать.
Кусухара с уважением и любопытством смотрел на всё ещё сонного и вялого Дзэндзё. Он напоминал собаку, которая ждёт приказаний рядом с хозяином.
Никакой он не хозяин. Смутившись, Дзэндзё отвёл взгляд.
— …Начнём готовить ужин?
— Да.
Когда они принялись осваиваться на кухне, Дзэндзё стал непринуждённо помогать Кусухаре. Одной рукой было трудно вскрывать упаковки с продуктами и выжимать тряпки. За последние десять лет Дзэндзё привык жить без руки, но, наблюдая за Кусухарой, осознал, насколько всё же ограничены его возможности. С другой стороны, Кусухару, похоже, заинтересовало, как тот двигал ножом вперёд и назад и управлялся с прочей кухонной утварью.
«Ну, это… Приправляешь яйцо вот такими резкими движениями и перемещаешь его как-то… вот так…»
«Как?»
«Простите, я не очень понимаю, как это объяснить… Но это полезно».
Пока они беседовали, из окна, выходившего на площадку, донёсся громкий голос.
«Йо-о-о!»
«Мы пришли за собой!»
Хидака, Эномото, Фусэ и Гото. Эти четверо, прежде служившие в четвёртом отряде, а ныне состоявшие в особом корпусе, время от времени наведывались в старое архивное помещение. У них были и учебные дежурства, и экстренные вызовы, но с прошлой недели они пришли уже в третий раз. Хидака вынес со склада стол для совещаний и складные стулья, а остальные принесли собственные столовые приборы, так что место перед старым архивом понемногу стало напоминать столовую.
«Кусухара-а-а! Свари-ка эту прелесть! Я свою порцию принёс», — сказал он, вытаскивая купленную в круглосуточном магазине сухую лапшу.
«Э-э, вообще-то это уже довольно бесстыдно», — рассмеялся Фусэ.
«Хе-хе, а я принёс жареную рыбу и овощи из столовой», — Гото достал из пакета пластиковый контейнер.
«О, отлично придумано, Готти!»
«Но если уж ты зашёл так далеко… Почему было просто не поесть собы в столовой?»
«Ну ты и строг, Эно!»
«Простите, что мы вечно так шумим…» — Эномото, державший компанию в узде, поклонился Дзэндзё.
«Да ничего… Рад, что вы такие бодрые», — ответил Дзэндзё.
Хидака наверняка приводил друзей, чтобы они не чувствовали себя оторванными от него. Все они искренне беспокоились о дальнейшей судьбе Кусухары.
Поэтому Хидака рассказывал Кусухаре о том, что у них происходило.
Говорят, экстренные вызовы случаются примерно дважды в неделю, а ведь им ещё нужно время на отдых…
«Короче говоря, нам не хватает людей! Тебе надо поскорее к нам присоединиться!» — заявил Хидака, разбрызгивая повсюду соус для собы.
«Я и сам очень этого хочу». Кусухара почесал затылок. И тут…
«Хе-хе, какой же ты скромный… Я понял, Кусухара: Профессионал тебя натренирует, и твой уровень взлетит до небес, да?»
«Ускоренный курс!»
Одновременно воскликнули Гото и Фусэ.
«Вот это да! Значит, он многого от тебя ждёт!» — возбуждённо воскликнул Хидака.
«Но… — задумчиво произнёс Эномото. — Интересно, каковы условия успеха… То есть, если точнее, что именно он должен сделать, чтобы перейти на новый уровень?»
«Ну, знаете… — заговорил Хидака. — Обычно ведь нужно полностью овладеть мастерством. Верно, господин Дзэндзё?»
«М-м…» — вырвался у Дзэндзё невнятный звук.
«Вообще-то… — вместо него ответил Кусухара. — Директор Муна́ката сказал, что я пройду испытание, если одолею лейтенанта Авасиму в поединке».
«Чего?..»
Шумная четвёрка внезапно умолкла.
«Эм-м, это уже немного…»
«…трудновато, вам не кажется?»
— произнесли Эномото и Гото.
«Ты уверен, что директор над тобой не издевается?» — заметил Фусэ.
«Эм-м… Не знаю», — уклончиво ответил Кусухара.
