Войдя в обеденный зал, Исис увидела Дариона во главе стола: он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Справа от него сидела его жена Кайя — смуглая темноволосая женщина с располневшим после нескольких родов телом; рядом с ней — мужчина лет двадцати, девушка лет пятнадцати и младший мальчик лет десяти. «Исис, благодарю, что присоединилась к нам. Скоро время молитвы», — радостно произнёс Дарион и предложил ей почётное место справа от себя. Не чинясь, она села и молча стала ждать.
Вдали в совершенном согласии зазвонили многочисленные колокола. Все шестеро прикрыли рукой левый глаз и склонили головы. «Благословенны мы Одноглазым Странником, — тихим и спокойным голосом начал Дарион, когда колокольный звон умолк. — Благословен его Святой Создатель, Владыка Творения. Славим имя его за то, что ведёт нас через пески. Славим его за то, что переправляет наши корабли. Славим его за спасение».
Дарион умолк и перенёс руку с глаза на сердце. Остальные за столом повторили его движение, а он продолжил: «Славим его возвышенную спутницу. Славим ту, что стала его сердцем. Славим ту, что молила за нас». Дарион убрал руку с сердца и медленно поднял обе ладони, сложив их вместе. «Благодарим вас за эту трапезу, за те, что были прежде, и за те, что ещё будут».
«Благодарим вас», — повторили остальные и наконец опустили руки, взявшись за столовые приборы. Над городом вновь разнёсся колокольный звон, и на этом молитва завершилась. Все смотрели на Дариона, ожидая, пока он первым отведает еду, а когда тот это сделал, с удовольствием приступили к трапезе.
Исис откусила кусочек жареной рыбы и, утопая в наслаждении, позволила оттенкам вкуса заиграть на языке. Затем она подняла бокал вина и сделала глоток, смешивая во рту оба вкуса: вино дополняло еду, а не заглушало её.
«Исис, — с мягкой улыбкой обратилась Кайя к сидевшей напротив женщине, — простите, если я покажусь невежливой, но ваше имя чуждо этим краям. Если позволите спросить, как оно пришло в голову вашим родителям? Оно весьма прекрасно». Радостно произнеся это, Кайя откусила кусочек еды.
Несколько мгновений Исис смотрела в тарелку, нахмурившись, а затем быстро улыбнулась и покачала головой. «Мать говорила, что назвала меня в честь своей подруги из-за южного моря». Сделав глоток вина, она отведала ещё немного еды и продолжила: «Правда ли это, впрочем, я не знаю. Даже не представляю, когда моя мать могла повстречать такую женщину».
Кайя хотела заговорить вновь, но остановилась и взглянула на Дариона, который покачал головой. Не желая, чтобы за столом воцарилась неловкость, он произнёс: «Надеюсь, ты довольна моим гостеприимством. Если бы ты только заранее предупредила о приезде, я приготовил бы нечто более роскошное».
«Дарион, в этом нет нужды. Эта трапеза для меня более чем хороша, и ты знаешь, что я предпочитаю жить настоящим, а не позволять другим заранее обустраивать его для меня». Дарион улыбнулся и покачал головой. Оглядевшись, Исис посмотрела на его детей. Старший не поднимал головы, сосредоточившись исключительно на еде, и явно не желал здесь находиться. Дочь же не сводила с Исис сияющих от восхищения глаз.
Наконец Исис взглянула на младшего из детей Дариона и тихо рассмеялась, когда мальчик застенчиво отвернулся от неё и попытался скрыть смущение глотком воды, едва не подавившись. «Муж сказал, что вы примете участие в охоте на пиратов, — с улыбкой произнесла Кайя, заметив это. — Я не стану вас отговаривать, но всё же сомневаюсь, разумно ли это. Дело весьма опасное».
Исис улыбнулась, подняла бокал вина и несколько мгновений покрутила его в руке, а затем пригубила. «Жизнь полна и радости, и печали. Она мирна и жестока». Сказав это, она сделала ещё один глоток и ненадолго позволила своим словам повиснуть в воздухе. «Я веду летопись мира, леди Кайя, а значит, должна описывать и худшие его стороны. Быть может, это не самая подходящая тема для застольной беседы, но я записывала истории как великих, так и ужасных людей. Я писала и о столь же достойных дамах, как вы, и о шлюхах из самых мерзких борделей. Для меня все они одинаково важны и одинаково ценны для мира».
Старший сын Дариона, Мехди, фыркнул. «Каким образом?» Глядя на Исис, он поднял бокал и покрутил его, удостоившись неодобрительного взгляда Дариона. Прежде чем тучный лорд успел заговорить, Исис подняла руку, останавливая его.
«У каждого есть своя история, Мехди. Кто мы такие, чтобы судить, важна она или нет?»
«Но вы только что сравнили мою мать со шлюхой из подворотни и заявили, что они одинаково ценны. Простите, но я не могу не счесть это оскорбительным», — резко ответил Мехди. Подавив желание закатить глаза, Исис поняла, почему он так себя ведёт.
«Вини своего отца, заставившего тебя прийти на этот ужин, а не меня». Несмотря на эти мысли, его слова всё же рассердили её.
«Разумеется, я не хотела никого оскорбить. Уверена, леди Кайя меня понимает». Та отмахнулась, показывая, что беспокоиться не о чем. Взглянув на Дариона, Исис глазами спросила, дозволено ли ей проявить некоторую грубость. Получив едва заметный кивок, она улыбнулась и вновь повернулась к смуглому юноше с густыми вьющимися волосами. «Скажите мне, молодой лорд, доводилось ли вам трудиться в поле? Приходилось ли отбрасывать нравственные принципы, чтобы заработать на следующую трапезу? Приходилось ли делать тяжёлый выбор между тем, чтобы поесть самому или накормить своего ребёнка? Доводилось ли вам лгать и обманывать лишь ради того, чтобы выжить?»
