Тристан сидел, глядя на трон, на котором восседал его дядя. Лорды Вестона уже давно покинули зал, оставив перед троном лишь членов королевской семьи и облачённую в золотые доспехи Королевскую гвардию, которая наблюдала за происходящим и охраняла своего нового повелителя. Пальцы Антона постукивали по подлокотнику трона, и тихий стук доносился до ушей каждого.
— Элиас, Мейбл, Мэтью, — медленно произнёс Антон, поочерёдно называя своих детей. Первым по приказу отца вышел Элиас — семнадцатилетний юноша, ровесник Тристана. Он держался с той же уверенностью, что и отец, но ему недоставало присущей Антону остроты, подобной острию меча. Мейбл тоже ступала с новообретённым высокомерием, избавившись от звания Принцёнка и став принцессой. Однако в её уверенности таилась необузданность, а во внешности не было и следа изящества принцессы: вместо подобающего леди платья она носила брюки и рубашку, а золотистые волосы были коротко острижены чуть выше плеч.
Последним шёл Мэтью, выглядевший чужим рядом со своими братом и сестрой. Он ссутулился, стараясь казаться меньше, чем был на самом деле, и словно прятался от окружавшего его тусклого света. Все трое миновали Королевскую гвардию и заняли места рядом с Антоном. Тот лениво опёрся щекой на кулак и оглядел свою семью, продолжая постукивать пальцами по подлокотнику.
— Услышав своё имя, покиньте зал и оставайтесь в своих покоях. — От его слов все напряглись. Тристан невольно сглотнул и опустил голову. Все понимали, что означал этот приказ. Хотя Антон не мог так просто избавиться от брата, почти у всех остальных не было влиятельных сторонников. — Клив, Винсент, Эстер. Отведите детей к кормилицам, а затем возвращайтесь в свои покои.
— Бра... — пронзительно и испуганно воскликнул мужчина, но осёкся, когда палец Антона перестал постукивать. Его суровый взгляд впился в Винсента.
— Отведите детей и возвращайтесь в свои покои. — Когда Антон повторил приказ, каждый из троих отреагировал по-своему. Клив без тени эмоций ударил кулаком в грудь, поклонился и ушёл. Эстер задрожала, но кивнула и поклонилась, сжав кулаки. Последним удалился дрожащий Винсент, закусив губу. Антон оставался неподвижен, и лишь после их ухода что-то изменилось.
Из пор его кожи за спиной начал сочиться красный дым. Постепенно он принял облик существа — багрового, словно кровь, паука. Из разинутой пасти сочилась чёрная жидкость, голодно капая на пол. Маленькие белые глазки жестоко оглядывали всё вокруг в ожидании приказа призывателя.
Даже дети Антона напряглись. Они изо всех сил старались сохранить достоинство, но это давалось им нелегко, и никто не смел оглянуться. Паук низко зарычал и защёлкал пастью, отчего его шерсть задрожала, роняя новые капли чёрной жижи. Поняв, что приказа напасть не последует, паук обвился вокруг трона из слоновой кости и положил одну лапу на Антона. Тот, даже не взглянув на него, поднял руку и с нежностью погладил адское создание.
— Брэдон. Твоя старшая дочь выйдет замуж за Мэтью. Ты согласен? — спокойно спросил Антон. Паук положил голову на спинку трона и уставился на принца. Несмотря на страх, охвативший всех членов королевской семьи, Тристан видел, что его старший невозмутимый дядя не поддался столь явной угрозе и неотрывно смотрел пауку в глаза.
— Понял, — спокойно ответил Брэндон, после чего обвёл взглядом остальных родственников и отыскал среди них свою дрожавшую от страха дочь. — Брат. — Снова посмотрев на Антона, он медленно приблизился к трону. Королевская гвардия пропустила его, но обвившийся вокруг Антона паук зарычал и вновь издал жуткий щёлкающий звук. — Отошли зверя. Ты уже ясно донёс до них свою мысль.
Они не сводили друг с друга глаз. Паук с шипением провёл одной из лап по стене, и по залу разнёсся скрежет. Тристан осмелился поднять голову и увидел, как из Брэндона медленно заструился серебристый дым, на который паук злобно уставился. Наконец Королевская гвардия отреагировала. Не оборачиваясь, гвардейцы положили руки на рукояти мечей, и каждый из них был так же спокоен, как Брэндон.
— Сделай это, — вызывающе произнёс Антон. Вся семья напряглась, а Тристан невольно задумался, воспользуется ли Брэндон возможностью забрать то, что считал своим, или же он просто хотел защитить дочь. Воздух был пропитан напряжением, которое рассеялось, когда Брэндон глубоко вдохнул. Дым перестал исходить из его тела, а сам он приложил руку к груди и поклонился.
— Я лишь даю вам совет как ваш канцлер, Ваша Милость. — Отступив, Брэндон спустился по нескольким ступеням, на которые успел подняться, и вернулся на прежнее место. Паук за спиной Антона развоплотился, обратился дымом и втянулся обратно в его тело. Наконец все смогли перевести дух, сдерживаясь, чтобы не вытереть пот со лба.