За столом словно погас свет, и слышно было лишь, как Дзэндзё с шумом втягивает собу.
†
«Стена Авасимы» и впрямь была непробиваемой.
Даже на совместной тренировке той недели…
«Лейтенант! Прошу одного поединка!»
«Хорошо, нападай!»
Когда Кусухара обратился к Авасиме и она ответила, все бойцы повернулись к ним. Каждый уже знал о «задании», которое директор Муна́ката дал Кусухаре. Помимо слухов, распущенных Хидакой и остальными, Авасима, скорее всего, услышала обо всём непосредственно от Муна́каты.
В центре круга, образованного бойцами…
«Я начинаю! Я-а-а!»
Бам!
Как и несколько дней назад, удар Авасимы по голове пришёлся точно в лоб шагнувшему вперёд Кусухаре. Хотя сотрясения он не получил, остаток тренировки в тот день провёл на краю площадки, отдыхая.
И даже на совместной тренировке следующей недели…
«Я начинаю! Я-а—!»
Бам!
«Ай…» — Кусухара осторожно потрогал голову.
«Ну и ну».
«Никуда не годится».
Пока окружавшие их бойцы насмешливо хохотали, Авасима вдруг склонила голову набок и посмотрела на свой бамбуковый меч.
«…Что-то не так, лейтенант?» — спросил Эномото.
«Да… Мой удар отклонился от цели». Она легко взмахнула мечом раз, другой, а затем вновь склонила голову.
А ещё через неделю…
«Лейтенант!» Стоило Кусухаре обратиться к ней, как вокруг тотчас раздались смешки.
«Эй, не смейтесь!» — крикнул Хидака, и все умолкли.
«Хорошо, нападай». Стоявшая наготове Авасима не улыбалась и не хмурилась. Как и её прямая осанка, выражение лица оставалось невозмутимым и спокойным.
«Я начинаю! Я-а—!»
«Хм!»
Когда Кусухара шагнул вперёд, Авасима в единое мгновение сменила стойку для удара по голове, перевернула бамбуковый меч и ударила его в бок.
«Гх…!» Получив неожиданный удар в бок, Кусухара тут же присел. Авасима с недоумением посмотрела на него, а затем обернулась к Дзэндзё. Тот молча слегка кивнул.
«Лейтенант, что делать с Кусухарой?»
Оклик Фусэ привёл её в чувство. «Отнесите его в угол».
«Да, госпожа!»
Хидака подбежал, взвалил Кусухару себе на плечо и сказал: «Ну и безнадёжный же ты!»
ЧАСТЬ 2
В тот вечер, когда Кусухара с опозданием пришёл на ночную тренировку, Дзэндзё и Муна́ката уже находились в додзё. Как всегда, Дзэндзё сидел в глубине помещения, а Муна́ката — у окна, спиной к нему, но с появлением Кусухары напряжение ослабло.
Кусухара опоздал потому, что ходил за личной вещью Муна́каты, хранившейся в старом архиве. Это был небольшой, но тяжёлый матерчатый мешок, похожий на мешок с песком. Внутри лежал изготовленный на заказ пазл из десяти тысяч деталей. В собранном виде он занимал площадь двух целых татами.[1]
«В моём кабинете не разложишь ничего крупного».
Поэтому днём он хранил пазл в старом архиве, а вечером велел Кусухаре приносить его в додзё. Кусухара достал несколько уже соединённых фрагментов, разложил их в углу комнаты, а рядом высыпал на пол кучей остальные разрозненные детали. Рисунок назывался «Голубое небо». К инструкции в мешке прилагалось изображение готовой картины — безоблачного голубого неба.
«Всё готово».
«Благодарю».
Когда обычные приготовления завершились, Муна́ката поменялся с Кусухарой местами и продолжил собирать пазл. Сперва он тщательно поправил расположение собранных фрагментов, затем взял из кучи горсть деталей, выбрал одну и внимательно осмотрел её прищуренными глазами. После этого медленно положил её на определённое место на полу. Иногда он соединял деталь с одной из выложенных ранее, и они идеально подходили друг к другу, но в большинстве случаев детали оставались лежать на полу по отдельности. Иными словами… Муна́ката находил их места не методом проб и ошибок, а с первой попытки. Деталь за деталью — он раскладывал их на полу, следуя невидимому ориентиру.
