Глядя на деревянную башню, Исис сжала кулаки и стала глубоко дышать, задыхаясь от гнева. «Быть благодарной за то, что ты рабыня». Теперь она наконец поняла, почему Сет ненавидел это место и почему с такой лёгкостью говорил, что оно хуже Краса. Крас был ужасен: он лишал людей всего, что делало их людьми, но в каком-то смысле даже это было своего рода милосердием, пусть и чудовищным. Заставить человека быть благодарным за свои цепи — в своей извращённости это было ещё хуже. Для человека, способного сказать, что в трагедии есть нечто забавное, здесь не было ничего смешного.
— Всё это. Данмор, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Его не должно существовать.
— Не должно. Но что ты можешь сделать, Исис? Ты всего лишь одна женщина. Женщина, которая многое повидала, но всё же одна. Крас существует почти двести лет. Данмор — больше трёхсот. Многие пытались до тебя, и все потерпели неудачу, — невозмутимо произнёс Сет, проследив за её взглядом до вершины башни и уставившись на кристалл.
— Знаю. — Ногти ещё глубже впились в её ладони. — И из-за своей заносчивости, из-за своего эгоистичного желания я отправила Тею обратно туда. Сет положил ладонь ей на голову и глубоко вздохнул.
— Ты не знала. Пусть это и было глупо, но ты не знала.
— Разве от этого становится легче? — Исис подняла на него взгляд. — Разве незнание освобождает тебя от грехов? Я вытащила её из ада и столкнула обратно, а всё, что осталось, — страница в моём дневнике. Благодаря ей Тея останется в памяти, а не превратится в номер, но какой ценой?
— Исис, незачем зацикливаться на подобных мыслях. Такова реальность. Одним везёт обрести свободу, другие обречены быть рабами. Одни богаты, другие бедны. — Сет наклонился ближе с насмешливой улыбкой. — А Боги взирают на всё это. Исис презрительно усмехнулась.
— Тогда какой от них прок?
— Никакого. Поэтому не признавай ни одного из них и никому не поклоняйся. Лучше проклинай их, насмехайся над ними, плюй на их имена. Боги проповедуют милосердие, но сами не следуют собственным заветам. Они велят помогать ближнему, однако считают, что стоят выше подобных правил. — Улыбка Сета стала горделивой. — Мой учитель постиг истину: Боги вовсе не те, кем себя называют, а величайшие лжецы на свете. — Он вновь перевёл взгляд на кристалл. — Ненавидь их, отвергай их, не мечтай о спасении — сотвори его сама.
Исис опустила взгляд, обдумывая его слова. Затем снова посмотрела на башню, на гудящий кристалл, и её взгляд похолодел. Это был маяк — маяк угнетения. Уничтожить его ей было не под силу, но кое-что она всё-таки могла сделать.
— Ты ведь знаешь рунное ремесло? — Сет кивнул и посмотрел на Исис со странной улыбкой.
— Разумеется.
— Полагаю, в алхимии ты тоже разбираешься? — Сет кивнул, гадая, к чему она ведёт.
— Мне пришлось ей научиться по личным причинам. — Исис улыбнулась, глядя на Сета. Хотя сама она никогда не изучала ни тайные искусства, ни алхимию, ей доводилось знать магов, которые ими занимались, беседовать с ними и наблюдать за их работой. Отправляясь в путь, они никогда не забывали взять с собой материалы.
— У тебя случайно нет семян, которые ты используешь как материал? Таких, чтобы из них выросло нечто огромное и прекрасное. — Сет хмыкнул и перекинул сумку через плечо. Опустив в неё руку, он полез внутрь — куда глубже, чем позволяли размеры сумки. Наконец он извлёк крупное бело-коричневое семя. Сет протянул его Исис, но стоило ей потянуться за ним, как тут же отдёрнул руку.
— Это редкая вещь, Исис. С чего мне отдавать её тебе? — спросил Сет с ухмылкой торговца. Исис посмотрела на него, а затем снова перевела взгляд на башню.
— Она ужасна. Настоящего солнечного света нет, этот издаваемый ею шум, то, что творится внутри... — Оглядев возвышавшуюся вокруг серую громаду города, она нахмурилась. — Ни красок, ни красоты — лишь упорядоченная жестокость. Где в этом радость? — Она снова посмотрела Сету в глаза и улыбнулась. — Я не могу разрушить саму суть этого города, Сет, и не могу положить конец тому, что здесь творится. Но я могу оставить искру, оставить им хоть что-нибудь, вместо того чтобы лишь забирать их истории с собой. — Видя, что её слова почти его не тронули, она схватила его за воротник и резко притянула к себе, так что между их лицами осталось не больше дюйма. — Разве не забавно было бы добавить немного красок этому унылому городу? Вырастить дерево там, где нет даже травы.
Именно такого предложения он и ждал. Губы Сета изогнулись в улыбке; он коротко рассмеялся и покачал головой. — Недостаточно. Нам будет грозить смертельная опасность. Я не стану защищать тебя, если ты сама её навлечёшь. Во всяком случае, не бесплатно. — Исис закатила глаза и нежно поцеловала его в губы. За этим поцелуем не стояло ни чувств, ни желания превратить его во что-то большее.
