На тренировочной площадке царила жуткая, удушающая тишина, нарушаемая лишь мерзким влажным звуком разрываемой плоти и приглушёнными, бездыханными всхлипами. Тёплый послеобеденный воздух пропитался тяжёлым металлическим запахом свежей крови, смешавшимся с пылью двора. Оставшиеся стражники в неподдельном ужасе смотрели на покрытого шрамами мальчика, который разделывал Элвина, словно фрукт, будто в него вселился демон. Отрубив правую кисть, Айвори глубоко рассёк правую ногу, а затем перешёл к левой, умело обходя крупные артерии лишь затем, чтобы Элвин прочувствовал каждую каплю мучительной боли, медленно и непрерывно истекая кровью.
Он уже собирался перейти к левой руке, когда чья-то твёрдая ладонь мягко легла ему на плечо.
«Он уже мёртв. Продолжать незачем», — сказал Иэн, глядя на залитое слезами лицо Айвори.
«А?» — выдохнул Айвори, слегка вздрогнув. Он опустил взгляд на Элвина, который уже лежал совершенно мёртвый в огромной луже крови. Айвори даже не заметил, что Дэвид и Деннис отступили. Оба мальчика стояли далеко от него с потрясёнными лицами и смотрели на него как на нечто совершенно бесчеловечное.
Затем Айвори вновь посмотрел на Иэна, стоявшего прямо за ним и мягко похлопывавшего его по плечу; на красивом лице юного господина не было ни тени страха или отвращения.
Айвори опустил взгляд на собственные руки. Они были так густо покрыты кровью, что от потрясения начали неудержимо дрожать. Из его глаз вновь хлынули слёзы, беззвучно падая на багровые пальцы.
«С-Сэм... Я только что отомстил за тебя... шмыг...» — всхлипнул Айвори срывающимся голосом. «Но почему... ПОЧЕМУ ЖЕ У МЕНЯ ВНУТРИ ТАК ПУСТО, МОЛОДОЙ ГОСПОДИН?! Я отомстил за него! Я убил его убийцу!»
«Так уж бывает. Для каждого месть имеет свой вкус», — тихо произнёс Иэн, и на долю секунды его тёмный взгляд расфокусировался. Он внезапно вспомнил свою прошлую жизнь на Земле. Вспомнил холодную тяжесть ножа в руке. Когда он ударил им подонка, пристававшего к его сестре, никакой пустоты он не ощутил. В тот кровавый миг его переполняло извращённое, всепоглощающее ликование; ему было совершенно плевать и на вой сирен вдали, и на последствия перед законом. Он лишь хотел устранить угрозу. «Кто-то, покончив с этим, был бы вне себя от радости. А можно скорбеть, как ты сейчас. Но суть, жестокая правда этого мира, в том, что мёртвые не вернутся, сколько бы крови ты ни пролил. Утешать людей я не умею. Будь я в этом лучше, возможно, она бы не...»
Голос Иэна стих, а опущенные вдоль тела руки гневно сжались в кулаки. Все недоумённо смотрели на него, гадая, кого он имел в виду, сказав «она».
Глубоко вдохнув, Иэн разжал кулаки. «Я лишь хочу сказать, что мы скорбим по умершим и живём дальше. Не позволяй им тянуть тебя назад. И ещё: больше никогда не говори, что ты один. Теперь в твоей жизни есть Дэвид, Деннис и Дион. И, конечно же, семья Торн. Если тебе что-нибудь понадобится, я буду рядом. Теперь это твой дом».
Остальные дети были глубоко тронуты словами Иэна. Даже Дион расплакалась и стала вытирать глаза, хотя утешали вовсе не её.
«Вот это да, молодой господин, сразу видно, что утешать людей вы совершенно не умеете. По вашему лицу прекрасно заметно, что вы сочиняете всё на ходу, — подумал Тревор, наблюдая, как Иэн нервно потеет на помосте. — Но мальчишка поверил. Сейчас опять расплачется».
«Спасибо, молодой господин. Я всегда буду вам верен», — сказал Айвори, поднимаясь и поворачиваясь к Иэну с предельно серьёзным выражением лица.
«Надеюсь», — ответил Иэн, кивнув.
