С другой стороны двери раздался тихий стук. Обернувшись, Тристан увидел просунувшего голову в проём Эдмунда, который недовольно хмурился. «Тристан, почему ты так разволновался из-за слов того предсказателя? Не стоит воспринимать их настолько серьёзно. На подобных мероприятиях это обычный трюк». Тристан прищурился и покачал головой. Последние несколько часов он размышлял над пророчеством и пытался понять, откуда старик знал о голосе. В конце концов он пришёл лишь к одному выводу.
Пророчество, о котором всё это время говорил старик, предвещало тот самый миг, которого он ждал всю жизнь. Тристан не знал наверняка, что именно подразумевалось под бременем: вариантов было слишком много. Однако его занимало не бремя, а всё остальное. Каждое слово пророчества кричало о том, что жизнь его будет тяжела. Всё желанное, что ему удастся обрести, останется с ним ненадолго.
«Нет. Если не считать бремени, всё остальное, скорее всего, можно изменить. Так и должно быть». Эдмунд вздохнул, видя, как Тристан вновь погружается в собственные мысли. «Кто этот старик? Неужели он и правда обычный человек, сведущий в Тайном, или в нём есть нечто иное, нечто большее, чего Аннабель не может почувствовать?»
— Тристан, — наконец раздражённо окликнул его Эдмунд. Он давно хотел провести время с другом, но стоило им приехать, как из-за одного происшествия тот заперся у себя. И даже теперь, когда Эдмунд пришёл за ним, Тристан по-прежнему блуждал в собственных мыслях.
— Прости. Что такое?
— Король устраивает пир в честь открытия празднеств. Присутствовать должны все. — Выглянув в окно, Эдмунд вздохнул. — Наверное, у нас осталось минут пять, прежде чем наше опоздание сочтут невежливым. Тристан вскочил, осознав свою ошибку, и торопливо привёл себя в порядок. Зачесав волосы набок, он облачился в скромное по королевским меркам чёрное одеяние и быстро опрыскался духами, изготовленными в Хэмптоне. Пусть собственная внешность его не слишком заботила, он прекрасно понимал, что нельзя одеться или выглядеть так, чтобы опозорить Антона перед Великими лордами.
Промчавшись по коридорам крепости, они переглянулись и кивнули, а перед двустворчатыми дверями замедлили шаг и вошли с прямыми спинами и невозмутимыми лицами. Эдмунд незаметно отделился от Тристана и направился к матери. Хотя по положению ему это не полагалось, благодаря своей Мэри он сидел ближе к Антону. Оглядев свободные места, Тристан быстро выбрал одно из них.
Это место находилось дальше от Антона, чем подобало Косматону, зато оттуда почти весь зал был виден как на ладони. Откинувшись на спинку стула, он наблюдал, как неторопливо входит его семья, а затем протянул руку. С ладони поднялся белый дым, и вскоре появилась Аннабель.
Многие из прибывших мелких лордов, которым позволили присутствовать на пиру, потрясённо распахнули глаза, впервые увидев силу Косматонов. Родственники же Тристана бросали на него недоумённые взгляды, не понимая, зачем он призвал птицу. Не отреагировали лишь Киллиан и Эдмунд: заметив произошедшее, они предпочли не обращать внимания. Тристан наблюдал за сидевшими во главе стола. Брадон беседовал с сыном, ритмично постукивая пальцем по столу, но смотрел при этом куда-то вдаль.
Проследив за его взглядом, Тристан увидел слившегося со стеной хамелеона, которого выдавал моргающий глаз. Мэри придирчиво осматривала Эдмунда, поправляя его одежду и волосы и стараясь придать ему идеальный, по её мнению, вид. Уэллс сидел рядом с ней и предпочитал не обращать на это внимания; его глаза были закрыты, а дыхание едва слышно.
Возле места Антона оставались четыре кресла для его жены и детей, далее располагались места Брандона и остальных. Справа пустовали кресла Великих лордов, за которыми висели их гербы. Тристан откинулся назад, поднял бокал вина и завёл разговор с Аннабель, чтобы никто к нему не подходил, решив наблюдать за тем, как постепенно заполняется зал.
Все места, отведённые мелким лордам, быстро заполнились. Некоторые из сидевших рядом с Тристаном пытались заговорить с ним, но, увидев, что он их игнорирует, умолкали, хмурились и раздражённо цокали языками, вполголоса осыпая его оскорблениями.
Наконец прибыл первый Великий лорд. Двери распахнулись, и в зал вошёл лорд Кловер, уже державший в руке бокал вина. Он был облачён в бело-золотое одеяние, явно сшитое из лучших доступных шелков, а спину украшал огромный пятилистный клевер. Увешав себя золотыми и серебряными драгоценностями, он недвусмысленно показывал, что его семья — богатейшая в королевстве после Косматонов. Купаясь в восхищённых взглядах, лорд провёл рукой по волосам и, вместо того чтобы обойти стол, перелез прямо через него, развернулся и опустился в своё кресло.
Брандон нахмурился и щёлкнул пальцами. Тут же подбежала группа слуг, чтобы унести стол и заменить его другим. Двери вновь отворились, и в зал с невозмутимым изяществом вошёл мужчина. Его спокойные манеры резко контрастировали с оранжевыми глазами, пылавшими подобно едва сдерживаемому адскому огню.