Мехди нахмурился и сделал глоток вина, не отводя взгляда от Исис. «Разумеется, нет. Мы оба это знаем».
«А мне доводилось». Исис улыбнулась и подалась вперёд. «И я встречала многих людей, которым приходилось поступать так же. Я говорю это не в укор вам: просто некоторым с рождения везёт больше, чем другим. Такова неоспоримая истина жизни, и я ни на кого за неё не держу зла». Откусив кусочек еды, она ненадолго позволила своим словам повиснуть в воздухе, а затем продолжила: «Я записала в дневнике историю вашего отца, но записала и историю человека, двое детей которого умерли в младенчестве».
Мехди смущённо опустил голову, а Исис продолжала: «Хотите знать, почему для меня они равны? Потому что даже в жестокости жизни есть красота. Тот самый человек, о котором я писала, увидел, как один из его выживших сыновей стал управляющим мелкого лорда. Есть красота в борьбе с жизненными невзгодами, в нежелании сдаваться вопреки всему. Но также, — Исис повернулась к Дариону, — есть красота в лордах и леди, которые направляют, защищают и ведут за собой тех, кто не способен вести себя сам. Так кто мы такие, чтобы утверждать, будто один из них менее ценен, чем другой?»
Мехди некоторое время молчал, ковыряя еду в тарелке, а затем пожал плечами и усмехнулся. «Полагаю, это зависит от человека. Простите, что осудил вас».
«Не стоит». Исис улыбнулась. Воспользовавшись наступившей тишиной, дочь Дариона Лейла заговорила.
«Отец сказал, что вы объездили всё королевство. Я хотела спросить: какое самое странное место вы посетили?» Исис тихо рассмеялась, радуясь смене темы, и ненадолго задумалась. Ответ был очевиден.
«Мёртвые земли на севере». Её слова вызвали удивление и у Дариона, и у Кайи, которые едва поверили собственным ушам.
«Вы там побывали? Я лишь слышала рассказы об этом месте, — заинтересованно произнесла Кайя, подавшись вперёд. — Мало кто желает туда отправиться, и ещё меньше людей получают такую возможность, даже если захотят».
«Это удивительное место, не похожее ни на одно другое в Королевстве. Признаю, жители пустынь тоже отличаются чувством общности и гордостью за свой край, но в сравнении с ними здесь всё довольно спокойно». Заметив, как сидящие за столом придвинулись ближе, увлечённые рассказом о севере, Исис тихо рассмеялась и улыбнулась. «Это одновременно самое дружелюбное и самое суровое место из всех, что я видела. Денег там практически не существует, за исключением мест, которые чаще обычного поддерживают связь с остальным Королевством, вроде Врат. Мужчины и женщины делятся всем, в том числе едой и теплом. Но законы там строги. Даже за мелкие преступления, такие как кража, жестоко карают. Пойманному вору отрубают обе руки, насильника кастрируют и ослепляют, а с убийцы публично сдирают кожу, заставляя вновь и вновь рассказывать о своём преступлении, пока он не умрёт».
Увидев, как сидящие за столом отшатнулись, представив эти наказания, Исис рассмеялась и покачала головой. «Звучит ужасно, но для того края это единственный путь. Пустыни почти не дают средств для выживания, а в Мёртвых землях за них приходится сражаться. Там не могут позволить подобного, потому что выжить им помогает лишь сплочённость».
«В таком случае… — после недолгого молчания заговорил Дарион. — Ты была в Последней Надежде? Может, тебе даже удалось взглянуть на лорда Ворона? Даже здесь родители рассказывают о нём непослушным детям, чтобы их напугать».
Исис покачала головой. «Без одобрения лорда Ворона никому не дозволено приближаться к Последней Надежде. Я подумывала пробраться туда тайком, но даже я не осмеливаюсь шутить с теми землями. Пока сам там не побываешь, не поймёшь, но место это странное. Куда бы ты ни пошёл, кажется, будто за тобой постоянно что-то наблюдает. Даже воздух, которым дышишь, ощущается каким-то неправильным. Знаете, думаю, те земли и вправду могут быть прокляты».
Кайя допила свой напиток и покачала головой. «Неужели он настолько нелюдим, что никого не подпускает к себе и своему дому?» Исис ненадолго задумалась и покачала головой.
«Нет. Жители Мёртвых земель боятся этой семьи, но вместе с тем относятся к их династии почти с благоговением. Во время путешествия я говорила с одним мелким лордом, и он сказал, что семья Ворона укрыла их от ужасов мира, когда они были разобщены и напуганы. Они видят в нём не затворника, ненавидящего всех вокруг, а строгого и сдержанного родителя, который непременно защитит их, когда это потребуется».
Исис улыбнулась, увидев их лица, и продолжила: «Что же до того, почему туда никого не пускают, — не знаю, правда ли это, но резиденцию семьи Ворона назвали так не просто ради зловещего звучания. Они искренне верят, что крепость станет Последней Надеждой, если лежащие к северу от неё поселения падут». Исис широко раскрыла глаза. «Чуть не забыла: без разрешения лорда Ворона или одного из лордов, правящих землями к северу от Последней Надежды, туда нельзя отправляться. Это строго запрещено. А если поймают… говорят, все перечисленные мною наказания покажутся сущим пустяком».