Грохнул взрыв — два копья разлетелись на куски, когда всадники промчались мимо друг друга. Следом грянули ещё более громкие возгласы: обе стороны подзадоривали соперников, надеясь на захватывающий поединок. Даже лорд Кловер и Санфлэр поднялись на трибуны. Лорд Кловер уселся во главе, а Сандра положила подбородок ему на макушку и выглядывала из-за него, словно боясь смотреть. Лорд Санфлэр сцепил пальцы и неотрывно глядел на поле. Позади Тристана лорд Мейкпис опирался на трость, крепко сжимая её обеими руками и затаив дыхание. На трибуне леди Блэквелл сняла вуаль, впервые со дня открытия показав лицо, чтобы ничто не мешало ей видеть происходящее.
Никто не решался сказать это вслух — ни у кого не хватило бы глупости, — но все понимали: это не просто дружеский поединок между кузенами, а возможность доказать, правильно или ошибочно они отдали свои голоса. И пусть самим участникам состязания не было до этого дела, пусть Антону или Брэндону было всё равно, остальные непременно заставят их считаться с этим.
Всадники вновь разъехались и повернули назад, наблюдая друг за другом и всё ещё пытаясь разгадать противника. Киллиан метил высоко, но Элиас заслонился щитом. Отразив удар, Элиас направил копьё Киллиану в грудь — и тоже угодил в щит. Они отлетели друг от друга и с досадой застонали, столкнувшись с мастерством соперника, а затем развернулись в третий раз.
Они снова устремились навстречу друг другу. Едва кони сорвались с места, толпа умолкла, и напряжённое ожидание столкновения стало нарастать. Элиас вновь опустил копьё и увидел, что Киллиан повторил его движение. Выждав, он до последнего держал копьё низко, а затем резко вскинул его и задел Киллиана по голове. Тот откинулся назад, выронил копьё и схватился за седло. С рычанием подтянувшись, он снова выпрямился.
Взглянув на Элиаса, Киллиан увидел, как кузен искренне хлопнул ему, отдавая должное умению удержаться в седле, а затем бросился в атаку, не дав Киллиану как следует оправиться. Стиснув зубы, Киллиан поскакал вперёд, не успев принять правильную стойку. Понимая, что после ещё одного удара в седле не удержится, он направил копьё вперёд и вниз. Копьё миновало корпус, но задело руку Элиаса и помешало ему нанести удар.
Толпа пришла почти в исступление от увиденного. Ликующие крики уже не смолкали, сменившись нестройными песнями и скандированием. Всадники вновь понеслись навстречу друг другу. Тристан подался вперёд и нервно грыз ногти — наконец-то состязание завладело всем его вниманием. Копьё Элиаса отскочило от щита, треснув, но не сломавшись. Не заметив повреждения, Элиас доскакал до края поля и вновь устремился на противника. Киллиан отбросил своё копьё и взял новое.
Кони тяжело дышали, гулко стуча копытами. Когда противники сблизились, Элиас нацелился Киллиану в грудь. Подняв щит, Киллиан не стал отвечать ударом: он следил за Элиасом, ожидая нового обманного движения. В последний миг тот едва заметно приподнял копьё. Хотя Киллиан этого ждал, он опоздал, и наконечник зацепил верхний край щита. Раздался треск дерева, и копьё переломилось пополам, превратившись из тупого оружия в острый клинок. Глаза Киллиана расширились. Элиас отчаянно попытался отвести обломок в сторону, но не успел.
Тристан вскочил и застыл, увидев, как деревянное остриё вошло под шлем Киллиана и пронзило ему шею сбоку. Ликование оборвалось. Несколько мгновений никто не мог осознать случившееся. Внезапно лишившись сил, Киллиан рухнул навзничь и ударился о землю, вцепившись в шею. При каждой попытке вдохнуть из раны толчками выплёскивалась кровь.
Когда люди поняли, что произошло, раздались крики. Мимо Тристана вихрем пронеслась фигура, и мгновение спустя Брэндон уже выбежал на ристалище и мчался к сыну. Опустившись рядом на колени, он схватился за шлем и снял его. Разные глаза сына смотрели прямо на него. Каждый раз, когда Киллиан открывал рот, наружу пузырилась кровь.
— Тише, — негромко произнёс Брэндон и огляделся, посмотрев сначала на Антона, а затем на Элиаса, при виде которого застыл. Принц неподвижно смотрел на Киллиана, но сквозь прорезь его шлема Брэндон видел этот взгляд. Он судорожно вдохнул и вновь склонился к Киллиану. Коснувшись его щеки, Брэндон попытался улыбнуться и утешить сына, но не смог.