Длинные каштановые волосы были собраны в хвост и аккуратно лежали поверх оранжевого наряда. Самый молодой из Великих лордов, Исаак Санфлэр унаследовал титул в шестнадцать лет после смерти отца. Теперь ему был двадцать один год. Горделиво выпрямившись, он прошёл вперёд и на миг взглянул на лорда Кловера, прекрасно понимая, из-за кого пришлось менять стол, после чего занял место рядом с ним.
Не прошло и мгновения, как вошёл лорд Мейкпис — элегантный старик, ходивший с тростью, в которой вовсе не нуждался. Среди Великих лордов он обладал самой заурядной внешностью: седыми волосами и карими глазами. Следуя обычаям своих земель, он надел поверх свежевыглаженной рубашки просторную шубу из лисьего меха, а голову украсил шляпой с тремя разноцветными перьями. Поглаживая бороду, он подошёл к Брандону, изящно поклонился, обменялся с ним любезностями и занял своё место.
— Тристан, — произнесла Аннабель, наблюдая за прибытием Великих лордов. — Они все ужасают. — Её голос звучал непривычно тихо: она боялась, что её услышат.
— Что не так? — Тристан уже догадывался, что Аннабель встревожили особые силы, передававшиеся в их семьях. Маленькая голубка втянула голову в плечи.
— В каждом из них таится огромная сила. Нечто древнее. Она похожа на силу Косматонов, но всё же иная. Будто исходит из другого источника. — Тристан кивнул и погладил Аннабель, успокаивая её. Затем он посмотрел на беседовавших лорда Санфлэра и Кловера. Улыбка правителя Гелиоса казалась фальшивой по сравнению с широкой, искренней улыбкой его собеседника, которую сопровождал громогласный смех.
— ЕГО СВЕТЛОСТЬ КОРОЛЬ АНТОН! КОРОЛЕВА КАРИНА! ЕГО ВЫСОЧЕСТВО НАСЛЕДНЫЙ ПРИНЦ ЭЛИАС, ПРИНЦЕССА МЕЙБЛ И ПРИНЦ МЭТЬЮ! — прогремел голос, и все лорды поднялись. Мелкие лорды низко поклонились им, тогда как Великие лорды ограничились лёгким поклоном. Антон не обращал на них внимания. Вместе с Кариной он прошёл к своему месту, сел и расслабился, острым взглядом наблюдая за собравшимися. Королева устроилась рядом со слабой улыбкой и не менее пристальным взором. Их дети заняли свои места. Недоверчивый взгляд Элиаса то и дело перемещался с Великих лордов на Брандона и обратно. Мейбл ни на кого не обращала внимания и высокомерно уселась, гордо подняв голову. Мэтью вёл себя иначе: ссутулившись, он что-то бормотал себе под нос, а его тёмные глаза словно застыли в трансе.
— Милорды. — Антон поднялся с бокалом вина в руке и, убедившись, что всеобщее внимание обращено на него, заставил зал умолкнуть. — Благодарю всех вас за то, что присоединились к празднованию моей коронации. — Он обвёл собравшихся взглядом, отмечая, кто почтительно смотрит на него, а кто нет. — Не стану томить вас скучной речью, поэтому скажу лишь следующее. — Его голос звучал сухо, без малейшего тепла, словно он и сам не хотел здесь находиться. — Всех нас ждёт светлое будущее. Сильная корона означает сильное дворянство. Давайте служить друг другу и вместе процветать. — Подняв бокал, он отпил вина, и остальные последовали его примеру. Когда он сел, двери распахнулись и в зал вошли сотни слуг, накрывшие на многочисленных столах настоящий пир.
Эта речь явно не должна была вдохновить лордов — Тристан прекрасно это понимал. Антон произнёс её лишь потому, что был обязан намекнуть, чего следует ожидать от его правления. Тристан ел, с удовольствием наблюдая за окружающими и прислушиваясь к их разговорам. С Аннабель он заговаривал лишь тогда, когда казалось, что кто-то собирается обратиться к нему. На возвышении под потолком играли музыканты. Звучала медленная песня, с которой начинался каждый пир, — «Тост Владыки», сочинённая в честь изложенной в священных текстах истории о пиршестве Владыки Творения и подвластных ему Богов.
Повернув голову, он услышал, как дверь вновь открылась. В зал вошла дама в чёрно-красном наряде и горделиво двинулась вперёд, ничуть не заботясь о своём опоздании. Её бледная кожа казалась восковой, словно женщина никогда не выходила на улицу. Она была ослепительно красива: загадочные алые губы изгибались в тонкой улыбке, а белые радужки глаз казались глазами слепой. Чёрные волосы были заплетены на голове наподобие короны и скреплены красной заколкой с выгравированным гербом Блэквеллов. Её чёрное платье напоминало траурное, и единственным ярким пятном были красные перчатки.
— Прошу простить моё опоздание, ваша Светлость. — Её голос звучал надменно, но завораживающе, довершая образ женщины, пленившей всех присутствующих. Результат был очевиден: только Брандон, Киллиан, Антон, Элиас, Мейбл и Великие лорды не поддались её чарам.
— Тристан, — тихо произнесла сидевшая у него на плече Аннабель. На этот раз в её голосе звучало недоумение, и Тристан повернулся к ней. — Она не кажется живой. — Тристан вопросительно приподнял бровь. — Я не уверена, мне нужно подобраться ближе, но эта женщина... Она ощущается как труп. И в ней нет той силы, которой обладают остальные, те, кого называют Великими лордами.