Кусухара не особенно разбирался в пазлах, но, глядя на присевшего у пола Муна́кату, подумал: «Больше никто так не делает».
«В этом нет ничего странного, Кусухара, — продолжая работу, заговорил Муна́ката. — Если край детали обрезан по прямой, значит, она находится у края пазла. Если на ней есть часть глаза или носа, значит, она принадлежит лицу. Если же видна часть буквы, её место в книге или на вывеске. Кроме того, существует бесчисленное множество других сведений — размер самой детали, её форма, узор разреза, расположение, краска на лицевой стороне, углубления на обратной, — из которых можно логически вывести недостающее».
«Вот как…»
«Если видишь части, можешь увидеть целое… Вот и всё».
— Значит, он с самого начала уже видит законченную картину, — подумал Кусухара. Скорее всего, это относилось не только к пазлам. Устройство Скипетра 4 и других сообществ, а также то, как ему следует действовать в обстоятельствах, затрагивавших его самого… Всё подобное он понимал на уровне, недоступном остальным. Словно весь мир лежал у него на ладони…
— Он страшный.
«Страшным» Кусухара счёл не острый ум Муна́каты. Тот обладал упорством, благодаря которому, уже зная «готовую картину», не терял интереса к пазлу и собственными руками десятки часов собирал десять тысяч деталей. Кусухару пугало то, как Муна́ката умел находить удовольствие в том, чтобы «действовать, заранее всё зная».
— Если бы я сделал его своим врагом…
Он насквозь увидел бы его судьбу на десятилетия вперёд, завладел бы ею, а затем намеренно погнал его в бездну погибели… Представив это, Кусухара слегка задрожал.
«Неужели я настолько вас пугаю?» — спросил Муна́ката, не поднимая глаз.
«А… Что?!» Услышав внезапный вопрос, Кусухара вытянулся по стойке смирно. А затем ответил: «…Да. …Немного».
«Какой вы честный». В голосе Муна́каты прозвучал лёгкий смех. «Бояться тех, кто от вас отличается, — естественное человеческое чувство… Я тоже боюсь таких людей, как вы и господин Дзэндзё».
«Эм…» Господина Дзэндзё я понимаю, но… «…И меня тоже?»
«Да. Поэтому прошу, пугайте меня ещё сильнее». Муна́ката поднял голову и устремил взгляд в глубину додзё.
«А? Ах… Да». Кусухара поспешно отошёл от Муна́каты, занял место примерно посередине между ними и приступил к тренировке.
В основе тренировок Кусухары лежал комплекс фехтовальных упражнений. Когда его только назначили «учеником» Дзэндзё, он ожидал, что тот научит его своей технике выхватывания меча и другим приёмам, но Дзэндзё отказался: «Нет… Моему стилю меня никто не учил. И я не могу научить ему других». Это была не какая-либо школа, а, по всей видимости, лишь его собственная доведённая до совершенства техника. Поэтому Дзэндзё посоветовал ему: «Ты тоже должен выковать собственный стиль».
И тогда Кусухара решил: «Попробую выполнять фехтовальный комплекс так, как делал бы господин Дзэндзё».
Сперва он вспоминал, как Дзэндзё держался днём. В памяти неизменно всплывало лишь невероятное выхватывание меча со взрывной мощью, однако обычные его движения, напротив, были спокойными и медленными. Подобно крупному хищнику, с изяществом несущему собственную тяжесть, одно движение перетекало в следующее, а затем ещё в одно. Помня об этом во время выполнения комплекса, Кусухара сменил неопределённые остановки между командами на подобие бесцельно кружащегося танца. Это напоминало ему пожилых людей, занимающихся тайцзицюань в парке.
Делая это, он кое-что понял.