Тристан поднял взгляд на своего короля. Хотя Антон в совершенстве владел мечом, не поэтому его боялись как палача династии Косматон. Причиной был его зверь, его призванное существо — сила, которую несла в себе кровь Косматонов. Мало кто видел его на поле боя, зато все видели то, что оставалось после. Поля сражений покрывала паутина, и в каждой сети корчилось в невообразимых муках тело либо висел кокон из кроваво-красного шёлка, добыча, которую зверь намеревался вкусить позже.
Пусть в государственных делах Антон и уступал Брэндону, никто не мог усомниться в его мощи, благодаря которой правление его покойного брата оставалось незыблемым до самой смерти. Нельзя было сказать, что Брэдон слаб, но он не обладал таким же наследием, как Антон.
Антон глубоко вдохнул и поднял взгляд к потолку, наблюдая за танцем свечного пламени. — Нас окружают стервятники, — произнёс он, не обращаясь ни к кому конкретно. Тристан успокоился и наклонился вперёд. — Все великие лорды борются за Трон Мёртвых Богов, забыв, кто его выковал, — с ненавистью продолжил Антон. Опустив взгляд на семью, он обвёл всех своими чёрными как смоль глазами. — Некоторые из них верны мне, но в их жилах не течёт наша кровь. Каждому из вас предстоит сыграть свою роль в моём правлении. Какое-то время они будут меня бояться, но рано или поздно жадность и честолюбие возьмут верх над страхом.
Взгляд Антона метался по залу, пока не остановился на Брэндоне. Несмотря на царившее между братьями удушающее всех вокруг напряжение, в их взглядах читалась общая цель — сохранить династию, пусть даже её основы были шаткими. — Все свободны, — наконец произнёс Антон после, казалось, целой вечности молчания. Никто не замешкался: все поднялись и ушли, желая поскорее оказаться подальше от двух братьев.
---------------------
Закрыв за собой дверь, Тристан обмяк, обхватил голову руками и задрожал, всё ещё отчётливо помня увиденное. Ему до сих пор чудился исходивший от паука запах крови. Но даже паук пугал его не так сильно, как холодный, непреклонный взгляд Антона, намекнувшего на смерть четверых своих родственников.
Из кожи Тристана заструился белый дым, превращаясь в сотканного из света голубя с чистыми, незапятнанными перьями. Птица облетела комнату, опустилась Тристану на плечо и ласково ткнулась в него мягкой головой, пытаясь приободрить.
— Аннабель. — Тристан погладил маленького голубя по голове. Птица подалась навстречу ласке, но затем оттолкнула его руку крылом и взлетела к висевшей над ними люстре.
— Почему ты боишься? — Голос голубя напоминал голос маленькой девочки, но звучал не вполне по-человечески: каждое слово повторялось эхом. Тристан поднял глаза и увидел, как Аннабель приложила крыло к груди и гордо задрала голову к потолку. — Великая я могу тебя защитить. — Тристан смотрел на неё, чувствуя, как исчезают все мрачные мысли. Он тихо рассмеялся, а птица словно улыбнулась, слетела вниз, устроилась на его золотистых волосах и уселась поудобнее.
— Антон стал королём, — произнёс Тристан, обращаясь и к себе, и к птице. — Я не понимаю. — Опустив взгляд к полу, он вспомнил далёкое прошлое, ещё до своего рождения: бескрайнюю тёмную пустоту, в которой он парил и слышал лишь говоривший с ним голос. — Что означали слова о том, что я пойму, когда придёт время? Почему оно хочет, чтобы я остался здесь и выжил?
Голос, говоривший с ним до рождения, до его жизни в облике Тристана, обладал невообразимой мощью, превосходящей человеческое понимание. Даже тогда Тристан чувствовал, что слова переводились силой этого существа, ибо одного лишь звука его истинного голоса хватило бы, чтобы уничтожить всё его естество.
— Может быть, время уже пришло. Тебе следовало заявить права на трон. Глупый Тристан. Ты избран Богом. — Тристан напрягся и огляделся, но, поняв, что их никто не мог услышать, облегчённо вздохнул. Схватив Аннабель, он поднёс её к своему лицу. Птица попыталась вырваться, но Тристан лишь крепче стиснул её.
— Никогда больше не произноси этих слов. Антон без колебаний казнит меня, даже если предательские мысли принадлежат моему призванному существу. — Аннабель отчаянно вырывалась и наконец обрела свободу, когда Тристан разжал руки.
— Глупый Тристан. — Аннабель улетела в другой конец комнаты, не позволяя Тристану прикасаться к своим мягким перьям. — Пути Богов неисповедимы для тебя. — В юном, игривом голосе звучала глубокая мудрость, словно птица наблюдала за бытием целые вечности. Тристан с изумлением смотрел на голубя.
Все знали, что династия Косматон и восемь великих дворянских домов обладают особой силой, связанной с их кровью, однако никто не знал, откуда она взялась. При первой встрече с Аннабель Тристан заинтересовался ею, заметив странность голубя — мудрость и знания, которых не могло быть у существа, родившегося вместе с ним. Но в погоне за ответами он осознал весь ужас знаний и едва не лишился рассудка, постигнув истины, которых знать не следовало. Аннабель насильно подавила эти знания, чтобы он больше никогда их не увидел.