Он пытался спасти его, вспоминая всё, что только знал. Он чувствовал, как тело сына медленно холодеет, как дыхание становится всё реже, свет в глазах меркнет, а лицо белеет. — Нет, нет, нет, нет. — Увидев, что Киллиан хочет что-то сказать, Брэндон наклонился к самому его уху, пытаясь расслышать хоть слово.
Все увидели то, что прежде казалось немыслимым. Все знали Брэндона, знали, что он за человек. И вот скрытая тень династии, человек, прославившийся умением таить всё внутри, наконец сломался. Его лицо исказилось от ужаса, когда последние остатки сил покинули тело Киллиана и рука сына соскользнула с плеча Брэндона. Некоторое время Брэндон неподвижно смотрел на сына, и никто не осмеливался приблизиться к канцлеру.
Тристан ещё мгновение смотрел на них, а затем обвёл взглядом толпу, застывшую в ужасе. Позади него Эльза и Элли издавали мучительные вопли, рвались вниз, но королевская стража удерживала их. Они рыдали, пока не лишились голоса. В шатре Кловеров Гектор обнимал сестру, захлёбывавшуюся слезами, и не давал ей спрыгнуть вниз. Айзек не шелохнулся. Он по-прежнему сидел, сцепив пальцы, и смотрел с неизменной холодной отчуждённостью, пока его гонцы о чём-то переговаривались встревоженными голосами. Тристану не нужно было оборачиваться, чтобы представить потрясённое лицо Андре: он уже слышал, как скрипит кожа под пальцами, стиснувшими трость. Но когда его взгляд двинулся дальше, глаза расширились, а тело оцепенело. Восседая на самодельном троне, леди Бриджуэй наблюдала за происходящим с широкой, подрагивающей улыбкой. Её белые глаза сияли, словно ей только что преподнесли величайший дар на свете.
Сердце Тристана словно остановилось, когда он уставился на оживший труп леди Блэквелл. На мгновение для него исчезли все звуки — даже шум ветра. Вновь посмотрев на Брэндона и Киллиана, он увидел, как канцлер поднялся с сыном на руках и взглянул на Антона. Что-то в его глазах угасло навсегда. Затем Брэндон повернулся к королю. Тот посмотрел в ответ, словно хотел что-то сказать, но сдержался.
Снова взглянув на леди Блэквелл, Тристан часто задышал и в ужасе прикрыл рот рукой. Эта широкая улыбка, которой никто не заметил, отвлечённый трагедией, свидетельствовала о том, что Брэндон и Киллиан отчаянно пытались предотвратить. Сколько в ней было радости. Сколько восторга. Сколько ужаса. Тристану казалось, что сердце вот-вот разорвётся, а каждый его удар отсчитывает мгновения до чего-то чудовищного.
Пусть это не было задумано, пусть они никак не могли устроить случившееся, всё обернулось именно так, как хотели Блэквеллы. Киллиан оказался прав. План изменился. Триста лет ожидания. Триста лет интриг.
Проследив взглядом кровавый след, тянувшийся за Брэндоном, Тристан смотрел, как тот вместе с Киллианом исчезает вдали. Рыдания Эльзы и Элли за его спиной превратились в глухой гул, когда он вновь повернулся к трибуне Блэквеллов. Глядя на открытую улыбку леди Блэквелл, он слышал в голове лишь одну мысль.
«Они победили».
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
— Янош. — Шёпот разнёсся по пустому внутреннему двору, подхваченный ветром и проникший в каждый уголок. Подобный призраку человек в чёрном опустился на колени возле фигуры, похожей на мертвеца. Та лежала под единственным украшением двора — каменной плитой, испещрённой именами, каждое из которых заканчивалось словом «Рейвен».
— Янош. — Фигура открыла глаза, явив багровые радужки, цветом темнее крови. Они были единственным ярким пятном в облике человека: бледные губы почти сливались с кожей, скорее серой, чем белой, а волосы были черны, как полночь. — Древние пробуждаются. — Янош склонился ещё ниже.
— Янош. — Ветер вновь подхватил тихий голос, звучавший всё так же ровно. Он был едва слышен и заставлял подойти ближе, чтобы разобрать слова, но таившаяся в нём сила и сама неудержимо влекла к себе. — Юг истекает кровью. — Янош поклонился ещё ниже.
— Янош, — в третий раз произнёс человек. — Узнай, что происходит. — Хотя это казалось невозможным, Янош согнулся ещё ниже и исчез. Тёмно-багровые глаза закрылись, и человек вновь стал похож на мертвеца, навеки сохранённого в Мёртвых землях.
Конец первой арки — «Невидимый Принцёнок»