Высоко над Академией Аурелия предупреждающие кристаллы вспыхнули багровым светом.
Вся командная башня содрогалась от звона тревожных колоколов, а ряды огромных следящих массивов яростно мерцали по всему круглому залу. Маги-администраторы в панике вскочили на ноги, пока потоки синей маны неслись по выгравированным под ними узорам пола.
«Что это было?!»
«В Нижней Бездне только что произошёл колоссальный выброс маны!»
«Невозможно — показатели слишком высоки!»
Один из старших магов-наблюдателей едва не выронил кристальную табличку, когда цифры на парящих экранах бешено заплясали.
Всплеск энергии вырвался из самой глубокой части Шепчущего ущелья.
На краткий миг показания напоминали рождение неуправляемого зверя класса Бедствия.
А затем —
Он исчез.
Багровые экраны яростно замерцали, а затем на них остались лишь помехи.
«Что случилось с сигналом?»
«Он исчез!»
«Нет… не исчез. Будто что-то его подавило».
Ближайший кристалл внезапно с резким треском раскололся надвое.
Маги тревожно переглянулись.
Глубоко под академией, за слоями тумана и сырого камня, процедура Куина [Ложная Завеса] незаметно поглотила оставшиеся следы вампирской маны, прежде чем следящие массивы успели точно определить источник.
Остались лишь обрывки — достаточно, чтобы привести башню в ужас, но недостаточно, чтобы что-либо установить.
Высоко над охваченной паникой академией профессор Валериус в одиночестве стоял на самом верхнем балконе.
Холодный горный ветер развевал край его чёрного плаща, заставляя тот резко хлопать за спиной. За перилами вдали простирались очертания Шепчущего ущелья, погребённого под слоями густого белого тумана.
В отапливаемом коридоре за его спиной несколько профессоров-ветеранов собрались небольшими группами.
Никто из них даже не пытался говорить тише.
«Вы только посмотрите на него, — с горечью пробормотал пожилой профессор. — Стоит там, словно герой-завоеватель».
Другой презрительно фыркнул.
«Неизвестно откуда появляется чужак — без записи в реестре знати, без контракта со зверем и без политической поддержки, — а директор отдаёт ему элитный класс А».
«Это нелепо».
«Наставник без зверя обучает укротителей? Академия превратилась в посмешище».
Валериус не шевелился, устремив золотые глаза на ущелье.
Профессора продолжали.
«В Солярии ценность укротителя определяется его зверем. Без зверя ты всего лишь мечник, который воображает, будто что-то значит».
«И всё же директор ему благоволит».
Самый старший из них холодно скрестил руки на груди.
«Это оскорбление для каждого рода в этой академии».
Валериус так и не отреагировал, продолжая молча стоять, пока по балкону гулял ветер.
Ему их жалобы казались до боли мелочными и бессмысленными.
Он годами охотился на чудовищ, носивших человеческие лица. На владык вампиров, топивших целые города в крови. В сравнении с этим шептавшиеся за его спиной знатные учителя едва ли заслуживали называться шумом.
Его затянутая в перчатку рука едва заметно шевельнулась.
И внезапно —
Вернулось воспоминание о том, что произошло три месяца назад.
Валериус вспомнил тот самый миг, когда его клинок отсёк голову владыке вампиров Куину.
Он помнил, как сталь рассекла плоть, и последовавший за этим взрыв.
Неистовая буря багровой маны прародителя вырвалась из ядра умирающего вампира и столкнулась со священной реликвией Валериуса.
Реальность разорвало на части, небо раскололось, словно разбитое стекло.
Валериус до сих пор помнил, как его затянуло в рушащуюся пустоту, а вокруг него парили обломки разрушенных зданий и горящая кровь.
А затем, во тьме, вновь открыв глаза, он обнаружил себя лежащим лицом в окровавленной земле под незнакомыми звёздами и в другом мире.
В тот же миг его окружили барьеры.
Со всех сторон появились стражи академии с призванными зверями и обнажённым оружием.
Валериус приготовился убивать до последнего вздоха.
Затем появился директор — даже сейчас при одном этом воспоминании его золотой Божий Глаз начинал болеть.
Мужчина бесшумно спустился от ворот академии, облачённый в простые тёмные одеяния, без видимой маны и без зверя.
И всё же исходившее от него давление едва не заставило Валериуса опуститься на одно колено.
Когда Валериус активировал Божий Глаз, чтобы изучить незнакомца, из его левого глаза хлынула кровь, а зрение едва не угасло.
Полный статус директора он так и не увидел.
Лишь бесконечные знаки вопроса.
Древний укротитель спокойно смотрел на него сверху вниз, пока окружавшие их стражи академии стояли как вкопанные.
