После рассказа Исиды до конца трапезы за столом царило молчание: каждый размышлял о Мёртвых землях. Исида хотела продолжить разговор, но понимала, что остальные к этому не расположены, и потому испытала облегчение, когда несколько минут спустя трапеза завершилась. «Кайя, Исида. Присоединяйтесь ко мне». Дарион поднялся и взглянул на жену и гостью, а затем повернулся и повёл их через особняк. Они молча последовали за ним. Дарион вышел в сад в центре особняка и щёлкнул пальцами, велев слугам подготовить террасу.
Исида оглядывалась широко раскрытыми от изумления глазами. Это зрелище она не смогла забыть даже спустя годы. По всему саду среди живых изгородей спиральными узорами струилась вода. В центре, служа украшением, возвышался большой каменный скипетр, из вершины которого била вода. Под ним находилась огромная чаша, вырезанная в виде четырёх переплетённых змей: их головы выглядывали с четырёх сторон и извергали воду в садовый поток.
«Здесь так же прекрасно, как я помню». Исида помнила, что ночью сад был ещё красивее, однако не возражала: в свете заката таилось своё неповторимое очарование.
«Я не хотел, чтобы ты уезжала, не заглянув сюда напоследок». Подошёл слуга с подносом, на котором лежали три трубки. Рядом другой держал дымящийся сосуд и щипцы, а ещё один — поднос с чашами, наполненными разными травами и листьями. Наконец третий принёс поднос с чайником, тремя чашками и тремя кубиками коричневого лакомства. «Не церемонься, подруга моя». Словно проделывали это миллион раз, Дарион и Кайя взяли по коричневому кубику и первым делом съели их, после чего взяли трубки, повернули наконечники и вложили внутрь по кусочку горящего угля. Затем они открыли расположенное рядом отделение, насыпали туда выбранные травы и затянулись.
«Удивительно, что твой сын к нам не присоединился», — сказала Исида. Наконец она взяла коричневый кубик, съела его, а затем выбрала знакомую ей сладковатую траву и приготовила трубку. Дав траве секунду разгореться, она глубоко вдохнула аромат, довольно улыбнулась и затянулась. Нахмурившись, Исида взяла другую траву, открыла отделение и добавила её внутрь: первая оказалась слишком сладкой для курения. Вкус стал землисто-сладким — именно таким сбалансированным, как ей хотелось.
«Моему сыну не нравится эта часть трапезы. Почему — для меня навсегда останется загадкой». Дарион глубоко затянулся. Он выпустил густое облако, и Исиде в лицо ударил дым, пахнувший чистым табаком. «Я пытался объяснить ему, что, даже если ему это не нравится, он должен научиться курить и не выставлять себя на посмешище. Многие из лучших сделок на благо Майра я заключил именно за общей трубкой».
«Его опасения оправданны», — со вздохом сказала Кайя, подперев щёку рукой. Её трубка, в отличие от трубок Исиды и Дариона, была длиннее и богаче украшена, а мундштук изгибался влево, вместо того чтобы идти прямо. «Хотя это и считается мужским увлечением, курение стало весьма популярно в чайных домах. Теперь уже не так необычно встретить среди курильщиков дам». Исида взглянула на Кайю и усмехнулась, выпустив вместе со смешком дым.
«Уж не благодаря ли некой леди Майра? В конце концов, до встречи с тобой я не знала ни одной леди, которая бы этим занималась». Кайя улыбнулась и затянулась.
«Отчасти, но, хотя Майр и является торговым центром, в пустыне у нас нет такого влияния, как у Крипта. К счастью, я пристрастила к этому вкусу некую леди Картер, когда она приезжала сюда с мужем». Исида вскинула бровь.
«Не думаю, что лорд Картер был этому рад». Кайя покачала головой.
«Не был. Он потребовал объяснить, зачем я приучила его жену к подобному занятию. На самом деле он не сердился, но должен был поддерживать свою репутацию». Кайя лукаво усмехнулась. «Мне хватило сказать, что это часть нашей культуры, которую чужаки из-за пределов пустыни пытаются уничтожить. Лучше позволить участвовать в ней всем, чем смотреть, как она постепенно исчезает».
