Исида неотрывно смотрела на Крас — первый из городов работорговцев, через которые ей предстояло пройти. Издали он не казался ужасным — скорее величественным и подавляющим. Сет говорил, что этот город мал по сравнению с Данмором, и ей невольно стало интересно, как же выглядит Данмор. Хотя окружавшие город стены были ниже стен Тири, они отличались невероятной толщиной и были шире всех, какие ей доводилось видеть. За ними раскинулся серый город, до отказа забитый бесцветными, невзрачными зданиями в форме блоков, созданными лишь для службы и ни для чего более. Тесно сгрудившиеся, затрудняющие передвижение и не пропускающие солнечный свет, они образовывали серый лабиринт, высасывавший краски из жизни его обитателей.
Посреди серого лабиринта возвышался единственный цветной маяк — большая деревянная башня с устремлённой в небо остроконечной вершиной. Венчавший её белый кристалл ловил солнечный свет и преображал его в глазах людей внизу. Не улыбаясь, Сет наклонился к Исиде, не сводя глаз с деревянной башни. «Ужасно, правда?»
«Это...» — Исида смотрела на город, пока они медленно приближались. — «На удивление хорошо продумано». Серое море зданий вокруг деревянной башни говорило ей о сущности этого места больше, чем она могла бы узнать, даже не ступив внутрь. «Можно сломить человеческий дух, даже не подняв руки».
«Избить человека до полной покорности — далеко не единственный способ. Более того, это даже милосердие, ведь ты хотя бы что-то чувствуешь. Здесь человеческий дух сокрушают до тех пор, пока человек не забывает обо всём, кроме служения, либо растят его в этом с детства, чтобы он не знал иной жизни», — с отвращением произнёс Сет, когда с противоположной стороны дороги приблизился экипаж. Исида всмотрелась в него и увидела отряд закованных в полные латы мужчин, сопровождавших большую повозку, в которой везли множество людей.
На их серых, под стать зданиям, доспехах не было никаких отличительных знаков. Единственным украшением служили шлемы: закрывавшие лица маски изображали мужчин с безучастным выражением — не красивых и не уродливых, а самых обыкновенных, таких, что затерялись бы в толпе, если бы их специально не искали. В повозке находились мужчины и женщины, дети и старики. Одетые в тонкие серые лохмотья, они сидели с одинаково пустыми взглядами, хотя никаких цепей на них не было.
«Их не заковывают в цепи?» — Исида посмотрела на Сета, наблюдавшего за повозкой.
«Тебе лишь кажется, что они не закованы». Он жестом велел ей снова взглянуть на них. Поняв, что он имел в виду, Исида машинально достала дневник и перо и открыла чистую страницу.
«Безнадёжность сама стала их цепью. Красота мира за стенами Краса — зелёная трава, голубое небо, сияющее солнце — больше не воспринимается ими. Серость города — всё, что они знают и когда-либо будут знать».
Исида посмотрела на мужчину, сопровождавшего повозку, и продолжила писать.
«Ничто не избегает её влияния. Хозяева одеты в серое, и лишь ничтожное количество золота и драгоценностей украшает их тела. По-настоящему отличает хозяина от его товара лишь жир на его теле».
Исида покачала головой, опустила взгляд на своё тёмно-синее платье и задумалась, каким оно кажется людям внутри повозки. Даже чёрная форма дворецкого, в которую был облачён Сет, вероятно, стала бы свежей краской в их жизни. Снова покачав головой, они молча продолжили путь к нависавшему над ними городу. Заплатив пошлину и проехав через ворота, Исида ощутила дрожь — не от холода, а от ужаса. Такая дрожь могла охватить лишь того, кто знал, что вступил в место, ставшее свидетелем невыразимых злодеяний.
Когда они выпрыгнули из экипажа, Сет придвинулся к ней ближе, не вынимая руки из-под пиджака. Не имея ничего другого, Исида прижала к сердцу дневник и почувствовала, как сдавило грудь. Свобода, которой они только что наслаждались за стенами, открытые просторы, вечно странствующий ветер, солнечное тепло и звуки природы — всё исчезло.
Издали невозможно было постичь истинный облик города. Улицы оказались настолько узкими и тесными, что Исида почувствовала себя в ловушке. Единственным источником света на тёмных улицах был белый кристалл на вершине башни. Он лишал солнечный свет даже малейшей частицы красок и тепла, превращая его в серое сияние. Ветра не было, однако на каждом шагу ей чудилось дуновение холода. Даже её платье, сверкавшее под лучами солнца, казалось мёртвым, словно город высосал из него жизнь. А за всем этим слышался слабый гул — настолько тихий, что его едва можно было различить, но способный медленно свести человека с ума, если к нему прислушиваться. Он исходил от кристалла на вершине башни.
Исида невольно шагнула ближе к Сету, оглядывая всё вокруг с необъяснимой смесью чувств. Ужас, отвращение, страх, ненависть, любопытство, тревожное ожидание, изумление. Это был незнакомый ей мир — мир без красок, даже когда краски в нём существовали. Мир, который угнетал человека и отнимал у него всё, ради чего стоило жить; мир, превращавший людей в пустые оболочки тех, кем они должны были быть.
