Эдмунд посмотрел на стоявшего впереди противника и сглотнул. Когда накануне он говорил с Айзеком, то рассчитывал встретиться с ним на более позднем этапе турнира, но теперь перед ним стоял лорд Гелиоса и с любовью поглаживал Солнечную Слезу — родовой клинок своей семьи. Серебряное лезвие казалось достаточно острым, чтобы рассечь саму сталь; его обрамлял оранжевый металл, словно чуждый этому миру, но ярко сиявший в лучах солнца. Золотую рукоять украшал герб дома Санфлэр, а навершие имело форму колючего солнца.
В отличие от лорда Кловера, лорд Гелиоса обошёлся без всякой помпы. Он гордо выступил вперёд и надел стальной шлем. Его простые на вид доспехи хранили следы сражений, а небольшие заплаты скрывали лишь самые тяжёлые повреждения. «Да присмотрит за нами солнце». Коснувшись мечом груди, он поднял его и постучал по шлему. «Да будет благосклонен ко мне Владыка Рыцарства и Покаяния».
Эдмунд опустил забрало и прижал щит ближе к телу. Подняв меч и коснувшись им макушки, он произнёс: «Да направит нас Владыка Созидания. Да будет благосклонен ко мне Владыка Рыцарства и Покаяния». Повторив вслед за лордом Санфлэром эти слова, они кивнули друг другу и шагнули вперёд. Подняв взгляд на трибуны, Эдмунд увидел Мэри: она с гордой улыбкой подбадривала его вместе с лордом Уэллсом, в чьём взгляде читалось лёгкое беспокойство.
Антон и остальные члены семьи смотрели холодно и оценивающе, и лишь Тристан подбадривал его. Эдмунд глубоко вдохнул, и окружающий мир замер; тяжёлое дыхание гулко разносилось под шлемом, достигая его ушей. Сглотнув, он поднял щит.
«НАЧАЛИ!» — выкрикнул распорядитель, и лорд Санфлэр не стал медлить. Рванувшись вперёд, он нанёс тяжёлый рубящий удар сверху. Эдмунд поднял щит, ощутил всю мощь атаки и, прежде чем ноги подогнулись, оттолкнул клинок, разорвав дистанцию. Он стремительно выбросил меч вперёд, но лорд Санфлэр ловко крутанул свой клинок, перехватил выпад, отвёл его в сторону и отступил.
Позади взорвались восторженные крики, но для Эдмунда они превратились в назойливый гул, который лишь отвлекал. Айзек тоже не обращал на них внимания. Он устремился вперёд, прощупывая противника тяжёлыми, но не доведёнными до конца атаками, выискивая слабость и брешь и ожидая, когда Эдмунд ошибётся. Эдмунд умело уклонялся или блокировал удары, следя за Айзеком и отчаянно пытаясь найти лазейку, но ни одна не оставалась открытой достаточно долго, чтобы он успел атаковать.
Парируя Солнечную Слезу, он оттолкнул меч и в краткий миг передышки вспомнил свой поединок с Тристаном, после чего составил план. Он и без того знал, что Айзек искуснее, — это было очевидно. До сих пор ему оставалось лишь защищаться; контратаковать удавалось редко, а когда удавалось, Айзек с лёгкостью разрушал его замысел.
Айзек снова атаковал. Глубоко вдохнув, Эдмунд перехватил удар мечом, и звон столкнувшейся стали прогремел словно взрыв. Другой рукой он с силой выбросил вперёд щит, будто нанося удар кулаком. Толпа взревела при виде внезапной атаки, не заботясь о том, что в ней не было подобающего рыцарю изящества.
Айзек уклонился в сторону, и сквозь щель забрала Эдмунд увидел, как его глаза сощурились в улыбке. Лорд Гелиоса отвёл клинок и отпустил рукоять одной рукой. Ухватившись за щит, который Эдмунд пытался отдёрнуть, он рванул противника на себя и с силой ударил коленом в живот.
И без того возбуждённая толпа взорвалась восторгом от этого приёма, а Эдмунд прилагал все силы, чтобы после неожиданного удара его не вырвало прямо в шлем. Не дав ему ни мгновения прийти в себя, Айзек рубанул справа, и щит едва успел преградить путь клинку.
Эдмунд стиснул зубы. Потеряв равновесие, он с трудом выдержал удар и попятился. Айзек заметил это и продолжил свой нескончаемый натиск, сражаясь теперь ещё грязнее, ведь именно Эдмунд первым нарушил их прежнюю манеру боя.
Эдмунд попытался блокировать удар, но, поняв, что так ничего не добьётся, принялся размашисто рубить мечом, вынуждая Айзека отступить и пытаясь выкроить себе время перевести дух. Айзек лишь на волосок уклонялся от безумных взмахов и наблюдал, как Эдмунд приходит в себя. Затем он поднял меч над головой. Стойка казалась странной и оставляла всю нижнюю часть тела открытой, но Эдмунд с горечью понял зачем.
