Войдя в шатёр, он наконец смог разобрать приглушённые смех и голоса. Вокруг костра, устроившись на подушках, сидели кругами мужчины и женщины примерно его возраста — пили, беседовали и курили. Больше всего народу собралось возле Элиаса: многочисленные мужчины и женщины наперебой пытались привлечь его внимание, предлагая ему напитки, еду и самих себя. Тристан некоторое время наблюдал за ним. Хотя тот улыбался и смеялся, словно был рад их обществу, Тристан видел в его взгляде то же отвращение, с каким принц смотрел на него самого: принц прекрасно понимал замыслы окружавших его людей, и они были ему неприятны.
Тристан не собирался к нему приближаться, однако Мейбл потащила его туда, где сидела прежде, усадила рядом с собой и вновь заговорила с друзьями. Многие бросали на Тристана странные взгляды, узнав в нём того, кто танцевал с Мейбл, причём взгляды нескольких мужчин были особенно холодны.
«Пока они думают, что нас связывают какие-то отношения, они не сделают ничего глупого. Особенно в присутствии Элиаса — если только он сам не начнёт». Покачав головой, Тристан продолжил наблюдать. Неудивительно, что Киллиана и его сестёр не пригласили, однако Тристана поразило другое: Мэтью восседал на небольшом троне из подушек, безупречно уложенных для наибольшего удобства, и держал в руке длинную трубку, из которой клубился дым. Откинувшись назад, он безучастно смотрел в потолок и что-то бормотал себе под нос, а все остальные старались держаться от него подальше.
Аннабель проследила за его взглядом и некоторое время смотрела на Мэтью, беспокойно ёрзая на голове Тристана. «Аннабель?» — спросил он, но ответа сразу не получил; птица продолжала двигаться, словно не могла понять, что именно чувствует.
«В нём есть что-то знакомое. От него пахнет как от того хитреца».
«Кого?» Аннабель прищурилась.
«Ворона», — с неприязнью сказала Аннабель, хотя всё ещё не была уверена.
«Я думал, ты видишь всё?»
«Его не зря называют хитрецом. Я никогда не могла по-настоящему его увидеть. Если мы сольёмся, возможно, мне это удастся, но сейчас я не уверена». Тристан кивнул и продолжил смотреть на Мэтью, который безучастно курил, уставившись в потолок; в его призыве не было и следа той хитрости, о которой говорила Аннабель.
«Почему Ворон кажется мне знакомым? Не из-за Аннабель — я слышал о нём где-то ещё».
Мейбл заметила, что Тристан внезапно притих, повернулась к нему и проследила за его взглядом. Увидев Мэтью, она вздохнула: «Сделай вид, что ничего не заметил. Мы с Элиасом обязательно расскажем отцу». Тристан кивнул и отвернулся.
В этот момент к нему обратился мужчина. У него были заурядная внешность, каштановые волосы и карие глаза, а единственным свидетельством богатства служила золотая серьга. «Итак». Тристан повернулся и оглядел его с головы до ног. «Дворянин с Равнин». «Какие отношения связывают вас с принцессой?» При этих словах несколько человек насторожились, а многие придвинулись ближе, чтобы услышать ответ Тристана.
Тристан улыбнулся и откинулся назад. «Мы друзья. Однажды мы сошлись в поединке, и, хотя она меня победила, после этого мы подружились. В конце концов, мы оба весьма любим фехтование». Некоторые кивнули, сочтя ответ приемлемым. В Долине Танец Дураков носил романтический смысл, но во всех остальных землях был всего лишь сочетанием танца и игры. Для друзей, чья дружба зародилась в поединке на мечах, трудно было найти более подходящий танец.
«Тогда...» — заговорила другая собеседница, на этот раз женщина с синими прядями в волосах; приклеенные к её лицу ракушки наконец начали отклеиваться после стольких часов. «Вы с кем-нибудь помолвлены?» Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба, и тонкая улыбка на миг исчезла с лица Тристана, уступив место безучастному выражению. Через секунду он рассмеялся и покачал головой.