— Поцелуй красивой дамы. Этого достаточно? — Сет мгновение смотрел на неё в полном недоумении, а затем расхохотался — подобного звука Крас, вероятно, не слышал никогда. Отстранившись, он провёл рукой по седым волосам и принялся играть семенем в ладони.
— Неужели вся моя доброта наконец растопила твоё сердце? — шутливо произнёс Сет, прижав руку к груди и возведя взгляд к небу. — Разве могу я отвергнуть столь искреннее проявление чувств? — Хлопнув в ладоши, он усмехнулся. — По рукам. Вот только сбежать будет непросто.
— Думаю, чтобы всё получилось, нам нужны зрители. — Сет улыбнулся и кивнул. Снова запустив руку в сумку, он достал синее перо с белым кончиком, испещрённое множеством рун, тянувшихся к самому острию. Оглядевшись, он вышел на пустырь вокруг башни и достал пистолет. Присев, Сет прижал ствол к земле и трижды нажал на спуск, наконец пробив бетон. Четвёртым выстрелом он проделал под ним углубление.
— Дай мне немного времени. — Исис села и стала наблюдать, как его лицо делается серьёзным, а кончик пера касается семени. Не успел он поднести перо вплотную, как оно засветилось и по нему разлилась тайная сила. Коснувшись семени, Сет принялся осторожно выводить на нём знаки, стараясь не нажимать слишком сильно. Исис заворожённо смотрела на него: таким серьёзным она его ещё не видела, и ничто не могло нарушить его сосредоточенность.
Она не понимала ни единого начертанного им знака, но это не имело значения — его работа зачаровала её. Прохожие останавливались и недоумённо смотрели, однако ничего не говорили и вскоре продолжали свой путь. Десять минут сменились двадцатью, а затем прошёл целый час. Наконец Сет устало выдохнул и со стоном опустил семя в отверстие, глубоко вдавив его в скрытую под бетоном землю.
— Готово.
— Что теперь? — спросила Исис, вызвав улыбку на лице старика.
— Ты сказала, что нам нужны зрители. Закрой уши. — Повернувшись к башне, он без колебаний вновь достал пистолет и выстрелил в кристалл. Быстро убрав оружие, Сет наклонился, коснулся отверстия в полу и забормотал на незнакомом Исис языке; из его ладони растеклась тайная сила. В отличие от работы с рунами, теперь было видно, как он напрягается, как тяжело ему даётся задуманное, но он всё равно продолжал.
Прошла секунда, и, пока он оставался на земле, тихое гудение превратилось в неистовый рёв: оглушительный звук вырвался из башни, разнесясь по всему городу. Исис рухнула на одно колено, лицо Сета мгновенно побледнело, но он не убрал руку, закончил произносить заклинание и лишь после этого зажал уши ладонями.
Сет бросился прочь, и Исис поспешила следом; они укрылись в ближайшем переулке, пытаясь противостоять оглушительному шуму. Из башни выбежало множество господ. Они уставились на кристалл, а затем принялись озираться в поисках виновника. Пустырь вокруг башни медленно заполнялся господами, рабами, торговцами и приезжими, которые зажимали уши и осыпали проклятиями происходящее. На вершину башни вышел старик и коснулся кристалла, прекратив шум.
Сет убрал руки от ушей и с ухмылкой посмотрел на Исис. Подняв три пальца, он начал загибать их, ведя обратный отсчёт и жестом указывая ей смотреть туда, где было посажено семя. Когда он сжал кулак, земля вокруг семени задрожала. Ближайший господин первым заметил неладное, и многие решили, что именно это заставило кристалл выйти из строя. Они попытались отыскать источник, но опоздали на считаные секунды: бетон треснул, и сквозь него устремилось вверх дерево.
Словно павлин, достигнув достаточной высоты, дерево раскинуло ветви, а вместе с ними распустились прекрасные, неземные листья. На одной его половине они сияли белым лунным светом, поглощая ужасное свечение кристалла и превращая его во что-то тёплое и умиротворяющее. Справа листья были тёмно-синими, с белыми искрами внутри, словно безупречное полуночное небо, усеянное звёздами. Дерево выросло почти до половины башни, а расходившиеся корни взломали землю вокруг него.
Исис неотрывно смотрела на дерево и потянулась за дневником, словно во сне наблюдая за ним и окружившими его людьми.
«Гудение изменилось. Прежде оно было назойливым, но теперь, когда листья колышутся на ветру, доносимый ими гул кажется иным. Лунный свет и звёздное небо, дерево — неземное, и всё же стоящее передо мной. Эту красоту, которую можно увидеть лишь в ясную ночь, каждый день созерцает кто-нибудь в одном из уголков мира. Сет так и не сказал мне, как оно называется, но, глядя на него, я понимаю, что ему подходит лишь одно имя. Полуночное древо».
Глядя на зачарованно смотревших людей, она продолжила писать.
«А теперь его видят те, кто не знал даже настоящего солнечного света. Они так же сломлены, как и до того, как оно проросло, но, быть может, этого хватит, чтобы они поняли: в жизни есть нечто большее, чем эти серые стены».
Закрыв дневник, Исис посмотрела на Сета. — Уйдём?
Сет ещё мгновение смотрел на дерево, любуясь им с довольной улыбкой. Глубоко и удовлетворённо выдохнув, он кивнул и отвернулся. — Пожалуй, пора.