«Взрывное выхватывание меча» и «медленные движения» Дзэндзё казались ему противоречащими друг другу, но, вероятно, их следовало считать одним и тем же. По сути, это были движения ради «атаки в полную силу в любой момент». В обычном фехтовальном комплексе между взмахом меча, фиксацией стойки и следующим движением оставался промежуток длиной в один вдох. Вражеская атака в этот промежуток мгновенно запечатала бы даже «демоническое выхватывание», рождённое звериным чутьём. Медленные же движения устраняли этот промежуток.
Именно поэтому человек по имени Гоки Дзэндзё двигался так, чтобы уже в следующее мгновение суметь нанести свой самый мощный удар — в бою, на тренировке и даже в повседневной жизни.
Когда Кусухара осознал это, по его спине пробежала дрожь.
— Господин Дзэндзё невероятен.
И…
— Ладно, я тоже...
Думая о Дзэндзё, он перенял его движения. За последние несколько недель они превратились в нечто, принадлежавшее лишь ему одному, — не похожее ни на обычную технику фехтования, ни на приёмы Дзэндзё.
...И сегодня, выровняв осанку и дыхание, он раз за разом повторял свой «стиль фехтования Кусухары». Поначалу он ощущал присутствие Дзэндзё и Муна-каты, но вскоре забыл даже о них и переходил от первой формы ко второй, затем к третьей — а когда завершил все пять форм и опустил меч, за спиной раздался голос Муна-каты.
— Кусухара. Как продвигаются ваши поединки с Авасимой-кун?
— А? — Внезапно вырванный из состояния полной отрешённости, в котором пребывал во время тренировки, он вернулся к действительности. — Эм... На этой неделе опять ничего не вышло.
— Вот как, — произнёс Муна-ката, разглядывая деталь, которую держал в руке. — ...Хотя я слышал, что вы уже добились немалых успехов.
— Ах... Не знаю даже.
— Однако вам недостаёт решимости... Вернее, похоже, вы слишком уютно здесь устроились.
— Ах.
— ...Господин Дзэндзё? — Когда Муна-ката неожиданно обратился к нему, Дзэндзё вздрогнул. — Вам не кажется, что Кусухару уже пора отпустить?
— Эм... — неопределённо отозвался Дзэндзё, а Муна-ката продолжил.
— Что ж, тогда установим срок — ещё одна неделя.
— Эм... Что? — вскрикнул Кусухара.
— Совместная тренировка на следующей неделе станет вашим последним шансом. Если в следующем поединке вы не сумеете задеть Авасиму-кун тренировочным мечом, Кусухара, я порекомендую вам уйти как непригодному для службы в Скипетре 4, — вынес приговор Муна-ката с лёгкой улыбкой на лице.
†
— Прошу простить за вторжение. Пожалуйста, уберите мою головоломку, — сказал Муна-ката и покинул додзё.
Кусухара так и стоял, оцепенело глядя перед собой, словно не слыша сказанного, а потом наконец пробормотал: — Ещё одна неделя.
За одну неделю победить лейтенанта Авасиму.
Что ему делать? Как он мог её победить? Ничего не приходило в голову. Если задуматься, за последние три недели он так ничего и не сделал. Лишь бездумно подражал Дзэндзё. Муна-ката, вероятно, был прав, сказав: «Вам недостаёт решимости». Проводить дни рядом с Дзэндзё было приятно. Кусухара даже подумывал, что будет совсем неплохо, если всё и дальше пойдёт своим чередом.
Его словно окатили холодной водой. Хотя ему велели «победить лейтенанта», он ничего для этого не сделал. И теперь получил наказание за свою праздность.
— Эм... Что же мне делать?.. — нервно спросил он Дзэндзё.
— Хм. — Дзэндзё взял меч и поднялся. Уже настало время заканчивать на сегодня. — Продолжай как обычно.
— Ах... Хорошо.
Наверное, это означало: «Меня это не касается», — но слова Дзэндзё успокоили его. Теперь уже не было смысла волноваться. Оставалось лишь понемногу делать всё, что в его силах. Кусухара принял основную стойку фехтовального стиля. И...
Дзэндзё встал перед ним, словно нависшая чёрная стена.
— Продолжай.
— ...Да. — Кусухара приступил к созданной им последовательности приёмов. Напряжение, которое он испытывал перед подавляющим присутствием Дзэндзё, придавало его движениям с мечом отточенность.