Дарион с гордостью улыбнулся жене, взял её за руку и крепко сжал. «Люди склонны думать, будто землями правит лорд, но скажу тебе, Исида: ни один лорд не способен толково управлять делами без сильной жены. То же верно для леди и сильного мужа». Услышав слова Дариона, Кайя счастливо улыбнулась, наклонилась к нему и поцеловала.
Исида улыбнулась и откинулась на спинку кресла; тишину нарушало лишь журчание воды в саду. «Скажите мне…» Наконец прервав молчание, Исида вздохнула. «Как вы думаете, скоро начнётся война?» Её вопрос некоторое время висел в воздухе, а Дарион вновь глубоко затянулся трубкой.
«Да», — спустя полминуты негромко ответил он. «Каков будет её размах, я не знаю, но думаю, что начнётся. Хотя принц Брэндон и один из тех золотых ублюдков, он единственный пытался найти компромисс перед началом прошлой войны». Дарион снова глубоко затянулся. «Лорд Картер будет сражаться за него во что бы то ни стало, хотя бы ради мести за сына».
«Но неужели принц Брэндон действительно начнёт войну против собственной семьи? Не могу сказать, что знаю его, но за время странствий я многое о нём слышала. Многие считают щитом семьи Косматон именно его, а не короля Антона. Некоторые дворяне даже называли его истинным королём за троном. И всё это лишь ради сохранения династии».
«Исида», — заговорила Кайя. Она наклонилась к ней без тени улыбки. «Скажу так. Если бы сын лорда Картера убил моего Мехди, случайно или нет, я бы не остановилась, пока этот долг не был бы уплачен. Уверена, принц Брэндон возненавидит свой выбор, если решится на это, но боль от потери ребёнка — особенно по вине тех, кому ты отдал всё, тех, кто забрал принадлежавшее тебе по праву, — страшнее любой боли, которую причинит ему война». Кайя холодно добавила: «Война начнётся — ни я, ни мой муж в этом не сомневаемся. Вопрос лишь в том, как он и сказал: каков будет её размах?»
«Почему ты спрашиваешь?» — вмешался Дарион, взглянув на Исиду.
«На войне рождаются истории, но…» Опустив взгляд на себя, она горько улыбнулась. «Но я женщина, и я слышала рассказы о том, что солдаты делают с женщинами во время войны. Дикость вытесняет разум. Им нужна причина продолжать сражаться, нечто, что сделает это для них стоящим. В лучшем случае меня ограбят, но что может случиться в худшем?» Исида криво и горько улыбнулась. «До некоторой степени я способна себя защитить, да и у меня есть связи, на которые можно положиться, но хуже всего то, что во время войны я не смогу путешествовать так же свободно».
Дарион посмотрел на жену, затем вновь перевёл взгляд на Исиду. «Если хочешь, можешь пожить у меня, пока не сочтёшь, что опасность миновала. Мы друзья, но бесплатно я тебя оставить не смогу, ведь война опустошает даже мой кошелёк. Однако сказительница поднимает боевой дух, и, если благодаря этому мои люди полюбят тебя, я ручаюсь, что ты будешь под защитой».
«Это очень мило, Дарион, — искренне сказала Исида. — Но ты же меня знаешь: я не могу сидеть на месте. Мне суждено странствовать, и я не хочу, чтобы меня остановило что-то вроде войны». Исида вздохнула, вытряхнула прогоревший уголь и заменила его новым. «Я всё равно постараюсь присоединиться к пиратскому набегу, но, думаю, потом на некоторое время отправлюсь за море. Я никогда там не бывала, и моему дневнику не помешают свежие истории».
«На запад или на юг?» — спросил Дарион. На мгновение задумавшись, Исида кивнула.
«На запад».
«Тогда в качестве последнего подарка я дам тебе рекомендательные письма к некоторым купцам и дворянам, с которыми у меня там есть связи. Только обязательно сойди на берег в Тири. Я понимаю, что ты любишь всего добиваться сама, Исида, но это незнакомая земля, и один неверный шаг — и ты окажешься рабыней в городах работорговцев».
«Спасибо, друг мой». Исида не стала отказываться, понимая, что это было бы невероятно невежливо.
«И ещё один совет: держись подальше от городов работорговцев. Там не на что смотреть». В ответ на его предостережение Исида улыбнулась и покачала головой.
«История раба ничуть не менее важна, чем история короля, Дарион. Если мне представится возможность, я её запишу». Дарион нахмурился, но ничего не сказал, увидев искреннюю убеждённость в её словах.