Прошло несколько часов поединков. Элиас без труда пробился сквозь ряды участников и вошёл в число немногих финалистов, которым предстояло состязаться в последний день. Вместе с ним в финал вышли Киллиан, лорд Кловер, лорд Санфлэр, несколько рыцарей, выступавших за своих лордов, и горстка искусных, но не имевших господина рыцарей, жаждавших славы и признания. Удовлетворённо кивнув, Антон поднялся, когда финалисты выстроились в ряд, и вскинул руку, призывая ликующую толпу к тишине.
«Хотя победителю была обещана награда, полагаю, некоторые из вас желают иного». Взгляд Антона скользнул по рыцарям без господина, которые всецело заслуживали места среди величайших воинов королевства и подавали надежды однажды войти в Королевскую гвардию. «После состязания любой победитель или финалист получит возможность служить лично мне в качестве стража. Пусть вы и не сможете называться Королевской гвардией, те, кто сражался со мной в Безмолвных Холмах и живёт в Долинах и Холмистых землях, в память о тех днях нарекли себя Рождёнными Холмами».
Антон улыбнулся. «Отныне те, кого называют Рождёнными Холмами, будут приглашены служить лично мне в качестве моих защитников и поборников в составе организации под названием Мечи Холмов». Несколько мужчин, именовавших себя так, расплылись в улыбках и поклонились. «Тем из вас, кто доказал свою доблесть и никому не служит, я предлагаю место среди них, если вы пожелаете его принять». Антон вернулся на своё место, а толпа разразилась оживлёнными разговорами: одни сокрушались, что не приняли участия, другие досадовали, что выбыли так рано. Рыцари без господина и не пытались скрыть своего воодушевления.
Рождённые Холмами были знамениты по всем Долинам и Холмистым землям как выжившие в битве при Безмолвных Холмах, где они сражались бок о бок с Антоном. Они утверждали, что кровь и голод помогли им заново родиться в тех Холмах. Тристан смотрел прямо перед собой и глубоко вздохнул. «Он собирает вокруг себя преданных людей — тех, кому уже прежде доверял свою жизнь».
Намерения Антона были очевидны, и по лицам лорда Санфлэра и Кловера Тристан понял, что они тоже всё осознали. «Но теперь, когда угроза Блэквелла стала явной, это неудивительно». Взглянув на трибуну Блэквеллов, он увидел труп леди Бриджуэй, сидевший с едва заметной улыбкой; верхнюю половину её лица скрывала чёрная вуаль, и невозможно было понять, что она думала обо всём происходящем.
Покачав головой, Тристан поднялся и вместе с Эдмундом ушёл вслед за Антоном, выждав достаточно, чтобы их уход не сочли невежливым. Куда бы они ни направились, повсюду только и говорили что о Мечах Холмов — первой военной организации, созданной королевской семьёй со времён основания Королевской гвардии. Чем больше Тристан об этом размышлял, тем яснее понимал, насколько далеко простирался замысел Антона.
Это была не внезапная прихоть, а нечто, что Антон наверняка обдумывал с самой коронации. Королевская гвардия, при всём своём мастерстве, была малочисленна: в неё неизменно входило лишь шесть человек, и увеличивать их число запрещалось. Это была вершина, которой мог достичь рыцарь, однако у искусных воинов оставалось не так много возможностей служить королевской семье: либо через своего лорда, либо воспользовавшись ничтожным шансом принести клятву непосредственно королю. Мечи Холмов позволяли обойти это ограничение: требования к вступлению были менее строгими, чем в Королевской гвардии, а принять в них можно было гораздо больше людей.
«Основа у неё уже есть. Если верить рассказам, после той битвы каждый из этих воинов из Долин и Холмистых земель присягнул Антону. Традиция преданности королю — благо, даже если они верны самому человеку, а не престолу».
— Тристан! — окликнул его сзади Киллиан и поспешил к нему вместе с сестрой, остановив его и Эдмунда. — У тебя есть какие-нибудь планы? Тристан посмотрел на Эдмунда, но тот покачал головой: они собирались просто побродить вокруг, пока не найдут чего-нибудь интересного. Улыбнувшись, Киллиан потащил Тристана за собой.
