**ТУК-ТУК**
Белл медленно открыл дверь.
В комнате было гораздо темнее, чем у него. Он увидел мать: сидя на кровати, она кормила пожилого мужчину, который выглядел ещё старше старика, на которого работал Белл.
Комнату тускло освещала свеча, выхватывая из мрака левую половину лица старика. На голове у него не было ни волоска, морщинистое лицо застыло в печальном выражении. Этот старик был дедушкой Белла.
Дедушка Белла был прикован к постели уже больше десяти лет. Насколько Белл помнил, всего через несколько дней после известия о смерти сына на ноги дедушке упало дерево. Они были бедны и не могли позволить себе целителя, поэтому его состояние становилось всё хуже. Когда же им наконец удалось собрать деньги, целитель сказал, что уже ничем не может помочь.
С тех пор они жили вместе с ним, главным образом потому, что не могли оставить его одного, да и идти им было некуда.
С тех пор им приходилось очень тяжело: теперь его мать была вынуждена работать вдвое больше, чтобы прокормить семью.
— Пожалуйста, помоги покормить дедушку, пока я купаю твою сестру, — сказала мать и направилась к двери. Обернувшись, она добавила: — Мы поговорим, когда все уснут.
.
.
.
Белл и его мать сидели друг напротив друга на деревянных табуретах. Огонь в очаге уже погас, и комнату освещала лишь свеча. Света от неё было немного, но достаточно, чтобы Белл мог видеть лицо своей убитой горем матери.
Она плакала, пока Белл рассказывал о своём намерении отправиться в столицу и стать искателем приключений. Когда он впервые заговорил об этом, Белл понял, что она готова разрыдаться, но мать попыталась сдержаться — хотя бы при Рю.
При виде неё у него тяжестью сдавило грудь. Он понимал, что прежний владелец этого тела тоже хотел поступить так же и потому старался заработать побольше, но сказать ей об этом Белл не мог.
— Пожалуйста, прошу тебя, останься, — плача и с трудом сдерживая слёзы, умоляла мать. — Пожалуйста... Останься со мной.
Белл не знал, что сказать, и отвернулся. Он просто не мог видеть её такой.
— Я должен... Нам нужны деньги.
Только и сумел выговорить он, но мать продолжала плакать, теперь уже не сдерживая слёз.
— Я не хочу, чтобы ты закончил так же, как он. Я... я... я буду работать вдвое больше, чтобы нам всего хватало.
— Ты не понимаешь. Я больше не хочу, чтобы ты работала, не хочу видеть, как ты изнуряешь себя. Я знаю, отец хотел бы именно этого. Поэтому он так и поступил.
Мать ненадолго умолкла и вытерла слёзы, хотя те всё ещё текли из её глаз.
— Но как же твой дедушка? Он прикован к постели и нуждается в хорошем уходе. Твоя сестра Рю слепа, ей тоже нужно внимание. Если ты уедешь, я не смогу одна за ними ухаживать.
— Тогда... я возьму Рю с собой. — На лице матери появилось отчаяние. — Я буду заботиться о Рю, а ты сможешь сосредоточиться на дедушке.
— Но...
— Я прослежу, чтобы с ней ничего не случилось, — уверенно сказал он. — Кто знает? Может, мне удастся найти лекарство от её слепоты.
Такое вполне могло произойти.
— Но как же деньги? Нам даже на еду едва хватает, не говоря уже о расходах на дорогу до столицы. Твой отец потратил все наши сбережения, чтобы заплатить за повозку, но даже этого не хватило, чтобы добраться до столицы.
— Ну... — Белл достал из-под стола мешочек, который дал ему старик, и положил его на стол. — Мне немного раньше выдали жалованье.
Мать рухнула на стол, и он тут же бросился ей на помощь. Она плакала. Белл понимал, что мать пытается остановить его, придумывая всё новые причины, но она не знала, что он давно готовился к этому. Благодаря своим сбережениям и мешочку, который отдал ему старик, Белл был уверен, что денег хватит.
— Но если ты уедешь... Я не хочу, чтобы ты закончил так же, как он.
— Не закончу, — ответил Белл, обнял мать и вытер её слёзы своей рубашкой.
— Сколько здесь?
— Я ещё не считал. — Он вернулся к своему табурету и сел. — Можешь сама пересчитать.
Выглядя совершенно растерянной, мать принялась торопливо пересчитывать золотые монеты.
— Д-десять тысяч хилов! Откуда у тебя столько?!
— Я откладывал, да и старик дал мне немало, — ответил Белл. — Можешь взять восемь тысяч, а остальное я заберу с собой.
Глаза матери потрясённо расширились.
— Н-но дорога до столицы стоит около двух тысяч хилов, а тебе ещё придётся покупать еду и останавливаться на постоялом дворе. Тебе не хватит.
— Не волнуйся за меня, я что-нибудь придумаю. Тебе и дедушке эти деньги нужнее, чем мне, — настаивал Белл, подвигая золотые монеты к матери.
Мать вздохнула.
— Что ж, пусть будет по-твоему. — Она встала и обняла его. — Ты уже вырос.
Белл почувствовал, как ему на спину упала слеза, и знал, что это была не слеза радости. Мать разомкнула объятия, поцеловала его в щёку и направилась в комнату, которую делила с остальными.
— Я уезжаю завтра, — Белл счёл нужным повторить это ещё раз. — Старик согласился подвезти меня до Арии.
Мать обернулась, улыбаясь.
— Я встану пораньше и приготовлю еду тебе и твоей сестре перед отъездом.
— ... — Белл кивнул.
Он сел и смотрел, как мать медленно возвращается в свою комнату. Когда она скрылась из виду, Белл начал делить монеты: свою долю сложил в мешочек, а её оставил на столе.