«К сожалению, нет. В конце концов, я редко покидал дворец». Улыбнувшись, Тристан откинулся назад, взял с соседнего столика бокал и кувшин с вином и налил себе.
«Вы редко покидаете дворец, — продолжила та же девушка. — Разве вы не посещали владения своих родителей?» Тристан посмотрел на неё и улыбнулся.
«К сожалению, мне так и не представилась возможность». Все вокруг поняли смысл его слов, и мужчина поспешил продолжить расспросы, воспользовавшись случаем надавить на Тристана.
«Но вы должны понимать, что означает приглашение принцессы на танец. Именно поэтому за весь день никто не осмелился этого сделать». Тристан улыбнулся и оглядел мужчину с головы до ног, заметив на его плече фамильный герб: коричневый серп возле стога сена на синем фоне.
«Лорд Адамс». Уголки губ Тристана едва заметно приподнялись. «Неужели танец двух друзей непременно должен иметь более глубокий смысл? Мы просто хотели развлечься, а кроме её брата, я единственный из её знакомых, кто способен поспевать за ней во время Танца Дураков». Ложь плавно слетала с его языка. Лорд Адамс прищурился и покачал головой.
«Но она даже сама пришла за вами, и...» Лорд Адамс покосился на Мейбл и, увидев, что та не обращает на них внимания, улыбнулся. «Вы довольно долго пробыли снаружи наедине. Разумеется, я ни на что не намекаю, но слухи расходятся... Простите, я не знаю вашего имени».
Тристан сузил глаза. «Вы знаете моё имя». Неуважение — это одно, но угроза распустить о них двоих лживые слухи была опасна. «Он что, идиот? Если он желает руки принцессы, то угрожать распространением слухов — худший из возможных способов».
«К сожалению, не знаю», — повторил лорд Адамс; его губа подёргивалась от усилий сохранить улыбку.
«Нет, — усмехнулся Тристан. — Вы не знаете имени семьи, которой служите. Семьи, объединившей континент. Тех, кто стоит выше вас». Поняв, что время пришло, он перестал улыбаться, подперев голову рукой, и пристально посмотрел лорду Адамсу в глаза.
Хотя лорд Адамс старался это скрыть, скрежет его зубов был слышен сквозь треск костра и окружавший их гул разговоров. Несколько лордов и леди, сидевших рядом, усмехнулись при виде его бессильной злобы. «Косматон».
«Тогда почему вы сказали, что не знаете моего имени?» Тристан ненадолго умолк, затем, изобразив удивление, постучал себя по груди. «Простите». Склонив голову, он вновь надел притворную тонкую улыбку. «Вы хотели узнать моё имя. Так бы сразу и сказали. Тристан. Тристан Косматон».
«Не стоит извиняться». Лорд Адамс оглядел шатёр и, заметив свободное место в другой компании, поднялся. «Прошу простить, меня кто-то зовёт». Он встал, и его лицо потемнело от раздавшихся вокруг смешков, а остальные теснее окружили Тристана, внезапно обнаружив, что прежде безымянный князёк интересен не только своими отношениями с Мейбл.
«Эта птица, — сказал один из лордов, глядя на Аннабель. — Ах, теперь вспомнил: на днях вы были на празднике лорда Кловера. Вы сидели рядом с ним, не так ли?» При его словах все снова насторожились, а их взгляды изменились. Теперь они видели в Тристане не просто занятное развлечение, а блеск возможности, которой можно было воспользоваться.
«Даже здесь ничего не меняется». Глядя на людей, которые постепенно переставали видеть в нём человека и начинали видеть лишь возможность, Тристан задумался, не лицемерно ли с его стороны осуждать Элиаса. «Какая мерзость. Они даже не пытаются это скрыть». Изо всех сил стараясь не терять улыбку, он кивнул. «Да, лорд Кловер позволил мне сесть рядом. Мы приятно беседовали, но, когда прибыла его сестра, она быстро завладела всем его вниманием».
«Эти двое странные, — сказала одна из леди Земель Искусств. — Просто поразительно, как женщина может иметь столько бастардов и при этом держать голову так высоко».