Тристан вздохнул, но подчинился, стараясь не замечать взглядов, которые бросала на него Эльза. Он уже понял, что проявленная им прошлой ночью доброта заронила в её голову странную мысль. — Куда мы идём?
— Ты отказываешься во всём участвовать, но я тебе не позволю. Думаешь, наша семья демонстрирует силу лишь на поле боя? У моего отца есть другой способ. Киллиан притащил его к большому шатру возле ристалища и распахнул полог. Внутри звучала медленная тихая музыка, а за многочисленными столами теснились вернувшиеся с группового боя люди, которые занимали места и готовили настольные игры.
Во главе шатра в одиночестве сидел Брэндон. Готовясь к игре, он снял монокль и протёр его, гадая, когда же кто-нибудь решится к нему подойти. Тристан заметил, как люди посматривают в сторону Брэндона. Они явно хотели сыграть с ним, но колебались: в их глазах уже читалось поражение, внушённое двумя предыдущими днями турнира.
— Отец пока ни разу не проиграл. Кажется, он говорил, что за эти два дня сыграл с лишним тридцать партий. Несколько он свёл вничью, а в одной, по его словам, ему пришлось добиваться ничьей, иначе он бы проиграл. Но даже так больше никто не хочет испытывать с ним удачу. Выслушав Киллиана, Тристан взглянул на него, а затем повернулся к его сёстрам. Младшая уже нашла стол и начала собственную партию.
— Тогда сыграй с ним сам, — сказал Тристан, поняв, что Киллиан хочет заставить его сыграть с Брэндоном. Киллиан рассмеялся и покачал головой.
— Уже играл и проиграл. Не хочу, чтобы он снова меня опозорил. — Киллиан повернулся к Эдмунду, который подобрался поближе к одному из столов и занял только что освободившееся место. — Даже маленький Эдмунд играет, так что и тебе стоит. Не дав Тристану ответить, Киллиан подтолкнул его к сидевшему во главе шатра Брэндону и заставил сесть. Затем придвинул себе стул, наклонился ближе и стал ждать.
— Тристан. — Брэндон вернул монокль на место и улыбнулся. — Желаешь сыграть? Тристан сердито взглянул на Киллиана, но тот с невинным видом отвернулся и пожал плечами.
— Ладно. Улыбнувшись, Брэндон нажал на небольшое устройство рядом с доской.
— В отличие от этих людей, я играю не по обычным правилам. У каждого из нас будет своё время. Победить можно лишь поставив мат или вынудив противника сдаться. Если ни одной стороне это не удастся, проиграет тот, чьё время истечёт первым. Брэндон повозился с небольшой деревянной коробочкой возле доски. Он нажал на вставленный в неё драгоценный камень, крышка открылась, и наружу выдвинулись двое песочных часов. Когда он нажал на синий камень рядом с ними, по коробочке пробежали вспышки тайных рун. — Маги любят создавать бессмысленные вещи, но этой я нашёл применение. — Брэндон улыбнулся.
— Теперь понятно, почему ты не проигрывал, — простонал Тристан, недовольный правилами, и расставил фигуры на шахматной доске. — Никто не тренировался играть по таким правилам.
— Жаловаться бессмысленно. Искусный игрок составляет план и предугадывает несколько следующих ходов противника сразу после того, как тот передвинет фигуру. Здесь важны не только умение, но и уверенность в своей способности разгадать противника и распознать его атаку. — Его палец замер над последним белым камнем. — Начнём? Тристан кивнул. — Я нажму кнопку и сделаю ход; ты должен делать то же самое, чтобы останавливать собственные песочные часы. Каждая потраченная впустую секунда бесценна, так что не медли.
Нажав на кнопку и передвинув фигуру, Брэндон тотчас нажал её снова — все действия заняли одну секунду. Тристан не стал медлить: повторил дебютный ход Брэндона и сделал то же самое.
— Что ты думаешь о последнем решении короля? — спросил Брэндон, делая следующий ход.
— Оно укрепляет корону и приближает к нему преданных людей. Возражать тут не против чего. Говоря это, Тристан сделал ход и нажал на камень. Брэндон усмехнулся и, будто вовсе не раздумывая, передвинул фигуру.