«Итак, осталось лишь разобраться с этими новыми рабами... ой, простите, я хотел сказать — стражниками», — произнёс Иэн, и на его лице вновь появилась зловещая усмешка, когда он направился к уцелевшим мужчинам. Стражники вздрогнули, а некоторые заметно затряслись. Сегодня случилось слишком много потрясений.
«Раз уж я не могу убить вас всех, придётся прибегнуть к старому доброму способу... Эх, арестую вас всех и не дам ни единого шанса предстать перед судом. Считайте, что теперь вы мои рабы. Хе-хе-хе», — захихикал Иэн так, словно уже придумывал, как выжать из них всю возможную пользу до последней капли.
Услышав, что Иэн не собирается убивать или пытать их, стражники испытали всеобщее облегчение. Тюрьма была несравненно лучше участи Элвина.
«В будущем, когда все члены семьи освоят техники совершенствования, я намерен построить огромное поместье, где разместимся мы и наши потомки», — подумал Иэн, про себя хихикая как последний идиот.
«Раз моя система не позволяет видеть показатели верности каждого, придётся собрать всю семью вместе, чтобы пристально за ними следить. Возможно, мне даже удастся построить целый город... поэтому эту бесплатную рабочую силу определённо стоит оставить при себе. Хе-хе-хе».
«Ты, ступай на склад и принеси тяжёлые цепи, чтобы связать этих ублюдков», — приказал Иэн тоном, не допускавшим возражений.
Дэвид поспешно убежал, горя желанием исполнить приказ Иэна, и через несколько минут вернулся, волоча толстую связку тяжёлых ржавых железных цепей. Громкий металлический лязг зловеще разнёсся по тихому двору. К величайшему удивлению Дэвида, ни один стражник не оказал сопротивления и даже не вздрогнул, когда он грубо обмотал их запястья холодным железом и защёлкнул оковы. Они просто опустили головы, проявляя полную покорность и готовность подчиниться. Вся воля к борьбе была из них выбита. Казалось, они уже всем сердцем приняли свою жалкую участь, понимая, что сопротивление Иэну или стоявшему неподалёку грозному мечнику приведёт лишь к тому, что они вслед за Элвином окажутся в земле.
«Разве здесь нет начальника стражи? Его тоже следует наказать за то, что он не исполнял свои обязанности как следует и позволял этим ублюдкам творить всё, что им вздумается», — недовольно произнёс Иэн, оглядываясь по сторонам.
«Молодой господин, насчёт этого...» — вперёд выступил Тревор.
«Что такое?» — спросил Иэн.
«Видите ли, глава семьи выгнал начальника стражи сразу после смерти вашего отца. В то время глава семьи был убит горем и вне себя от ярости, поэтому хотел найти виновного. Начальник стражи стал мишенью его гнева за то, что позволил своему господину отправиться в путь с таким малочисленным отрядом стражников низкого уровня. Полагаю, именно его отсутствие и заставило оставшихся здесь стражников вести себя столь безрассудно», — объяснил Тревор.
«Эх... вот морока», — произнёс Иэн, почёсывая голову. Затем он посмотрел прямо на своего телохранителя. «Не хочешь стать начальником стражи этого поместья, Тревор?»
«А? Я, молодой господин? Я недостоин столь ответственной должности! К тому же я н-не так уж давно служу в этом поместье», — запинаясь проговорил Тревор, искренне потрясённый внезапным повышением. Покраснев, он почесал голову и лихорадочно придумывал оправдания, чтобы уклониться от тяжкой ответственности.
«Не могу поверить, что ты из-за этого смущаешься», — подумал Иэн, сдерживая улыбку.
«На эту должность нет никого подходящее тебя, — рассудительно объяснил Иэн. — Всех опытных стражников сейчас арестовывают. Остались лишь ты, несколько стражников, которые сегодня не пьянствовали на тренировочной площадке, и, конечно же, дети. После того как ты сегодня мне помог, только тебе я могу доверить эту должность».
«Но всё же, молодой господин...» — снова попытался возразить Тревор.
Не дав Тревору договорить, Иэн небрежно добавил: «Будешь получать по одной золотой монете в мес...»
«Я согласен», — мгновенно, не раздумывая, ответил Тревор.
«Вот это да, как быстро он передумал», — подумал Иэн, с кривой улыбкой качая головой.