«Дело не только в этом. Лорд Кловер поощряет её. Если он сам поступает так же, это ещё не значит, что ему следует позволять подобное своей сестре. Тем самым она запятнала имя Кловеров». Все кивнули, кроме уроженцев Равнин, которые молча смотрели на говорившего холодными взглядами.
«А в чём проблема?» — спросил Тристан, не понимая, отчего они так враждебно настроены к Сандре. Если их слова были продиктованы представлениями о роли мужчины и женщины, это не имело смысла: за его спиной сидела Мейбл, известная скорее своими скандальными выходками, чем красотой. «Если кто-то считает, что своими поступками Сандра Кловер запятнала имя семьи, то то же самое следует сказать и о лорде Кловере. В конце концов, у него детей гораздо больше, чем у сестры».
Один из мужчин фыркнул: «Это другое».
«Почему?» Тристан склонил голову набок. Он не вполне одобрял образ жизни близнецов, но не собирался их судить. У него не было для этого причин. Они не были ни жестоки, ни злы — просто наслаждались жизнью и отказывались сковывать себя чужим мнением. В каком-то смысле их умение с такой лёгкостью не обращать внимания на пересуды даже заслуживало восхищения.
«Он мужчина. Можно осуждать разврат, которому он предаётся, — этому нет оправдания, — но одна-две любовницы ничего не значат». Тристан фыркнул и покачал головой.
Подняв руку, он улыбнулся и выставил палец. «Во-первых, не одна-две любовницы, а неизвестно сколько. Во-вторых, если вы настолько против образа жизни Сандры...» Его глаза сузились, а улыбка стала шире. «Почему же вы ничего не говорите о леди Сиворт?»
Лорды и леди повернулись к мужчине, ожидая хотя бы одной возможности сблизиться с лордом Кловером, рассказав ему об оскорблении в адрес его жены. Губы мужчины задёргались, пока он смотрел на Тристана, не понимая, зачем тот загоняет его в заведомо безвыходное положение.
«Это отвратительные слухи, не имеющие под собой никаких оснований. Полагаю, вам этого не знать, ведь вы редко покидаете дворец». Тристан рассмеялся и покачал головой.
«Ненавижу это».
«Разумеется, у них нет никаких оснований. Тогда что насчёт принцессы? Ведь она предпочитает танцам меч».
«Я чем-то вас обидел?» — наконец спросил мужчина, не понимая причины внезапной неприязни Тристана. Тот не ответил сразу, и Аннабель, почувствовав, что он не хочет говорить, ответила за него.
«Вы лицемер с мерзкой душой. Вы продолжаете рассуждать и осуждать одного человека, но не другого, основываясь лишь на их поле, хотя оба поступают одинаково», — сурово произнёс детский голос Аннабель.
«Что ты сказала? Я не позволю какой-то сраной птице меня оскорблять». Мужчина посмотрел на Тристана. «Вам следует посадить своего питомца на поводок и говорить за неё са...» Тристан молниеносно схватил его за воротник и ударил кулаком в нос, сломав его; во все стороны брызнула кровь.
Едва Тристан пошевелился, в шатре воцарилась тишина, которую, словно нож, прорезали хруст сломанной кости и болезненный стон. Двое схватили Тристана, опасаясь, что он не остановится.
«Тристан», — мягко произнесла Аннабель, пытаясь его успокоить. Лишь услышав её голос, он осознал свою ошибку и разжал кулак.
«Три ошибки. Первая: Аннабель не питомец. Никогда больше не произносите этих слов в моём присутствии. Вторая: никто и никогда не посадит её на поводок, как вы выразились. И третья: её слова — не оскорбление, а правда». Повернувшись к Мейбл, Тристан опустил взгляд на свою руку и встряхнул её. «Прошу простить меня, мой принц, принцесса. Я удаляюсь».
Выйдя наружу, Аннабель оглянулась на шатёр, помахала крылом и прижалась к шее Тристана, явно вне себя от радости из-за его слов.