Да, я так и думал, — произнёс Иэн, медленно кивнув матери. — Именно поэтому я сперва хотел проверить, на что в действительности способна эта техника. Когда я понял, что она может колоссально увеличить силу людей, которые даже не ощущают ману, то осознал, какую бурю на всём континенте вызовет известие о ней. Наша семья окажется в огромной опасности. Поэтому поначалу я старался не привлекать к ней внимания и показывал её лишь самым близким — Эмме и Эмили. И, конечно, я хотел рассказать тебе раньше, но, честно говоря, не знал, подействует ли эта техника на такого действующего Пользователя Ауры, как ты.
О, тебе вовсе не обязательно оправдываться за то, что ты держал родную мать в полном неведении и доверился лишь своим сёстрам, — сказала Кэролайн. Она надула губы, изобразив глубокую, уязвлённую печаль, хотя едва скрывала игривую усмешку. — Теперь мне совершенно ясно, что собственные дети мне больше не доверяют. Полагаю, нынче мне приходится выпрашивать сведения, и не у кого-нибудь, а у собственных детей. Когда ты был маленьким, то сразу бежал к мамочке и обо всём мне рассказывал. А теперь? Я почти тебя не вижу, да ещё и такие важные тайны от меня скрываешь. Ты что, больше не любишь свою мать?
Кэролайн смахнула воображаемую слезу с глаза, полностью прикрыв его ладонью.
«Я уже видел точно такое же поведение», — подумал Иэн, ощутив внезапное дежавю. Перед его мысленным взором тут же возникла Эмили, устроившая театральную истерику. «Ну конечно. Теперь всё понятно. Откуда-то же Эмили унаследовала склонность к драматизму. Судя по моему опыту общения с ней в этом доме, мне нужно немедленно извиниться, пока всё не переросло в обстоятельную нотацию».
Мать, мне искренне жаль, что я не рассказал тебе об этом раньше, — поспешно произнёс Иэн. Он поднялся со стула, выпрямился и низко ей поклонился. — Пожалуйста, прости меня.
Цыц. С тобой в последнее время совсем неинтересно. Садись обратно, — проворчала Кэролайн, мгновенно отбросив притворство и со слабым недовольным фырканьем скрестив руки. — Ты ведёшь себя гораздо взрослее, чем прежде.
Затем её взгляд вновь опустился на лежавшее на столе рукописное руководство по культивации. Она провела пальцем по гладкой обложке. — Я немного изучу твою книжицу и посмотрю, смогу ли практиковать эту технику в свободное время... если каким-то чудом мне вообще удастся его найти, — добавила Кэролайн, бросив на Иэна свой классический жалобный щенячий взгляд.
Эх... Мам, не нужно давить на моё чувство вины, — с тяжёлым вздохом сказал Иэн, в глубине души забавляясь тем, насколько по-детски могла вести себя его мать, невзирая на своё положение. — Я и так собирался начать помогать тебе завтра. Возьму на себя дела поместья и помогу управлять семейными предприятиями.
ЧТО?! Почему завтра? — Кэролайн резко выпрямилась, глядя на Иэна в полном недоумении. — Ты вполне можешь приступить прямо сейчас! Если возьмёмся вдвоём, то, вероятно, разгребём всю эту гору документов к следующей неделе и наконец немного отдохнём.
Я уже пообещал детям, что сегодня снова с ними увижусь, — объяснил Иэн. Его лицо смягчилось под тяжестью искреннего чувства вины, и он опустил взгляд на пол. — И... я хочу хотя бы немного им помочь. В конце концов, мальчик погиб по вине нашей семьи.
О. — Вся лихорадочная энергия Кэролайн исчезла, сменившись тихой серьёзностью. Она снова посмотрела на бумаги и взяла перо, стремясь поскорее уйти от тяжёлой, неловкой атмосферы. — Если ради этого... тогда, полагаю, можешь начать завтра.
Тогда мне пора, Мать, — сказал Иэн, повернувшись к двери. Перед самым выходом он остановился и оглянулся через плечо. — И я серьёзно, Мать: тебе следует отдыхать до конца дня. Завтра мы вместе разберёмся с бумагами.
Тяжёлая деревянная дверь с щелчком закрылась, оставив Кэролайн одну в тихом, захламлённом кабинете. Она смотрела на место, где только что стоял её сын, неподвижно застыв с пером в руке.
«Не знаю, в чём дело, но он словно стал совсем другим», — подумала Кэролайн, откинувшись на спинку кресла и позволив мыслям свободно блуждать. «Теперь ему до всего есть дело. Раньше он всегда был до боли серьёзен и запирался со своими книгами. Он даже бросил академию, потому что другие знатные дети обращались с ним как с мусором и издевались над ним из-за слабого тела. Он в одиночестве учился в своей комнате, выходя лишь затем, чтобы помочь отцу с бухгалтерскими книгами. Но теперь? Он говорит непринуждённо, берёт всё в свои руки и даже сам старается сблизиться с сиротами, которых Арон привёл домой». На её лице расцвела мягкая, искренняя улыбка. «Что бы его ни изменило... я просто рада, что мой мальчик наконец выходит из тени».