Солнечный свет отразился от клинка, и Айзек быстро повернул его так, чтобы луч ударил сквозь забрало. Зажмурив один глаз и прищурив другой, Эдмунд увидел, как тот, пользуясь замешательством, ринулся вперёд и нанёс тяжёлый удар по его плечу. Клинок врезался в латную пластину, рассёк её и остановился на кольчуге: Айзек намеренно не вложил в удар достаточно силы, чтобы искалечить противника.
Когда клинок глубоко засел в доспехе, Эдмунд стиснул зубы и вновь с силой ударил щитом, понимая, что уже проиграл, но не желая опозориться. Щит врезался Айзеку в грудь и заставил его отступить. Отклонившись назад, Айзек не обратил внимания на меч, устремившийся к его бедру, и резко подался вперёд, изо всех сил ударив Эдмунда головой. В глазах помутилось у обоих.
От удара пальцы Эдмунда разжались, меч отлетел и со звоном ударился о доспех Айзека. Высвободив свой клинок, Айзек сделал выпад и остановился в последний миг — остриё замерло у самого горла Эдмунда. Леденящая хватка смерти сдавила ему горло; не в силах сделать ничего другого, он нервно рассмеялся и бросил оружие.
Толпа, чьё ликование уже достигло предела, оглушительно закричала, скандируя имя Айзека. Тот отвёл меч, приложил ладонь к груди и поклонился Антону. Взглянув на короля, он увидел, как Антон медленно поднялся и столь же неторопливо поаплодировал обоим, переводя с одного на другого исполненный признания взгляд. Внизу мать радостно кричала Эдмунду и, несмотря на поражение, хвалила его за то, как он сражался.
«Ты хорошо сражался, юный Уэллс, но не пытайся биться в непривычной для тебя манере, особенно против человека, который именно так и сражается, — тихо сказал Айзек. — К твоему несчастью, я учился не только на тренировочной площадке, но и в грязи».
«Благодарю вас, Мой господин», — с самоиронией произнёс Эдмунд. Он обещал постараться победить, но проиграл в первом же бою. Учитывая, кто был его противником, этого следовало ожидать, однако Эдмунд всё равно не мог избавиться от горечи.
«Не стоит печалиться. Тебе недостаёт опыта, но защита у тебя великолепна. Пробить её нелегко. И всё же прочная стена остаётся всего лишь стеной — рано или поздно она рухнет», — весело сказал Айзек. Затем он снял шлем, и на лицо вернулось привычное отчуждённое выражение. Убрав меч в ножны, он воздел руки к солнцу и пробормотал молитву предкам.
Эдмунд вздохнул и направился обратно на трибуны, к своей семье.
-------------------
«Не повезло, друг мой», — сказал Тристан, заметив уныние Эдмунда, и крепко сжал его плечо. «Но ты вышел против человека, который попал на поле боя, когда был моложе нас нынешних. Не стоит расстраиваться».
«Я знаю, просто разочарован. Мой план провалился». Тристан рассмеялся и потряс его за плечо.
«Просто пригласи её потом на танец. Ты показал себя с хорошей стороны. Не многие могут сказать, что сражались с лордом Санфлэром и не опозорились окончательно. Ну, по крайней мере, она об этом не узнает». Ухмыльнувшись, он увидел, что Эдмунд помрачнел ещё сильнее. «Расслабься, ты хорошо держался».
«Он прав», — неожиданно раздался сзади холодный голос. Обернувшись, Эдмунд увидел на губах Антона лёгкую улыбку. Не обращая внимания на двух новых рыцарей, готовившихся к поединку, тот продолжил: «Твоя защита надёжна, и на атаки противника ты реагируешь быстро. Возможно, в настоящем бою ты слишком сосредоточился бы на этом, так что не полагайся на защиту чрезмерно. Ты вовремя перешёл к внезапным нестандартным приёмам, но против лорда Санфлэра, бывавшего в сражениях, они не годились. Тебе попросту недостаёт рыцарского инстинкта убийцы».
«Брат, как щедро ты хвалишь моего ребёнка», — первой отозвалась Мэри и рассмеялась, прикрывшись веером и глядя на Антона.
«Твоему сыну нужно научиться чаще отвечать ударом на удар, но в остальном из того, что я увидел, изъянов нет. Во всяком случае, для поединка. Я и не жду, что он станет сражаться, словно прошёл войну». Тристан слушал и согласно кивал, понимая, что не стоит спорить с суждениями Антона в области, где тот намного превосходил всех присутствующих.
«Этот инстинкт можно отточить, ваша милость», — произнёс лорд Уэллс, словно защищая Эдмунда. Антон ничего больше не сказал и лишь кивнул.
Притянув Эдмунда к себе, Мэри наклонилась к его уху и проговорила: «Если хочешь впечатлить даму, Эдмунд, сражение — один из способов, но твой отец покорил меня иначе: в то время он едва мог ходить. Будь уверен в себе и знай себе цену». Мэри лукаво улыбнулась. «Или просто воспользуйся своим положением, если ты ей не нравишься. Со временем брак может это исправить — или однажды тебя найдут мёртвым в постели».
«Мама, — нахмурился Эдмунд, — я так не поступлю».
«Я знаю, просто даю пищу для размышлений».