«Это...» — тихо произнесла она. Глядя на людей на улицах, Исида понимала, что многие приехали сюда покупать и продавать свою собственность и теперь переходили от одного одинакового серого блока к другому. Следом за ними брёл товар с опустошёнными лицами, не пытаясь бежать, даже будучи свободным от пут. Она видела, что приезжие, чужеземцы и торговцы носят цветную одежду, но, как и её собственное платье, та воспринималась лишь ещё одним оттенком серого.
«Я говорил, что нам не следует сюда приезжать, Исида. В этом месте нет ничего хорошего, а когда мы доберёмся до Данмора, станет лишь хуже», — негромко сказал Сет. Казалось, даже присущая ему свобода была отнята.
«Как Данмор может быть ещё хуже?» Этот вопрос она могла задать лишь самой себе, однако он пробуждал в ней мрачное возбуждение. Она видела Мёртвые земли, разговаривала с убийцами и насильниками, но в сравнении с ними Крас был хуже — хуже изощрённо, словно его построили так, чтобы довести до предела неуловимую жестокость, которую невозможно было точно определить. Если Данмор был ещё ужаснее, ей следовало увидеть его, чтобы понять почему.
«Можно как-нибудь поговорить с местными рабами?» — спросила Исида, и Сет странно посмотрел на неё.
«Исида, они не разговаривают. Я знаю, ты хочешь записать их истории, но историй у них нет. А тех, у кого они когда-то были, город их лишил».
«Сет, я хочу попытаться. Иначе зачем мы вообще сюда пришли?» Сет уставился на неё, простонал и на мгновение задумался.
«Здесь есть лишь два вида рабов, от которых ты, возможно, получишь желаемое: рабы для утех и домашние рабы. Но с домашним рабом нам поговорить не удастся». Выслушав его мнение, Исида опустила взгляд.
«Бордель. Неужели здесь вообще может существовать подобное место?» Снова посмотрев на Сета, она улыбнулась. «Тогда отведи меня в бордель». Сет простонал, но кивнул. Он старался держать Исиду рядом, а его глаза непрестанно метались по улице. Пусть он и знал, что они в безопасности и никто не окажется настолько безумен, чтобы схватить свободного человека прямо на улице, но всё равно не мог не насторожиться, понимая, что ей грозит куда большая опасность, чем ему.
Заметив его настороженность, Исида ничего не сказала и вместо этого наблюдала за Красом. Такие же серые солдаты стройными рядами патрулировали город, приезжие переходили от здания к зданию, проявляя те немногие чувства, на которые ещё были способны, а рабы надрывались на работе. Сет умело вёл её через лабиринт, словно знал его как свои пять пальцев, пока не остановился перед одним из множества серых блоков.
Ни вывески, ни других указаний на назначение здания не было, но стоило им толкнуть серую деревянную дверь, как мир преобразился, наполнившись афродизиаками, смехом, алкоголем, наркотиками, сексом и потом. Внутри здания краски вернулись: по всему залу висели красные кристаллы. Мужчины и женщины, чьи тела поддерживали в безупречном состоянии, подходили к разным гостям. Их тонкие наряды открывали как можно больше кожи, чтобы манить, но не обнажали их полностью. Ошеломлённая Исида увидела старую, знакомую с детства картину и стала озираться, пока Сет увлекал её за собой.
«Мужчину или женщину?»
«Что ты имеешь в виду?» — спросила Исида, и Сет закатил глаза.
«Ты хочешь мужчину или женщину?» Исида кивнула и посмотрела на работников. За безупречно отрепетированными улыбками, смехом и взглядами скрывалась пустота.
«Женщину». Сет кивнул и подошёл к черноволосой и черноглазой женщине. Недолго поговорив с ней, он повернулся к Исиде и указал на неё кивком. Женщина ответила такой же отрепетированной улыбкой и приблизилась. Подойдя к Исиде, она провела одной рукой по волосам, а другой — по своему телу. Наклонившись к ней, женщина нежно поцеловала её в губы, затем отстранилась, схватила за руку и потащила в заднюю комнату.
Сет молча последовал за ними, наблюдая за всем вокруг и не вынимая руки из-под пиджака. В комнате женщина подвела Исиду к большой кровати, толкнула на неё и медленно опустилась, собираясь приступить.
«Нет». Женщина не поняла, и Сет со вздохом поднялся.
«Остановись», — сказал он на языке, который она понимала. Не переставая улыбаться, женщина кивнула и встала. Оглядевшись, Сет взял стул, подтащил его ближе, затем достал из сумки кошель с монетами. Вынув две, он передал их женщине, сел и пристально посмотрел на неё.
«Ни ей, ни мне эти услуги не нужны». Он посмотрел на Исиду и кивком велел ей достать дневник. «Вместо этого она хочет с тобой поговорить».
«Поговорить?» Голос женщины был мягким и бархатистым. Наклонившись вперёд, она с неискренней улыбкой посмотрела на Исиду и руками стиснула свою грудь. «Я могу оказать и такие услуги».