— Брат... Я думала, ты уже никогда не проснёшься! — рыдала Эмма, вцепившись маленькими ручками в его рубашку, словно в спасательный круг. Говоря, она даже не могла перевести дух. — Брат, отец... он...
Она не смогла закончить фразу: голос её сорвался, и новая волна мучительных рыданий захлестнула девочку, когда она вновь осознала, что отец мёртв. Казалось, непомерная тяжесть её горя высосала весь воздух из просторной, тускло освещённой спальни.
— Я знаю, Эмма. Я был там, — пробормотал Каэл, бережно обнимая дрожащую девочку. Он чувствовал, как её крохотные плечи судорожно трясутся. — Прости меня. Твой слабый брат ничего не смог сделать, чтобы защитить его. Я лишь смотрел.
Когда Эмма подняла на него заплаканные, опухшие и покрасневшие глаза, в животе Каэла внезапно расцвела острая, выворачивающая боль. Это было мучительное, нутряное чувство, которое он всей душой ненавидел. Он не привык иметь дело со столь неприкрытым, тяжёлым горем, но остаток души Иэна Торна властно прорывался наружу, сливаясь с его собственным сознанием. Он ненавидел видеть слёзы этой девочки. Они насквозь промочили его тонкую ночную одежду. Пусть она и не была его настоящей сестрой, но в тот миг, когда он принял слившиеся с ним воспоминания, эта семья стала его семьёй. И теперь он был готов на всё, чтобы защитить их.
— Не переживай, брат. Я знаю, что ты ничего не мог сделать, — всхлипнула Эмма и, желая утешить его, вновь уткнулась лицом ему в грудь.
Для Эммы это были ласковые слова утешения, способ сказать, что она его не винит. Но Каэлу они показались настоящей пощёчиной. «Ты ничего не мог сделать». В его сознании они превратились в одну простую, унизительную истину: «Ты слаб». Он стиснул зубы, и в полумраке комнаты в его глазах вспыхнули искренние гнев и решимость. В тот самый миг он поклялся себе, что больше никому в этом королевстве не позволит назвать его слабым.
— Прости, Эмма, — повторил он уже гораздо более твёрдым голосом. Он осторожно отстранился, но продолжил крепко держать её за плечи, помогая успокоиться. — Кстати, где мама и Эмили? Почему их нет с тобой?
Эмма вытерла текущий нос тыльной стороной измятого рукава. — Мама с сестрой уехали из поместья. Они отправились в город искать мага, который сможет тебя исцелить. Ты был без сознания целых два дня, Иэн. Твои раны выглядели ужасно... Наш лекарь сказал, что ты можешь не выжить.
Каэл глубоко нахмурился. Два дня? Он и не подозревал, что из-за проведённого системой слияния душ лишился сознания так надолго. Неудивительно, что Эмма была сама не своя: она всё это время несла бдение у постели того, кого считала почти мертвецом.
Но затем он нахмурился ещё сильнее — уже по другой, куда более расчётливой причине. Маги в королевстве Трилла брали за свои услуги баснословные деньги, особенно когда речь шла о продвинутой целительной магии. Для них лишённая силы и политических связей дворянская семья вроде Торнов была пустым местом. Многие маги отказались бы даже от их монет, решив, что помощь им испортит отношения с другими богатыми аристократами. Они попросту сочли бы, что семья Торн не стоит таких хлопот, даже если бы те явились с деньгами на руках.
Обращаться за помощью в Церковь Атласа было тем более нельзя. Каэл не знал, кто распустил в Церкви злобный слух о том, что семья Торн проклята нечистой кровью, но из-за него Святая фракция полностью отказалась иметь с ними дело. Когда-то один добросердечный священник в качестве одолжения исцелил Адама, сына нынешнего главы семьи. Но не прошло и недели, как тот священник исчез из столицы, и его так и не нашли. После этого остальные священнослужители стали относиться к ним исключительно неприязненно и с пугающей опаской. Кто-то на самой вершине общества по-настоящему ненавидел Торнов и, чтобы это доказать, не побоялся даже тронуть неприкосновенную Церковь.
— Брат... брат... Иэн... Иэн!
Каэл моргнул, выныривая из глубоких стратегических раздумий. Он даже не заметил, что всё это время Эмма звала его по имени, и голос её становился всё тревожнее.
— ИЭН! — крикнула Эмма, слегка встряхнув его за руку.
— Прости, Эмма. Я задумался, — ответил он, заставив себя мягко, виновато улыбнуться. «Пожалуй, мне и правда пора привыкать, что меня зовут Иэном», — подумал он.
— Иэн, я хочу кое-что спросить, — произнесла она, шмыгнув носом. Плач наконец утих, а на её лице появилось выражение жгучего любопытства.
— О-о, и что же? — мягко спросил он. Несмотря на непринуждённый ответ, он уже точно знал, какой вопрос последует, и заранее подготовил безупречное объяснение.
— Брат... как ты так быстро исцелился? — спросила она слегка дрожащим голосом, опустив взгляд на его чистый живот. — Когда тебя принесли, на тебе было столько крови. Я думала, что и ты меня покинешь. — При этом ужасном воспоминании она вновь задрожала, а глаза её наполнились свежими слезами.
Иэн вздохнул, тяжело опустился на матрас и принялся объяснять: — Когда они убили отца, я убежал в лес. Убийцы не сразу погнались за мной. Возможно, они решили поиграть со мной или посчитали, что ради такого слабака и стараться особо не нужно.
Он сжал кулаки, позволив мрачному, гневному выражению проступить на лице, а затем продолжил. Это не было одной лишь игрой: воспоминание о том, как Иэн бежал, и вправду вызывало у него отвращение.
— Пока я бежал, спотыкаясь в темноте о корни, то понял, что бегство бессмысленно. Я спросил себя: «Неужели сегодня я умру?» Прости, не буду утомлять тебя этой слезливой историей...
— Нет-нет, всё хорошо. Продолжай, я хочу знать, — поспешно перебила она, придвинувшись ближе.
Иэн кивнул. — Тогда ладно. Когда я упал в грязь, моя рука наткнулась на что-то странно тёплое и светящееся. Присмотревшись, я увидел перепачканное грязью бронзовое ожерелье. Оно выглядело очень древним и было покрыто странными символами. Но разглядывать его у меня не было времени, потому что я услышал шум — хруст листьев. Это были убийцы.
Лицо Иэна напряглось, исказившись от неподдельной боли и страдания. — Убийцы увидели меня на земле и пронзили мне ногу, чтобы я больше не мог бежать. Они хотели ударить снова, на этот раз прямо в сердце. Я вскинул руки, пытаясь защититься, но зажатый в ладони кулон засиял ярче солнца и спас меня. Я потерял сознание. А когда очнулся, то оказался здесь, полностью исцелённый, но кулон исчез — рассыпался в прах. Наверное, он отдал всю свою магию, чтобы исцелить меня.