Раз, два, три, четыре — в промежутке между медленными движениями тренировочного меча Дзэндзё внезапно просунул ножны.
— !?
На миг Кусухаре показалось, что тот собирается выбить меч из его рук, но ножны Дзэндзё коснулись его плеча и поддержали, не прерывая движения. После этого меч задвигался быстрее обычного, а переходы между приёмами немного изменились. Они стали быстрее, плавнее...
— А...
— Продолжай, — снова сказал Дзэндзё, и Кусухара кивнул.
Одно движение, другое. Кусухара взмахивал мечом и менял положение ног. Дзэндзё вновь подстраивал собственную форму под его движения, одновременно поправляя их. Не оставалось ни мгновения, чтобы остановиться, выпрямиться или перевести дух. Не успел Кусухара опомниться, как весь промок от пота, и несколько капель упали на пол.
Пока он изо всех сил продолжал тренировку в стремительном темпе, пять стилей и сорок форм фехтования менялись, сливались воедино, а затем вновь распадались на части.
В тот день вечерняя тренировка продолжалась до рассвета, а затем возобновилась на следующий день и ещё через день, прерываясь лишь на дневную работу.
Именно тогда Хидака и остальные заглянули в старую архивную комнату.
— Йо, мы пришли за... Эй, а где Кусухара? — Хидака огляделся и увидел Кусухару, спящего прямо на жёстком полу, всё ещё в форме. — Ну и что нам с тобой делать? — почему-то весело произнёс он. А затем...
— Если вам от него что-то нужно, я передам... — сказал Дзэндзё.
— Не-а, мы просто пришли его проведать! — Хидака небрежно поклонился и развернулся на пятках.
— Эм... Господин Дзэндзё, спасибо, что присматриваете за Кусухарой.
— Да, спасибо.
Эномото и Фусэ склонили головы, а позади них прозвучало:
— ...Я принёс креветочную тэмпуру!
— Эй... Ну ты даёшь, мы же совсем не об этом! — поддел Гото Хидака.
...А потом наступила последняя ночь перед совместной тренировкой.
При поддержке Дзэндзё Кусухара бесчисленное количество раз повторил все приёмы фехтования и так сильно вспотел, что доги почти прилипло к телу. Но силы и бодрость таинственным образом вернулись к нему, а чувства обострились как никогда прежде. Он замечал всё — ночной ветер, шелестевший в пшенице, лёгкую улыбку Муна-каты, заглянувшего проверить его, и даже мельчайшие движения стоявшего перед ним Дзэндзё.
— Кажется, на этот раз у меня и правда может что-то получиться в поединке с лейтенантом Авасимой. Едва Кусухара так подумал...
Внезапно ножны Дзэндзё метнулись вперёд и остриём угодили Кусухаре точно в правую стопу.
— Ай!! — Он невольно рухнул на зад и, потирая ушибленную ногу, поднял взгляд на Дзэндзё. — Что вы делаете, господин Дзэндзё...?!
Дзэндзё слегка кивнул и сказал: — На сегодня всё.
Следующий день стал для Кусухары Судным днём.
— Лейтенант! Прошу вас о поединке! — обратился он к Авасиме, и они, как всегда, заняли места для боя один на один.
— Этот поединок решит мою судьбу.
Лейтенант Авасима могла знать об этом, а могла и не знать. Но если знала, то наверняка не стала бы ему поддаваться.
Из толпы бойцов, собравшихся вокруг них, послышались подбадривающие возгласы Хидаки и Фусэ.
— Кусухара, давай!
— На этот раз продержись хоть немного дольше!
Гото и Эномото переглянулись. — Эй... Он что, ногу волочит?
— О... И правда.
Стопа, по которой ударил Дзэндзё, всё ещё побаливала. Когда утром и накануне вечером Кусухара спрашивал, зачем тот это сделал, Дзэндзё отвечал лишь: «Удачи в поединке», — и причины не объяснял. Как бы то ни было, Кусухара не думал, что Муна-ката сочтёт больную ногу уважительной причиной. Оставалось лишь выступить против Авасимы и выложиться без остатка.
Он два-три раза переступил на месте, проверяя ногу. Наверное... всё будет в порядке.