Иэн быстрым шагом шёл по коридорам поместья, пока не добрался до уединённой личной тренировочной комнаты — того самого скрытого помещения, где он дал толчок культивации Эммы и Эмили. Именно здесь он договорился встретиться с Дэвидом и остальными, прежде чем отпустить их.
Стоило ему распахнуть тяжёлые двери, как он с удивлением увидел, что Эмили уже внутри. Она стояла в стороне, совершенно отдельно от мальчиков, и тихо разговаривала с Дион.
Не успел никто его поприветствовать, как Иэн решительно прошёл в центр комнаты. Не говоря ни слова, он твёрдо упёрся ногами в пол и согнулся в поясе, застыв в строгом поклоне под прямым углом.
Мне ужасно жаль, — могучим эхом разнёсся голос Иэна по каменной комнате. — Ваш друг погиб сегодня исключительно по нашей вине.
Атмосфера в комнате мгновенно застыла. Дэвид, Айвори и Деннис смотрели на него широко распахнутыми глазами, не в силах пошевелиться. Даже Дион умолкла на полуслове, разинув рот.
Наша семья была обязана защищать всех, кто находится под этой крышей, — твёрдо продолжил Иэн, не разгибаясь из глубокого поклона. — Нет, виновата не наша семья... Поскольку это было обязанностью моего покойного отца, теперь вся ответственность целиком лежит на моих плечах. Мне следовало ещё несколько недель назад проверить, как ведут себя дворовые стражники. Я должен был заметить, что за ними не присматривает Глава Стражи Дома. Я пренебрёг своими обязанностями наследника этого дома, и из-за моего неведения ребёнок лишился жизни. Мне остаётся лишь надеяться, что вы найдёте в своих сердцах силы простить меня.
Четверо сирот стояли в полном ошеломлённом молчании. Они искренне не представляли, как реагировать. В этом мире к простолюдинам, сиротам и бывшим рабам относились как к расходному имуществу. Чтобы член знатной семьи склонил голову, согнулся в поклоне и открыто молил простолюдинов о прощении — такое было совершенно неслыханно. Это вдребезги разбило все их представления о знати. Их сердца глубоко тронула мощная волна душевного тепла и потрясения.
«Молодой Господин, прошу вас, в этом совершенно нет необходимости! — запинаясь произнёс Дэвид и, шагнув вперёд, принялся отчаянно размахивать руками, в ужасе от того, что знатный человек кланяется ему.
«Он прав, Молодой Господин! Вы вовсе не виноваты, — обеспокоенно подхватила Дион, и её глаза вновь наполнились слезами. — Мы все понимаем, как глубоко вы скорбели о кончине покойного Господина. Вы не могли знать!
«Молодой Господин, прошу, поднимите голову, — сказал Айвори, подходя ближе к Иэну. Его голос всё ещё был хриплым после недавних рыданий. — Вы не виноваты. Это мы сами решили не отступать и вступить с ними в бой. Если бы действительно захотели, то могли просто убежать с тренировочной площадки.
НЕТ! — упрямо заявил Иэн, отказываясь разгибаться. — Это моя вина, и я не стану искать оправданий.
Дэвид посмотрел на Денниса и Айвори, видя, как от согнутой спины Иэна исходит непреклонная, упрямая гордость. Поняв, что молодой господин не уступит, пока они не сдадутся, Дэвид беспомощно вздохнул. — Хорошо, Молодой Господин. Мы вас прощаем. А теперь, пожалуйста, поднимите голову.
Правда? — спросил Иэн, и его голос глухо прозвучал у самого пола.
Да! — хором ответили все.
Стоявшая у стены Эмили молча наблюдала за всей этой драматичной перепалкой. Прищурившись, она с глубоким подозрением уставилась на брата. «Что, во имя всего сущего, этот тип опять задумал? Совершенно не похоже на него вести себя настолько смиренно и театрально. Готова поспорить на что угодно — он что-то замышляет».
Наконец Иэн выпрямился, и тяжёлое чувство вины на его лице мгновенно сменилось яркой, довольной улыбкой.
«Теперь они у меня на крючке», — подумал Иэн, подавляя мрачный смешок. «Хотя я и вправду хотел извиниться за этот недосмотр, мне нужно было выкрутить драматизм на предельный уровень. Я собираюсь обучить этих ребят своим техникам культивации, а поскольку формально они посторонние, я не могу допустить ни малейшего предательства. Раз уж моя дрянная система не показывает уровень преданности напрямую, придётся положиться на свои первоклассные современные актёрские навыки, чтобы окончательно завоевать их сочувствие и, конечно, преданность, хотя её можно заслужить со временем. А судя по их лицам... всё сработало безупречно».
Иэн прочистил горло, и за долю секунды образ скорбящего, полного раскаяния аристократа сменился резкой властностью.
Теперь, когда с этим вопросом покончено, перейдём к настоящему делу, — сказал Иэн, и его глаза возбуждённо блеснули. — Я привёл вас сюда, потому что собираюсь обучить вас одной из своих техник.
Дэвид, Айвори, Деннис и Дион лишь растерянно моргали, совершенно сбитые с толку.
«Он до нелепого быстро переменился», — одновременно подумали они, ощутив холодный пот на затылках.