— Но как отреагируют другие великие дома? — спросил Брэндон. Киллиан наклонился ближе, прислушиваясь к разговору и пользуясь возможностью научиться чему-нибудь новому. Вокруг стола постепенно собралась небольшая толпа.
«Должно быть, он решил, что этот разговор не опасно вести на людях, пока мои ответы верны». Размышляя об этом, Тристан передвинул коня и взял пешку Брэндона — первую фигуру в партии.
— Смотря кого спросить. Долины и Холмистые земли поддержат это решение, сочтя его признанием своих жертв, хотя ради сохранения их расположения королю, возможно, придётся на время прекратить принимать новых рыцарей. А вот Пустынные земли возненавидят его. Но это не проблема. Брэндон сделал ход, поставив фигуру туда, где конь Тристана мог беспрепятственно её взять. — В конце концов, они ясно показали свою неверность.
Не клюнув на приманку, Тристан продолжил играть осторожно, выжидая, пока замысел Брэндона не станет ясен. Тот едва заметно улыбнулся и подставил ещё одну фигуру, которую можно было без труда взять. «Он явно искусный игрок, но подставляет под удар столько фигур. Зачем?»
Покачав головой, Тристан всё же клюнул на приманку и взял конём вторую пешку. Брэндон мгновенно отреагировал, забрал коня и завершил ход. — Киллиан, что думаешь ты?
Киллиан на мгновение задумался. — Преимущества перевешивают недостатки. Север, как всегда, останется безучастным, а Долины и Холмистые земли, как и сказал Тристан, почувствуют, что их уважают. Если его величество сумеет совладать с остальными Великими лордами, то недовольны будут лишь Пустынные земли.
Брэндон внезапно сменил стратегию, передвинув фигуру на той стороне доски, которой прежде не уделял внимания. — И как бы ты их умиротворил? — спросил Брэндон. Тристан сделал ход, намереваясь сосредоточиться на левом фланге. Как и прежде, Брэндон ответил без малейшего промедления, подставив фигуру, чтобы заманить Тристана.
— Проще всего — браком, — ответил Киллиан. — Лорда Уэллса можно использовать, чтобы умиротворить лорда Кловера. Если они на это не согласятся, можно на время отменить пошлины или снизить налоги, а когда всё уляжется, постепенно вернуть их к прежнему уровню. Кивнув, Брэндон наблюдал, как часы Тристана медленно отсчитывают время, пока тот изучал доску, пытаясь разгадать его замысел.
Взяв фигуру, соперники разменяли ещё несколько: Брэндон лишился большей части пешек, а Тристан — лишь коня и слона. — Вполне естественно играть агрессивно, когда тебе предоставляют столько возможностей, — с невозмутимым изяществом произнёс Брэндон, оглядывая собравшуюся толпу и ничуть не тревожась о том, что его время истекает. — Но ты уже должен был понять, что я задумал. В конце концов, я не собираюсь позволять тебе победить.
Он взял ферзя, которого понемногу перемещал по доске так, словно пытался уберечь от взятия, опрокинул им коня Тристана, стоявшего возле короля, и медленно поставил ферзя на его место. — Мат. Тристан нахмурился и вздохнул.
«Я знал, что он что-то задумал, но думал, что успею объявить ему шах, прежде чем он ответит». Пользуясь открывшейся возможностью, Тристан сделал единственное, что мог: передвинул ладью, прикрывая короля. Брэндон опрокинул её, приблизив неизбежный конец. — Мат.
— Я сдаюсь, — со стоном произнёс Тристан. «Ещё два хода — и я мог бы объявить шах его королю. Должно быть, он это понял, поэтому и перешёл в наступление».
Улыбнувшись, Брэндон откинулся назад и взглянул на зрителей. Он заметил среди них несколько человек, сумевших свести партии с ним вничью: они делали записи об игре и задумчиво кивали, словно изучали произведение искусства. — Непременно приходи вечером на пир. С этими словами он отослал Тристана и позволил другому занять его место. Увидев нового соперника, Брэндон улыбнулся и протянул пожилому мужчине руку для пожатия.