Приготовившись, они встали друг напротив друга.
— Начали.
Слова Авасимы послужили сигналом к началу поединка.
Кусухара выставил меч перед собой и принялся наблюдать за ней. Остриё направленного на него бамбукового меча слегка дрогнуло. Это была уловка, призванная спровоцировать его на выпад. Он попадался на неё уже много раз. Кусухара всё понимал, но тело всё равно откликнулось. И сегодня тоже...
— Я-а! — С криком Кусухара рванулся вперёд. Всё шло по прежней схеме контратаки. Но...
— Ай...!
Сделав выпад с правой ноги, Кусухара не выдержал боли и завалился вперёд.
— ...!? — Авасима рефлекторно отскочила назад. Но бамбуковый меч Кусухары вытянулся к её груди дальше и раньше, чем при обычных его движениях.
На мгновение кончик меча вдавился ей в грудь.
Уклонившись, она невольно прижала правую ладонь к левой груди.
Бойцы зашумели.
— Да-а-а! Ты её за сиськи задел! — крикнул Хидака, но тут же захлопнул рот, когда она смерила его свирепым взглядом.
— Ай, больно...! — Не в силах терпеть боль в стопе, Кусухара сделал два-три шага, а затем опустился на колени. Авасима подошла к нему.
— Встань, Кусухара.
— Ах... Госпожа! — Кусухара поспешно поднялся, а Авасима переложила меч в левую руку и поклонилась. — А...?
— Я проиграла, — сказала она с широкой, но горькой улыбкой. — Удар... был слабым, но, вне всяких сомнений, достиг цели.
†
Купальня в общежитии бойцов Скипетра 4 могла вместить не больше десяти человек. С вечера до отбоя жившие в общежитии бойцы торопливо мылись посменно, по отделениям. Гоки Дзэндзё входил в опустевшую купальню, когда все уже заканчивали. В помещении никого не оставалось, но там всё ещё витал едва уловимый след оживления и гомона сотни бойцов, смывших дневной пот и грязь.
Последний месяц Кусухара сопровождал его, но теперь, благополучно выполнив задание, в начале недели он получит новую должность и больше не будет «вне ротации». В конце концов, Кусухара был лишь ещё одним юношей, которому суждено было пройти мимо Дзэндзё.
— ...Я вымою вам спину, — сказал Кусухара Дзэндзё, который мылся одной рукой.
— А, спасибо. — Дзэндзё повернулся к нему спиной, и Кусухара принялся растирать её полотенцем.
— Господин Дзэндзё.
— Хм?
— Эм... Спасибо, что всё это время столь многому меня учили.
— ...Вообще-то я ничему тебя не учил, — ответил Дзэндзё. Единственное, что хоть немного напоминало обучение, происходило в последнюю неделю, а всё остальное время Кусухара лишь размахивал мечом сам по себе.
— ...Раз вы об этом заговорили, пожалуй, так и есть. — Услышав честный ответ Кусухары, Дзэндзё криво улыбнулся. Но тот тут же торопливо пояснил: — Ах, нет, я не это имел в виду. Мне кажется, директор Муна-ката велел мне не учиться тому, чему вы могли бы меня научить.
— Хм?
— Внимательно смотреть, наблюдать и учиться... Он сказал что-то вроде этого.
— ...Вот как.
— Да, например, — продолжил Кусухара, растирая подобную стене спину Дзэндзё, — не знаю, замечали ли вы, но ваша спина...
— ...Нет, я ничего не знаю о своей спине. А что с ней?
— Ну конечно. — Теперь уже Кусухара криво улыбнулся. — У вас очень мускулистая спина... Особенно справа от позвоночника.
— ...Хм, вот как. — Это было вполне естественно, ведь он никогда не пользовался левой рукой.
— Все эти мышцы вы в основном нарастили после того, как потеряли левую кисть... Верно?
— ...Хм. — Ему казалось, что последние десять лет время внутри него стояло на месте. Однако, возможно, там, куда он не мог заглянуть, незаметно для него всё же что-то накапливалось.
Немного помолчав, Кусухара заговорил: — Эм... Когда мы впервые встретились, я был немного растерян.