Он не спросил ни кто он такой, ни как сюда попал, а лишь произнёс один приказ.
«В моём боевом отделении есть свободное место».
Голос директора звучал спокойно и непререкаемо.
«Если желаешь дышать воздухом моего мира, будешь обучать моих учеников».
Пауза.
А затем последнее предложение.
«Подчинись — и выживешь».
Воспоминание разбилось вдребезги, когда череп Валериуса внезапно заполнило сокрушительное давление.
Глубокий голос раздался прямо в его сознании.
[Исследуй аномалию в Нижней Бездне.]
Каменные плиты балкона тихо треснули под сапогами Валериуса.
[Найди источник разрыва.]
Золотые глаза Валериуса сузились: лишь одно существо в Академии Аурелия могло с такой ужасающей силой передавать мысли через всю горную крепость.
Директор.
Даже проведя три месяца в этом мире, Валериус по-прежнему не мог должным образом оценить это чудовище.
Прежде его Божий Глаз анализировал древних вампиров, проклятых королей и существ Бездны.
Директор стал первым существом, которое едва не ослепило его одним лишь своим существованием.
Валериус медленно поднял взгляд к далёкому ущелью.
Выброс маны уже исчез, но инстинкты по-прежнему не давали ему покоя.
Что-то в Нижней Бездне было не так.
И тут —
«Вот как. Похоже, у старших профессоров сегодня и вправду много свободного времени, не так ли?»
Валериус не обернулся.
Запах ванильного печенья и чистого пергамента уже подсказал ему, кто это.
На балкон вышла доцент Элизабет с сияющей улыбкой на лице.
Её бело-золотые академические одеяния мягко развевались на ветру, когда она опёрлась о каменные перила рядом с ним.
Позади них профессора-ветераны мгновенно умолкли.
Элизабет с невинным видом оглянулась на коридор.
«Профессор Валериус, — ласково спросила она, — вас это совсем не беспокоит? Они почти каждый день называют вас беззверным мошенником».
В коридоре воцарилась полная тишина — все ждали реакции.
Валериус слегка поправил воротник плаща.
Его взгляд не отрывался от ущелья.
«Меня не заботит мнение слабых».
Тишина мгновенно взорвалась.
Один профессор едва не подавился, лицо другого от ярости стало пунцовым.
«Ах ты, высокомерный…!»
Старший наставник гневно шагнул вперёд, положив руку на рукоять клинка.
«Как ты смеешь так разговаривать с преподавателями — основателями Академии Аурелия?!»
Валериус прошёл прямо мимо него, даже не удостоив взглядом.
Тяжёлые сапоги размеренно стучали по каменному полу, а разъярённые профессора за его спиной стояли как вкопанные.
Элизабет моргнула, а затем хихикнула.
«Ох, — тихо рассмеялась она, поспешив следом за ним. — Вы действительно не умеете заводить друзей, правда?»
Когда разъярённые профессора ворвались во двор внизу, они замерли, увидев того, кто ждал у ворот академии.
Из облаков спустилась огромная крылатая тень.
Аурелион.
Солнцекрылый грифон Элизабет тяжело опустился на каменную дорогу, и его золотые перья тускло сияли под облачным небом.
Не успела Элизабет забраться в седло, как Валериус одним плавным движением вскочил на грифона.
Зверь не стал сопротивляться и даже не попытался его сбросить.
Наблюдавшие за ними профессора недоверчиво уставились на грифона: высокоранговые звери обычно отвергали всех, кроме хозяина, с которым заключили контракт.
Однако Аурелион безропотно принял присутствие Валериуса.
Элизабет на мгновение застыла в изумлении.
А затем звонко рассмеялась.
«Ох ты! А ты и вправду нетерпелив».
Она забралась в седло позади него как раз в тот миг, когда грифон расправил огромные крылья.
По двору пронёсся могучий порыв ветра.
Профессора прикрыли лица, когда Аурелион взмыл в воздух и полетел прямо к окутанному туманом ущелью.
Элизабет легко обвила одной рукой талию Валериуса, глядя вниз, на далёкую Нижнюю Бездну.
Её улыбка оставалась нежной и ласковой, но в глубине зрачков на миг промелькнуло нечто тёмное, нечто жестокое.
«Я слышала, группу малышки Лины направили в нижний сектор», — тихо произнесла она.
В её голосе звучали почти игривые нотки.
«Она моя любимая ученица».
Грифон нырнул глубже в туман, а улыбка Элизабет стала чуть шире.
«У меня просто сердце разорвётся, если какой-нибудь одичавший зверь растерзает её очаровательного крольчонка до нашего прибытия».