В БАРОНИИ ТОРН
Полуденное солнце нещадно палило поля, но лорд Аларик трудился в земле, засучив рукава и помогая простолюдинам собирать урожай. Хотя он родился в младшей ветви семьи Дзэнин и женился на Марте, старшей дочери богатого купеческого клана Торн, он тепло улыбался и прилагал силы везде, где требовалась помощь.
«Вот бы мне стать дворянкой, — пробормотала молодая деревенская девушка, не отрывая глаз от его красивого, покрытого испариной лица. — Даже наложницей его стать — и того было бы довольно. Я бы услужила господину всем, чем только смогла... хе-хе-хе».
Она не понимала, что произносит свои мысли вслух, а её затуманенный взгляд пылал безумной одержимостью. Работавшие поблизости люди лишь качали головами и бросали на неё брезгливые взгляды. Вот же шлюха, думали они.
Этим Аларик и славился. Любимый зять семьи Торн, настоящий человек из народа. Но едва он собрался вытереть пот со лба, к нему подошёл личный слуга и незаметно передал запечатанное письмо с гербом главного дома. Аларик взял его, с неизменно безупречной улыбкой помахал селянам на прощание и направился внутрь.
В ЛИЧНОМ КАБИНЕТЕ
Едва тяжёлая дубовая дверь захлопнулась, тёплая, ласковая улыбка исчезла с лица Аларика, уступив место уродливой, перекошенной гримасе крайнего отвращения.
Он тут же сорвал с себя верхний камзол и швырнул его на пол, словно тот горел. «Мерзость», — прошипел он, исступлённо вытирая руки чистым шёлковым платком, взятым со стола. «Ты их видел? От них несёт землёй и навозом, а они ещё смеют касаться моих рукавов своими грязными руками. Если мне придётся улыбнуться ещё хоть одному из этих жалких крестьян, я, кажется, сойду с ума».
Из сумрака комнаты выступил его личный слуга и с неподдельным восхищением покачал головой. «Ваша игра поистине устрашает, милорд. Ещё пять секунд назад они выглядели так, будто готовы воздвигнуть в вашу честь святилище».
Аларик пропустил похвалу мимо ушей и отбросил испачканный платок. Он схватил принесённое запечатанное письмо, нетерпеливым движением большого пальца сломал сургучную печать и развернул пергамент. Его глаза быстро пробежали по изящным строкам.
Внезапно его глаза вылезли из орбит.
«ЧТО?!» — взревел Аларик, и его голос сорвался от неудержимой ярости. Он с размаху швырнул письмо на тяжёлый дубовый стол. «Какого чёрта этот ублюдок всё ещё жив?!»
«Невозможно», — ответил слуга, и его собственные глаза потрясённо расширились. Он говорил с полной уверенностью: прежде он был наёмным убийцей в преступном мире Эдема, поэтому именно ему и поручили договориться о заказе. «Этот мальчишка уже должен лежать в земле на глубине десяти футов. Я лично передал заказ гильдии. Если только... они не стали убивать его на месте, решив извлечь из своей работы какое-нибудь извращённое удовольствие».
«Эх». Аларик потёр виски, и на его лице проступило бессильное раздражение. «Это письмо от главы семьи. Похоже, мой племянник выжил, а погиб только мой шурин. Семья созывает всех в главное поместье, чтобы обсудить недавнее покушение. И судя по тону письма... он крайне недоволен».
Он бросил на слугу холодный, убийственный взгляд. «Снова свяжись с гильдией. Я не потерплю ещё одной неудачи, иначе главная семья снимет с нас головы».
Слуга тяжело сглотнул. Оба мужчины содрогнулись, и при одном лишь упоминании патриарха Дзэнин — истинного вдохновителя внедрения Аларика в семью Торн — между ними промелькнул исполненный страха взгляд.
«Понятно», — поклонился слуга. «Великий замысел главы семьи больше не должен столкнуться ни с какими препятствиями».
Пока в тени зрели заговоры, за много миль оттуда, в главной усадьбе семьи Торн, Каэл наконец приходил в сознание.
Он очнулся в полном одиночестве. Его окружала роскошь: изысканная деревянная мебель, отполированные мраморные полы и тончайший шёлк, ниспадавший с огромной кровати под балдахином. Здесь было куда роскошнее, чем в любом месте, где он когда-либо жил на Земле.
Но первый возникший у него вопрос был вовсе не о богатстве. Как я сюда попал? Он помнил лишь, как лежал в грязи тёмного леса, истекая кровью, и соглашался на ассимиляцию душ—
Он оборвал мысль. Система. Нужно было проверить систему.
Но прежде чем он успел мысленно вызвать интерфейс, прямо перед его лицом возник полупрозрачный голубой экран.
[ДЗИНЬ!]
[Желает ли Носитель получить воспоминания предшественника?]
Каэл застыл, ощутив, как внутри от сомнений завязался тугой узел. Он уставился на светящиеся буквы. Он не знал, будет ли это так же больно, как при ассимиляции душ. Память о той раскалённой добела агонии, разрывавшей саму душу, была ещё слишком свежа, и вновь испытывать подобное ему совершенно не хотелось.
Система... — мысленно обратился он, готовясь к худшему. — Это будет так же больно, как в прошлый раз?
Тишина. Система не ответила.
Он пытался ещё несколько раз, перефразировал вопрос, умолял дать подтверждение, но изображение на экране оставалось неизменным. В конце концов Каэл раздражённо вздохнул и сдался. Он находился в незнакомом мире. Никого здесь не знал. Он не знал даже имени тела, которое занимал, политического устройства королевства или личностей врагов, пытавшихся его убить. Если он выйдет за эту дверь без воспоминаний, его мгновенно разоблачат как самозванца. Выбора не было.
Медленно он протянул руку к прикроватной тумбочке, взял плотную льняную одежду и туго свернул её. Затем засунул свёрток в рот и крепко стиснул зубы, чтобы не закричать и не встревожить того, кто сторожил дверь снаружи.
Он крепко зажмурился и мысленно нажал «ДА».
[ДЗИНЬ! Начинается загрузка воспоминаний...]