— Растерян...?
— До прошлого года я служил в отряде полиции по подавлению беспорядков... Но по моей вине один из старших товарищей получил тяжёлую травму и был вынужден уйти... — Кусухара говорил медленно, тщательно подбирая слова. — В том происшествии были замешаны люди со сверхспособностями, поэтому я подумал, что так смогу... искупить вину. Я решил, что здесь сумею принести пользу, и вступил в Скипетр 4, но у меня ничего толком не получалось...
— И поэтому ты растерялся...
«Да. По сути, я думал, что смогу исправить свою ошибку… Но весь этот месяц, глядя вам вслед, я думал, что, возможно, дело вовсе не в этом».
«Хм?..»
«Глядя вам вслед, я думал… Утраченное не вернуть, но человек может подняться и вновь начать расти».
«…Понятно. Теперь, когда ты это сказал…»
— Я чувствую, что могу обрести спасение.
Едва Дзэндзё собрался произнести это, как с грохотом отворилась дверь в купальню.
«Прошу прощения».
Вошедшим оказался глава управления — Мунакатa Рэйси. Его высокое, слегка мускулистое тело скользнуло сквозь пар, словно белая змея.
«…Кусухара, я слышал о том, что произошло сегодня днём».
«А, да…»
«Хе-хе… Подумать только, тебе и в самом деле удалось ударить Авасиму-кун».
«Что?.. Но вы же сказали, что, если я этого не сделаю, меня уволят…»
Мунакатa с лукавой улыбкой ответил ошеломлённому Кусухаре: «Ключ Дзэндзё тоже был великолепен», — сказал он, повернувшись к Дзэндзё. «Расслабить выставленную вперёд ногу и податься на противника, увеличивая дальность и скорость удара, — такой приём существует в старинном фехтовании».
«Не знаю, считается ли это приёмом… Но знаю, что так можно сделать», — ответил Дзэндзё.
«Вот как…» — Кусухара посмотрел на свою всё ещё покрытую синяками ногу.
— Если это правда, ему следовало бы мне сказать…
Из-за угрозы увольнения и своей ноги он чувствовал, будто эти люди его обманули. Однако…
«Нет, Кусухара. Если бы тебе объяснили всё заранее, ты бы начал думать об этом, и Авасима-кун могла бы понять, что ты задумал. Хорошо, что ты ничего не осознавал, — сказал Мунакатa. — Да. Неосознанная реакция — вот твой природный дар».
«Неосознанная?..»
«Ты сбиваешь заданный ритм и легко попадаешься на обманные движения — всё это стороны одного и того же свойства. Однако, если твой приём способен опередить реакцию противника, ты можешь воспользоваться тем, что последует дальше… Иными словами, это талант, идеально подходящий для молниеносного нападения и защиты».
— Понятно…
Он всегда знал, что легко поддаётся на уловки, но никогда не считал это талантом.
«Используй свой талант, чтобы прикрывать мне спину».
«Эм… Д-да!»
Кусухара низко поклонился Мунакате, совершенно голый и по-прежнему сидящий на банной табуретке.
Мунакатa горько усмехнулся и сказал: «Что ж, тогда начнём прямо сейчас… Для начала не помоешь ли ты мне спину?»
«Э?..» — Кусухара невольно посмотрел на Дзэндзё, и тот кивнул. «Да!» — И Кусухара повернулся к спине Мунакатa.
Дзэндзё смыл с себя мыльную пену и погрузился в ванну.
Затем он взглянул на нервничавшего Кусухару, стоявшего позади Мунакатa.
Белая, гибкая спина Мунакатa была в некотором смысле чистым листом бумаги. Кто этот человек и чего он собирается достичь? Дзэндзё не намеревался ломать над этим голову. Решить это предстояло таким молодым бойцам, как Кусухара, пока они смотрели ему вслед.
Сам того не заметив, он почувствовал, будто ноша, которую он столько лет тащил на плечах, наконец спала. А может быть, несколько мгновений назад её смыл Кусухара.
«Надо же, вы улыбаетесь, господин Дзэндзё», — сказал Мунакатa, не оборачиваясь.
И Дзэндзё ответил: «Хорошая ванна».